Памяти Олега Саласкевича
В молодости я семь раз ездил в строительный отряд, четыре раза во время учебы в институте и еще три раза после его окончания. Это был способ заработать хорошие по тем временам деньги и отлично провести время, завести новых друзей, набраться впечатлений, а также приобрести новые полезные навыки. Работали в стройотрядах как говорится от «светла до темна», по двенадцать часов, труд в большинстве своем был не механизированный, все требовало большой затраты физических сил. Но никто не роптал, все было организовано на добровольной основе, может и живу за счет выносливости и умения преодолевать трудности и проблемы, которыми обогатился в стройотрядах. В этом рассказе о работе писать не стал, лишь слегка коснусь, а основное внимание уделил описанию того как развлекались и отдыхали в те далекие дни, как выяснилось позже одни из самых счастливых в жизни. Итак, шел 1984 год, окончив институт мы с другом поехали в ЛССО «Аэлита», куда нас позвал командир этого отряда Иван Григорьевич Кляйн, сейчас известный как бывший мэр города Томска и основатель фирмы «Томское пиво» попавший, к сожалению, под жернова нашей судебной системы. Выскажу свое мнение, дела, сфабрикованные на Ивана, имеют явно заказной характер, действия прокуратуры и трусливое поведение судей наносят вред не только пострадавшему, но и причиняют огромный репутационный урон всей нашей власти. Я учился с Иваном на одном потоке, три раза ездил в стройотряд, которым он руководил и считаю его порядочным человеком, отличным организатором и удачливым бизнесменом, желаю ему здоровья, стойкости и победы.
Вернемся к делам минувшим. Августовским утром, была суббота, командир объявил укороченный рабочий день с посещением бани, затем дал слово «комиссару» отряда (эта должность в отряде не имела ничего общего с политикой, занимавшие ее люди занимались организацией развлекательных мероприятий) и тот поставил нас в известность что вечером состоится большой концерт и от каждой бригады нужно придумать и исполнить по одному номеру. Я в отряде был бригадиром бригады бетонщиков и еще выполнял обязанности коменданта (давал разнарядки на выполнение хозяйственных работ и отвечал, за порядок на территории места где мы базировались), хорошие идеи долго никому в голову не приходили и лишь под занавес рабочего дня «ньютоновское яблоко» ударило мне по башке. Я поделился идеей с ребятами из бригады, в тот момент мы работали впятером, был горячо поддержан всеми. Тут же распределили роли и после посещения бани немного успели отрепетировать. Концерт проходил в помещении столовой, она представляла собой высокий просторный сарай, обитый не строганными досками с окнами затянутыми полиэтиленовой пленкой. Внутри находились два ряда столов, сделанных из струганых досок, с крепкими скамейками по бокам, перед столами было свободное место выполнявшее роль сцены, за ней отделенное стеной с окнами для раздачи помещение кухни, где были размещены плиты, холодильники и склад. После ужина концерт начался.
Забыл сказать что отряд наш по полу был смешанным, по 50% парни и девушки, всего человек шестьдесят. Всех выступавших в тот вечер не помню, поэтому пишу о тех кого запомнил. Открывал концерт молодой человек с кличкой «Ряша», он представлял бригаду, занимавшуюся капитальным ремонтом. Номер его представлял следующее: под музыкальное сопровождение популярной тогда эстонской группы «Апельсин» исполнявшей на непонятном нам языке песню «Иллюзион», он как ему казалось в ритм музыке, периодически заводил и глушил принесенную с собой на сцену бензопилу, заполнив все помещение выхлопными газами от бензинового двухтактного двигателя. Это вызвало резкое неодобрение публики, переросшее в хоровое скандирование «Вали отсюда!».
Следующим на сцену вышел, разжалованный Кляйном с должности комиссара Серега Рогачев, его номер назывался «Мафия еще жива!». Выйдя на сцену, он дела вид, что выпивает пол стакана воды, на самом деле зажимая ее между щек, и далее с набранной водой во рту, отчетливо, скороговоркой произносил фразу, явно на итальянском языке: «Еффл моффл, Милано, Рим, Этна, Везувий все на х..., Алес!», подносил игрушечный пистолет к виску и после выстрела, который сам и озвучивал, закатывал глаза и имитировал собственное падение. Потом подносил стакан ко рту, и выливал в него якобы выпитое им содержимое. Номер шел на ура, однажды выступая в агитбригаде перед ветеранами войны, он вызвал неудовольствие комсомольских вожаков из районного штаба, и все закончилось для него благополучно потому, что ветераны вызвали его на сцену еще раз криками: «Мафию давай!». Вот и сейчас он сорвал бурные аплодисменты.
Третьим выступал парень по кличке «Кит», он участвовал в нашей сценке, а этот номер был им показан по собственной инициативе, что приветствовалось. Ничего общего с китами он не имел, был невысокого роста, в меру пухленький, носил очки, в бригаде отвечал за воду и бросал в боек мешки с цементом. Номер назывался «Смертельный фокус», на голове у «кита» была намотана чалма, в одной руке у него был молоток, а в другой 150 мм гвоздь. На сцене был установлен стул, на него сел ассистент фокусника, звали этого студента Андрей Мельник, его с головой накрыли покрывалом. Из динамиков раздалась барабанная дробь, фокусник поднес к накрытой голове ассистента гвоздь и ударил по нему молотком – раздался глухой звук. Зрители ахнули, а потом разразились овациями, гвоздь по шляпу ушел под одеяло. Артисты покинули сцену, а я встревоженный звуком зашел на кухню. Там две девушки обрабатывали йодом рану головы ассистента, а фокусник говорил пострадавшему: «Я же говорил тебе, скрести пальцы рук и выдвини сцепленные кисти вперед». На что пострадавший отвечал: «Я думал, что просто подниму их над головой и будет все нормально». У меня не нашлось, что им сказать.
Настала наша очередь, мы завершали концерт. Представлю артистов: я отвечал за озвучивание закадрового текста, Олег Саласкевич крупный, высокий, флегматичный парень, окончивший первый курс играл роль коня по кличке «Бруцеллёз», упомянутый выше «кит» исполнял роль ковбоя «Джо», Юра Аникин, третьекурсник, в сцене был индейцем «Рваная резинка», подросток по кличке «плохиш» заведовал светом и музыкой.
На сцене потушен свет, в темноте на нее выходит конь «Бруцеллёз», он с головой накрыт одеялом. Звучит голос за кадром: «Кинокомпания «Аэлита продакшн» представляет вам, многосерийный художественный фильм «Конь Бруцеллёз». Первая серия.» Включается свет, я продолжаю «Конь Бруцеллёз мирно жевал сено в конюшне. В окно заглянуло солнце. В конюшню зашел ковбой Джо. Конь заржал». Бруцеллёз из-под одеяла сказал «И – А!». «Конец первой серии». Свет потух, артисты покинули сцену. Голос из-за кадра:«Кинокомпания «Аэлита продакшн» представляет вам, многосерийный художественный фильм «Конь Бруцеллёз». Краткое содержание предыдущих серий. Конь Бруцеллёз мирно жевал сено в конюшне. В окно заглянуло солнце. В конюшню зашел ковбой Джо, конь заржал. Вторая серия.» Во время пересказа краткого содержания предыдущих серий, артисты в точности повторяли свои действия из предыдущей серии. Во второй серии ковбой Джо седлал коня, садился в седло (запрыгивал на него верхом, коню приходилось нагибаться) и отправлялся в путь, в гости к Мэри. Далее действие происходило как описано выше по заготовленному сценарию с анонсами и повторением краткого содержания предыдущих серий. В третьей серии на сцене появлялся голодный индеец «Рваная резинка», лицо его было окрашено воинственной окраской, вместо томагавка использовался маленький топорик, индеец нападал на ковбоя и тот падал с коня. В четвертой серии, индеец готовился расправиться с конем, но обессиленный к тому времени повторами предыдущих серий, конь спотыкался и ненароком лягал копытом индейца, что им было выполнено очень достоверно, а у индейца вызвало приступ боли. В заключительной серии раненый ковбой Джо метким выстрелом убивал индейца, а истощенный конь падал замертво, что им было сыгранно очень правдиво, учитывая что при повторах краткого содержания он уже случайно падал при посадке на него ковбоя. Энтузиазм артистов скрыл мелкие недостатки театрального опыта.
Успех постановки был полным! Зал переживал вместе с артистами происходящее на сцене. Все время стоял оглушительный хохот, с одним из зрителей от него случилась даже истерика, его приводили в чувство водой. К сожалению, в те времена не было айфонов и все действие сохранилось лишь в памяти. Позже более молодое поколение, пыталось повторить наш спектакль в выступлениях агитбригад, но копия всегда хуже оригинала и достичь тех вершин артистического мастерства, что покорились нам, им больше не удалось. К сожалению, в спектаклях я больше не участвовал, их заменила проза жизни.
