Холодно нынче в Саратове, целых восемь градусов с минусом – думал я. Это был далекий восемьдесят восьмой год, когда я уже не только ходить начал, но и говорить, ну и даже немного читать. Читать правда кроме вывески магазина было нечего, в библиотеку меня никто не записывал, а дома книг не было, газеты все в туалете были, и использовались по непрямому назначению.
Бумага то дорого стоила, как и все вообще. Разве, что самогон у тети Маши стоил относительно недорого. Но так батя мне заявлял, я то тогда не знал, что и как на самом деле.
А батяньку другой мой батянька с колхоза уволил, после того случая как он трактором порося молодого задавил. Да и вообще бятьки не ладили друг с другом, да и разные они были. Тот что паспортный был худосочный, вечно пьяный, да не и не вечно молодой, выглядел он очень херовенько, лет так на сорок, хотя ему на тот момент и тридцати не было. Батя же генетический был по паспорту годков на пятьдесят, но выглядел красавцем, лощённый такой, в костюмчики дорожной зебры и с завитыми усами, как в старом кино.
Такие фильмы я по телеку смотрел, по тому, что и по сей день до сих пор включаю. А в те годы я бродил по деревне, мне нравилось это, кто в гости пригласит, кто рогаликом угостит. Дома то пожрать нечего было, а так жители деревенские добрые, кто накормит, кто оденет. Особенно бабушка моя родная была добрая, она в Саратов ездила, оттуда мне одежку красивую привозила и машинки, правда батя мой паспортный их продавал и самогонку у тети Маши покупал, я лишь спустя десять лет понял в чем успех был у тети Маши, что все мужики к ней ходили за самогоном. А стоил он реально дешево, правда судя по жизни тети Маши это было не похоже. Лишь спустя долгие годы, уже буквально в наши дни, я понял почему тетя Маша была такая богатая, самая богатая женщина в нашей деревне. Даже председатель был победнее ее.
В те то годы это было в диковинку, занятия тети Маши, а сейчас сплошь и рядом, почти каждая вторая зумерша, так зарабатывает славу и почет.