У нас егеря одного браконьеры избили сильно и в лесу бросили. Он еле выполз к людям. Обезножел, инвалидом стал. А у него семья, детки малые. Так, его не то, что к награде представить, а вообще, местные власти бросили на произвол судьбы. Расследование замяли. Скорее всего, мерзавцев покрывали, палачей его, видно, шишки какие-то!
Начало
Глава 29.
Глава 30.
Две недели без Савелия Петровича промелькнули, как одно мгновение. Ещё на неделю старика уговорили пожить у сына, так сказать, для страховки, но более удерживать не смогли. Дед рвался в родную стихию,
- Я, тут у вас ослабну совсем, мне на работу надо! Я в лес хочу! – вот и весь сказ.
По приезду домой, дедуля сразу сообразил, что у Максима с его внучкой любовь. Молодой человек опасался реакции своего начальника, но напрасно, тот принял всё совершенно естественно. Так же, как и Алёнины родители. Точки над i расставлять в их отношениях никто не пытался, все вели себя, как обычно.
Макса, однако, подмывало поговорить об этом со стариком, и когда внучка в очередной раз укатила в посёлок, он завёл разговор,
- Савелий Петрович, я давно хотел спросить, как Вы относитесь к нашим с Алёной отношениям?
- Максимка, как бы я к ним не относился, Алёнке решать за себя самой. Она, девка взрослая давно, и не глупая, знает, что делает. Но, если бы вы решили пожениться, я был бы не против, и родители её тоже. Ты, парень хороший, честный, добрый… Почему бы и нет?
- Откуда Вы знаете, какой я? Из-за того, что медведя убил? Так у меня выхода другого просто не было! Любой бы на моём месте попытался.
- Я не слепой, уж пожил на этой земле, почитай семьдесят годков с гаком, да и Маша плохого человека не прислала бы.
- Кстати, а как Вы познакомились с Марией Васильевной? – давно Макса мучил этот вопрос, а тут самое время его задать.
- В, поезде… - Максим даже не удивился. – Лет пятнадцать назад, не меньше. Маша тогда корреспондентом была, возвращалась из командировки, а я правду искать ездил.
- Это, как?
- А, так! У нас егеря одного браконьеры избили сильно и в лесу бросили. Он еле выполз к людям. Обезножел, инвалидом стал. А у него семья, детки малые. Так, его не то, что к награде представить, а вообще, местные власти бросили на произвол судьбы. Расследование замяли. Скорее всего, мерзавцев покрывали, палачей его, видно, шишки какие-то! Ну, мы с мужиками петицию написали, и я её повёз в Москву. Так, наобум, не знал, пробьюсь ли куда-нибудь, но решимость была сильной.
В купе с Машей познакомился, разговорились, значит, и я ей всё выложил, как на духу. Она взялась: Минлесхоз, Минздрав забомбардировала, общественность подняла. В газете своей большую статью написала.
И, добилась ведь! Мужику этому, квоту выбила на операцию в военном госпитале. Наши местные власти извинения принесли герою и медаль ещё вручили «За борьбу с браконьерством», а к ней сто тысяч рублей единовременно.
Фонд какой-то благотворительный деньги собрал на реабилитацию после операции, так ещё и осталось на новый дом. А им и надо было дом строить, трое деток у него мал мала меньше. Вот, какая она золотая – Маша Колобкова! Молодец, одним словом, а я бы - пень лесной, ничего не добился! Она всё сделала, а я, пока она билась, дома у неё жил, как свой!
Мужик этот, Мишка Сорокин – егерь и сейчас ещё в нашем лесничестве работает, своими ножками бегает, а ведь, под себя ходил, хуже дитя малого, жить не хотел!
- Ну и ну! – присвистнул Максим, - что за чудо-женщина Мария Васильевна!
- Никакое она не чудо! Хорошая баба! Только невезучая почему-то! Беда у неё большая случилась, сына не стало. Ну, да ты знаешь, наверняка. Он – ровесник твой был, примерно! За полгода сгорел от болезни, не смогли помочь при всех связях и возможностях.
Вот, тогда она ко мне приехала и жила больше года в этом доме. Как ты, ходила со мной на делянки, кормушки заполняла, а дома ещё и стряпала! «Чего говорит, тебе мужику у печи стоять? Я сама всё делать буду!» В, общем, выматывала себя так, чтобы только свалиться в сон, и сил на воспоминания не хватало.
А муж её, слабаком оказался, утешился в новых объятиях. Но Бог ему судья! Маша простила, а нам и винить нечего, каждому крест по силе даётся! А, она никого видеть не желала, но, как не упахивалась за день, всё равно, много слёз выплакала здесь, много чего мы переговорили за долгие вечера. И, вот однажды, она засобиралась домой, сказала,
- Петрович, я - всё! Надо ехать! Знаю, каким делом буду заниматься! В память о сыне всё сделаю!
И создала своё издательство. Привлекла всех, кого могла, чтобы вам, молодым помогать. Это издательство теперь и есть её ребёнок, и вы все - её дети!
- Крутая женщина! - только и нашлось у Максима, что ответить.
- Да никакая, не крутая! Сильная и достойная, и добрая, несмотря ни на что!
Старик надолго замолчал, Максиму тоже сказать было нечего. Оставалось стыдливо вспоминать эпизоды своего не очень симпатичного общения с Колобковой…
Продолжение