ЕВРЕЙСКИЙ «РУССКИЙ МИР»
Знаю читательское нетерпение. Читаю отклики на свои первые репортажи из Израиля.
Мол, хватит только о евреях. Где арабы в репортажах? Где они - живые, несмотря ни на что? Где запретная арабская правда?
Да, тут арабы, рядом. Их 20% Израиля - медитируют в своих магазинчиках. Прогуливаются с детьми. Развозят продукты на мопедах. Они тихи. И смотрят спокойно, внимательно.
У меня в гостинице есть «свой» араб. Улыбчивый, по всему видать - хороший парень.
А что толку? Вежливая молчаливая тень.
У нас в отеле горе. У русского еврея метрдотеля Игоря кто-то погиб. Игорь уже тихо отматерился. Схватился за голову, и окаменел в холле первого этажа.
А наш араб рядом, делает свою работу – скромный, вежливый, сочувствующий и безучастный.
И не спросишь – эй, арабский друже, как жизнь?
Обстоятельство непреодолимой силы. Если каждый третий еврей тебе с чистейшим рязанским акцентом расскажет одесский анекдот, а потом подробно, с легкой кровожадностью, объяснит, что следует сделать с Газой, то араб – своей правды не обнаружит. Он промолчит.
Араб русский язык обычно не знает. И еврея не попросишь перевести...
И выходит, пол России недолюбливает «израильскую военщину», сочувствует несчастным жителям Сектора Газа (старая советская привычка), но – парадокс! - именно евреи здесь - какой-никакой «русский мир».
И я, конечно, так бы и не нашел дорогу в закрытую арабскую душу, если бы судьба не отвесила мне увесистый направляющий пинок…
ТУТ РОССИЯ 90-Х
Как-то ясным израильским утром, когда не надо было идти в бомбоубежище, встретил нового знакомого – Бориса. Мы как-то с ним пережидали воздушную тревогу в магазинном подвале, забитом еврейской водкой и перепуганными покупателями, выяснилось - бомбардировка располагает к душевной болтовне.
30-летний еврей, родился здесь, мама-папа с Харькова, поэтому с русским у Бориса неплохо. Пришла повестка в армию (здесь по телефону обзванивает робот), явился, но не взяли – пришло столько добровольцев (шо, мама-дорогая!). Ждет вызова, считает войну - долгом. Говорит, в южной части страны по дорогам тысячи брошенных машин – резервисты просто бросают их, и добираются через КПП к частям уже пешком…
У Бориса все ясно и понятно. Он словно прибыл из России конца 90-х, когда – помните? - случись какой кровавый теракт, тут же всенародное обсуждение – не обнести ли Чечню гигантским бетонным забором (даже демократ Немцов это предлагал)?!
Нам сейчас и вспоминать-то такое неловко, а евреи Сектор Газа забором обнесли. И теперь, пожалуйста…
- Бомбить! – яростно восклицает Борис, - Там ничего и никого не должно остаться! Надо вырезать эту раковую опухоль! Иначе – нельзя. Иначе – мы подвергнем риску наших детей, будущие поколения!
Я вдруг представил, что через месяц Борис будет с русским матом карабкаться по развалинам Газы с автоматом и азартно палить во все, еще живое…
- А как же старики, женщины, дети? – задаю банальный вопрос…
«ЖИВОТНЫЕ» И «ОККУПАНТЫ»
Мы в этот момент сидели на ожившей тельавивской набережной (от голубого моря и белоснежного песка, до боли похожей на израильский флаг). Борис только что рассказывал – как же это замечательно жить в Израиле. Минимальная зарплата 1500 долларов, социальная помощь, работы полно: «любой может заработать 100 баксов в день на стройке»… А я, глядя на белоснежный, богатый, лоснящийся долларовым жиром Тель-Авив, который эффектно контрастировал с разбомбленной Газой, вспоминал разговор со знакомым бывшим политиком (чье имя я и Моссаду не скажу).
- Террористов, напавших на Израиль тут официально называют животными, - хмурился он. - Но в этом сравнении есть и другой смысл. Сектор Газа, к сожалению, и был задуман как клетка для двух миллионов человек! А в клетках – не предусмотрено развитие. Поэтому там 70 процентов молодежи – безработные. Промышленности, кроме аграрной, практически нет. 77 процентов (!) семей просто получают международную помощь (продукты и деньги), и на это живут! Электричество и воду – поставляет Израиль. И лишь одному проценту населения дозволяется работать в стране богатых «оккупантов». И нет на счет Газы никаких иллюзий. В этой клетке, конечно, кормят, но при нарушении дисциплины - заходят дрессировщики… И вот правительство Израиля после двух лет затишья, легкомысленно решило, что вопрос только в том – сколько нужно бросать в клетку мяса? (незадолго до нападения Тель-Авив увеличил «норму довольствия»).
- Представьте, как мы, израильтяне, выглядим оттуда, из-за решетки? – мой добрый приятель покачал головой. - Там целым поколениям внушается мысль – смотри, как жируют оккупанты. Видишь, как они одеты, что они едят, какие у них дома и города – это они отобрали твое будущее… А мы бросаем туда мясо, думая – выкупить себе еще пару лет спокойной жизни… Чья в этом вина? Чья глупость?
- А как же старики, женщины, дети? – спросил я у Бориса с тоской.
И выслушав в очередной раз об изнасилованных, сожженных, зарезанных ХАМАСом несчастных евреях, о новом Холокосте и, что «это война - кто не уйдет из Газы, будет уничтожен», я почему-то не пожелал ему удачи. Только здоровья.
И срочно выехал в Иерусалим. Была пятница, 13-го. День гнева, объявленного ХАМАС. Призыв к арабам – выйти на улицы, и поддержать Газу…
Хорошее время для «арабской правды».
ДЕВИЧЬЯ ВОЕНЩИНА И ГУД АРАБ
Иерусалим – выглядел музеем, по чьим драгоценным коридорам, мимо бесценных экспонатов вместо посетителей идут бесконечные автоматчики. В масках, шлемах… Еще страшнее – на конях. На фоне Святого Города - как хорошо вооруженные всадники Апокалипсиса.
Не только я искал арабов. Впечатление – вся израильская армия пыталась их найти.
Силовики толпились у Дамасских ворот, у входа в арабский квартал Старого города Иерусалима. Тут же журналисты в бронежилетах и касках.
Те немногие арабы, кто решились выйти в город и даже открыть в своем квартале лавочку – осторожно, с непроницаемыми лицами, проходили мимо конвоев, и ныряли в спасительный портал – разделяющий миры.
Я за ними. Мимо «израильской военщины», которая – кхм – иногда бывает чертовски привлекательной. Фигуристой, стройной, юной и эффектно подкрашенной. Еврейские девушки в форме выглядят настолько «убойно», что машинально думаешь – интересно, как они выбирают себе красивый автомат? Из новой коллекции?
Разговор с израильскими арабами – мучение (даже если ты нашел русскоговорящего в туристическом квартале).
К примеру, встретил Абукарима. Толстенький, усатый, в футболке с российским флагом (так и познакомились).
У него тут лавочка с шаурмой, старший сын ее нарезает, дочка на кухне, жена с салатами - внук мешается под ногами… Семейный бизнес.
«Хорошо живем», говорит. Дочка в университете. Еще у одного сына свое дело (своя лавка).
- Правда, бизнес, - говорит, - шел. Пока вся эта ерунда (с отвращением смотрит на патруль) началась.
И все вроде у Абукарима хорошо. И всем он доволен… Права те, же, что у евреев, - разве что в армию не берут. И террористов он осуждает. Сильно. («Я гуд араб, ноу бед араб») И зачем воевать, когда внуков надо на ноги ставить. Убийства еврейских мирных жителей – это безумие, это варварство. О Газе говорить, не хочет… Пытается уйти.
- Абукарим, - говорю, – я тебя не буду фотографировать - и называть тоже (он, кстати, не Абукарим).
Молчит. Думает.
- Я араб, - наконец отвечает. - Мне больно. У меня дети, семья, бизнес… Но с другой стороны… Там же, в Газе, – люди…
Молчит. И вдруг его прорвало. На минуту. Сказал, что на работу предпочитают брать евреев. Что часть израильтян стараются не сдавать арабам жилье… Словно, мол, есть вина, что он родился арабом…
В забегаловку заходит девичий патруль. Обезоруживаю комплементом. Позируют для фото. Уходят.
- Я против терроризма, – на прощанье говорит испуганный Абукарим. - Я гуд араб…
БЭД МИР
Как мне разъяснила русская супруга одного из иерусалимских арабов, Оксана (мужа она называет – самым произраильским в стране) – «они внутри разорваны на половинки».
- С одной стороны, они хорошо интегрированы в израильскую жизнь, - говорит она. - Арабы отлично зарабатывают в Израиле деньги, дети устроены в университеты и школы. Но с другой – они очень покорны своей истории, традиции, религии… От этого раздвоенности, впечатление – что они не имеют собственного мнения. Они же не имеют права ни о чем рассуждать – ни о политике, ни о своих правах… Только о бытовом – кино, еда, музыка… Мой муж, правда, предложил на арабском форуме оказать помощь израильской армии, его назвали предателем.
Оксана, за десятилетие израильской жизни, так и не нашла выход из тупика. По ее словам, обе стороны словно вынужденные «сожители» в семье, опасающиеся друг друга.
- Арабы все замечают – что их нет в Конституции Израиля, в символике… Их словно специально подводят к мысли «вы здесь чужие». Но зачем? Даже арабские депутаты в Кнессете ведут себя так – словно их интересует только «маленький израильский арабский мир», а не страна в целом… Иногда я гоню от себя страшную мысль - неужели они ждут возможности - когда власть ослабнет, всадить ей в спину нож?! И может, эта опасность заставляет евреев быть сильными и быть всегда на чеку? А если это так – какой тут может быть мир?
ТЕЛЬ-АВИВ БУМ-БУМ
Подъезжаю к Тель-Авиву. В разгар шабата за рулем, конечно же, мой арабский друг Ибрагим.
В его телефоне взрывы. В его телефоне фотографии Аль-Джазиры.
Вдруг Ибрагим оборачивается и с ужасом говорит:
«Владымар, Тель-Авив бум-бум».
То есть у нас по пути – бомбардировка. И он хочет развернуться.
- Стоп?! Ес?! – просит Ибрагим.
- Едь вперед, – говорю. - Кому суждено быть повешенным, тот не утонет…
Араб качает головой…
- Бед араб – бум-бум? – вкрадчиво спрашиваю о причинах его страха.
Реакция неожиданная.
Ибрагим яростно:
- Бед араб «бум-бум». Ай (бьет в грудь) гуд араб. Бед-араб фак! Фак!
И мы влетели в пустой Тель-Авив, как обычно по вечерам, попрятавшийся в бомбоубежищах…
Автор: Владимир ВОРСОБИН