Открыл я недавно для себя «певца ледяной пустыни» и сибирского сказочника Ивана Ивановича Новгород-Северского (Ян Пляшкевич). С детства зачитывался я сказками Пушкина, русскими народными, сказами Бажова, а вот про этого сказочника я не знал, да и не мог знать, как оказалось. Вся его вина была в том, что был он белогвардейцем. Нет конечно, до того как им стать, был он землемером (топограф или геодезист по современному) и исходил всю Сибирь-матушку вдоль и поперёк на лошадях, на лыжах, почтовых упряжках по делам Переселенческого управления и по личным интересам. Писать стихи начал в 1913 под впечатлением увиденного и пережитого. Свой псевдоним «Новгород-Северский» взял по месту проживания своих далёких предков, сам же Ян Пляшкевич родился в Смоленской губернии в деревне Каменка, недалеко от Вязьмы, в 1893 году. Окончил механико-техническое училище им. Александра III в Омске, Иркутское военное училище. Участник Первой мировой войны в чине штабс-капитана. Получил контузию, последствия которой сказывались всю жизнь. Около 1915 написал слова для марша Алексеевского полка. После революции вступил в Добровольческую армию, был произведен Врангелем в полковники. Эвакуировался в Константинополь, затем в Болгарию, где работал на соляных шахтах, в 1926 году отправился в Париж на учёбу в Свято-Сергиевском богословском институте. Тоска по родине яркими красками рисовала в его памяти картины Сибири, в стихах и прозе Новгород-северского было что-то волшебное и загадочное. Как можно было красочно описывать льды, бесконечные снега, суровый быт сибиряков, тяжёлый и нелёгкий труд крестьянина, охотника и рыболова, погонщика оленей, унылую и однообразную жизнь кочевых народов Севера? Иван Иванович это мог, и это отмечали его современники и почитатели его таланта… Глубоко верующий человек, Новгород-Северский очень много писал о вере, о православной церкви, даже в «Сибирских сказках», в простых крестьянских выражениях, в притчах, в показе «эзоповом языком» мира животных Иван Иванович рисует нам картины Библии и моральные устои православной жизни, всё гениальное-просто! … За границей в его жизнь вошла Юлия Александровна Кутырина, неутомимый популяризатор русского народного творчества, певица, сказительница, племянница прекрасного писателя Ивана Шмелёва. Они обвенчались, и до самой кончины поэта в 1963 году в Ванве, пригороде Париже, она была его ангелом-хранителем… Новгород-Северский редактировал журналы для детей, издавал много маленьких книжечек своих стихов на серой, нищенской бумаге. Еще в Константинополе много писал. Здесь вышла его первая книга «Как растут кресты» (1921). В Париже были напечатаны циклы стих, о сибирском севере — «Заполярье» (1939), «Тундра» (1939), «Чум» (1939), «Аргышъ» (караван собачьих упряжек по-эвенкийски) (1939), «Шаманы» (1940), «Айсберги» (1942) и другие… Но здесь пойдёт речь о «Сибирских сказках», близких моему сердцу, как сибиряка. Итак что же такое эти сказки? Моё мнение такое- эти сказки мне ближе и роднее (и это понятно), но ещё они мне ближе, чем те же детские сказки и притчи великого Льва Толстого (которые в детстве читывал я не один раз), потому-что у него они какие-то «сухие и скучные», нравоучения графа крестьянскому сыну, а вот сказки Ивана Ивановича сочные, наполненные народным языком, побасенками, прибаутками, но в то же время в них скрыта глубокая христианская мораль и добродетель! Чтобы не «городить огород» и не умничать простой пересказ первых трёх сказок из этой книги (которая есть в Интернете и легко скачивается). Сказки ведутся от лица старика Михеича, балагура и знатока жизни людской и природной... «Заячья беда»… Задумал бедный заяц покончить жизнь самоубийством «путём утопления тела в жидкой среде», да и то правду сказать какая это жизнь- все тебя норовят съесть, никакого просвета. А навстречу ему другой заяц, только что из реки выскочил, думал утопиться да пожалел себя, не стал, уж лучше пускай волк ест, не так страшно. Встретились два зайца, обсудили своё положение и решили- давай вместе боятся, как-то веселее! (Пришел на ум советский мультик про котёнка Гава, на эту же тему). Вот так они и боялись вместе, зимой согревали друг друга, летом спасали от пасти волчьей. Вместе оно гораздо лучше!... «Паук и пчела»… Жили брат паук и сестра пчела, была у них мать старуха, помирать готовилась, позвала на последнюю свиданку; пчела прилетела к матери, а вот паук отказался, делать ему больше нечего, что ли… Благословила мать пчелу такими словами: «Умножится род твой, как цветы по весне, как лист в тайге осенью будет мёд твой золот, и будет слаще всего на земле, как любовь материнская», а пауку посулила жизнь отшельника и нелюдима, всякий будет портить труд его, а добыча его будет редка да мала. А какая присказка, послушайте! «У нас пасека была, недалеко от села. За кривым Иваном, за морем-кияном. Пасека небольшая — от Оби до Алтая, нять тыщ ульев. А пчёлы. . . Всего пять пчёл! Во какй пчёлы: кажна пчела по тыщи вёрст взяла. От улья к улью летает, никогда дома не бывает. На поход летят, ворота трещат. Коя посильней — тащит сто свиней, коя поздоровей — тащит по корове, котора недомогает — ворота подпирает. Мы с дедкой возьмём по гнёту, да выложим по соту и едим мёд, аж неохота!» Красота народная-вот она!... «Не робей, воробей»… Провеивал просо мужик во дворе, да позвала его жена обедать. Тут же на кучу с просом налетели воробьи, стали громко чирикать, «делить шкуру не убитого медведя», да чириканьем своим растревожили мужика, вышел он из дома да и прогнал вороватых воробьёв- «Проглуповали своё воровское счастье на чужом просе. Известно, чужое-то впрок не идёт. Его из-под носу лукавый уносит: для себя, на чортову кузницу. Либо псу под хвост. Да и время-от теперь такое, что и своё проморгать, — что раз плюнуть!». Вот такие они «Сибирские сказки» Ивана Новгород-Северского… Юрий Константинович Терапиано, (русский поэт, прозаик, переводчик и литературный критик «первой волны» эмиграции, организатор и участник ряда литературных объединений Парижа) так писал о творческой деятельности Ивана Ивановича: «Уроженец Сибири, он с детства научился чувствовать природу этого сурового, но чрезвычайно величественного края и нашел свой особый язык, чтобы говорить о нем… Он отличался неувядаемой свежестью души, с большой любовью говорил о цветах, о травах, о птицах и о зверях. «О, степь моя- зеленая отчизна», - в этом одном стихе он сумел раскрыть богатые качества своей души» (Ю. Терапиано, 1969 год)… Дай Бог каждому из нас так любить свой край, пока мы в нем живем, что бы потом нам не было «мучительно и больно» вспоминать о нем на чужбине, обливаясь горькими слезами! Мудрости вам и процветания, друзья мои!