Она отреклась от собственной семьи, родителей и дочери и всю жизнь посвятила борьбе за советскую власть, при чем так рьяно боролась, что два раза эта самая власть определяла её за решётку, за жестокость, но она осталась верна системе.
Вера Брауде (Булич) родилась в апреле 1890 года в Казани, в семье научных работников, её отец Пётр Константинович Булич инженер-химик работал в губернской земской управе, мать – Александра Николаевна, урождённая Чаадаева, была потомком известного философа Чаадаева.
Однако Вера в этой семье росла, не подчиняясь никакому воспитанию и не признавала дисциплину, поэтому с трудом доучившись до 3-го класса Казанской женской Мариинской гимназии, была исключена за систематическое нарушение дисциплины.
Родители, поняв, что не справятся с ней самостоятельно отдали Веру в Родионовский институт благородных девиц
Но и там она задержалась только на год и была исключена «за антирелигиозное и антиправительственное направление», не нравился ей Закон Божий как предмет, вместе с нетрезвым попом, который нёс чепуху, а в церковь она наотрез отказалась ходить.
Чтобы продолжить образование Вера поступила в частную Котовскую гимназию, которая недавно открылась в Казани. Здесь она вступила в нелегальный марксистский кружок и начала выполнять поручения – печатала и распространяла прокламации, участвовала в демонстрациях.
Первый раз её арестовали в 1905 году, но поскольку ей было всего 15 лет, её отдали отцу под расписку, и она вернулась домой. Родители попытались запретить дочери заниматься политикой и тогда она, собрав вещи, ушла от родителей жить в коммуну к марксистам.
Однако вскоре её опять арестовали за распространение нелегальной литературы и за это исключили из гимназии. Веру опять ждало мягкое наказание, её отправили под надзор её дяди Александра Константиновича Булича, земского начальника Чистопольского уезда.
Она безжалостно подожгла имение своего дяди и бежала в Уфу где примкнула к эсерам и вместе с ними скиталась по стране. Позднее она будет «отмываться» от своего эсеровского прошлого, истребляя своих сотоварищей.
Её неоднократно арестовывали, сажали в тюрьму, отправляли в ссылку, она бежала и всё повторялось. В пылу революционной борьбы Вера вышла замуж за адвоката-марксиста Самуила Брауде. В очередной раз она была арестована и отправлена в ссылку в Иркутскую губернию, Вера была беременной, и отец смог добиться её досрочного освобождения.
Вернулась Вера в отчий дом в 1917-ом, родившуюся дочь Марину в возрасте шести недель, она оставила родителям и больше не интересовалась её судьбой. К своим родственникам она вообще не питала тёплых чувств, ей были чужды родственные привязанности.
Только один раз она сделала исключение для своего отца, которого всё-таки уважала, достала в кремлёвской аптеке редкое лекарство, но вот отвезти его тяжело больного в больницу на служебной машине категорически отказалась.
Известен также случай, что, когда в Казань должны были войти белочехи, она предупредила родителей, и они покинули город и вместе с внучкой перебрались в Москву.
А вот своей родной сестре Ольге она категорически отказалась помочь выяснить жив ли муж сестры, находящийся в Бутырке и пригрозила «лично пустить его в расход», если сестра ещё раз обратится к ней с подобной просьбой.
После революции Вера получила высокую должность в ЧК и с маузером наперевес выискивала в Казани «белогвардейскую контру» среди бывших друзей родителей, скрывавшихся за высокими заборами имений, разоблачила штаб монархистов.
Впоследствии она занимала высокие посты в ВЧК и ОГПУ, истребляла «чуждые элементы», в Сибири она являлась вторым человеком в ЧК и принимала личное участие в расстрелах. Некоторые из её бывших друзей эсеров, бежавшие за границу писали о ней как о жестокой безэмоциональной чекистской машине, в которой ничего человеческого не осталось.
За ликвидацию белогвардейских и эсеровских организаций в Сибири Вера Петровна была награждена оружием и золотыми часами, а 1934 году получила знак "почетного чекиста".
Однако в 1938 году она была репрессирована. Во-первых, её обвинили в должностном преступлении – во время допроса она выбила все зубы подследственному, правда его потом отпустили, а её арестовали.
А во-вторых в ходе следствия всплыло её эсеровское прошлое и ей было предъявлено обвинение, в том, что она «является кадровой эсеркой; по заданию ЦК левых эсеров пробралась в органы ВЧК и в ВКП(б); информировала о работе НКВД».
Её отправили в лагерь под Акмолинском, оттуда она написала письмо Молотову объясняя свои методы следствия и полностью отрицая эсеровское прошлое. Срок ей дали небольшой, но из-за начавшейся войны, пребывание в лагере затянулось до её окончания.
Её освободили в 1946 году, вернулась она из мест не столь отдалённых постаревшая, обезображенная базедовой болезнью, с выпученными как у лягушки глазами. За долгую дорогу в товарных вагонах она так завшивела, что эти отвратительные насекомые просто сыпались с её одежды.
Муж её дождался, но был смертельно болен раком, он жил в небольшой комнатке в коммуналке в 100 километра от Москвы, в Малоярославце.
Дочь Марина, которую она бросила в полуторамесячном возрасте, совсем её не замечала. Только бывшие партийные друзья помогли ей - отвезли её в баню, сожгли жуткие обноски, купили новую одежду. Психика её была заметно нарушена, жила она в основном за счёт партийцев.
В 1951 году последовали новые обвинения, опять в связях с эсерами, её снова арестовали, но после смерти Сталина отпустили и в 1956 году реабилитировали.
Её восстановили в звании майора госбезопасности, обеспечили персональной партийной пенсией, дали право на лечение в кремлевской больнице и продолжительное пребывание в санатории "Барвиха".
В 1961 году Вера Петровна умерла. В воспоминаниях она написала, что была фанатично предана делу революции, выгоды не искала и ни о чём не жалеет.