За последние полтора десятилетия в американской энергетике произошли глубокие изменения, что существенно повлияло и на мировой уровень. Учитывая экономический вес США, такие изменения заметно трансформировали глобальный энергетический рынок, потребовав от ведущих нефтегазовых экспортеров (включая Россию) нестандартных шагов (к примеру, сделка «ОПЕК+»). Продолжая ставить во главу угла безопасность энергоснабжения страны, Вашингтон при Б. Обаме заговорил об энергетической независимости, а при Д. Трампе — о глобальном энергетическом доминировании США.
В последнем случае речь идет об агрессивном продвижении интересов американских энергетических экспортеров, а также намерении Вашингтона превратить США в технологического лидера и ключевого «регулятора» глобальной энергетики. Действительно, Д. Трамп провозгласил курс США на энергетическое доминирование (energy dominance) в мире. Все его предшественники со времен первого мирового нефтяного кризиса (1973—1974 гг.), включая Дж. Буша-мл. и Б. Обаму, ставили менее амбициозные задачи.
США делают ставку на негласные, особые отношения с аравийскими нефтеэкспортирующими монархиями, прежде всего Саудовской Аравией, а также считают Ближний Восток регионом стратегической значимости, поскольку он располагает крупнейшими, причем наиболее доступными запасами углеводородов в мире. В обмен на американскую защиту от внешних угроз (например, в лице Ирана, находящегося в острых геополитических и религиозных противоречиях с Саудовской Аравией) Эр-Рияд обязуется использовать свой мощный добывающий и экспортный потенциал не только для бесперебойного снабжения США, но и стабилизации мирового рынка нефти в американских интересах. Кроме того, аравийские монархии уже много лет обеспечивают привязку доллара к нефти, а также выступают в роли ведущих покупателей американских ценных бумаг и оружия. Например, Саудовская Аравия является одним из крупнейших обладателей американских ценных бумаг (167 млрд долл. США по состоянию на октябрь 2018 г.), а в мае 2017 г. Эр-Рияд заключил с Вашингтоном оружейную сделку на 110 млрд долл. США. США отдают приоритет экспортерам Западного полушария. Речь идет о так называемой «политике соседства» (neighborhood policy), когда поставщики нефти из Северной и Южной Америки считаются Вашингтоном наиболее надежными и экономически целесообразными, даже вопреки возникающим политическим разногласиям. Поэтому не случайно, что в 2017 г. 62 % американского импорта нефти и нефтепродуктов обеспечили страны Западного полушария, а в четверку крупнейших поставщиков нефти и нефтепродуктов на американский рынок вошли (наряду с Саудовской Аравией) Канада, Мексика и Венесуэла (совокупная доля «четверки» в американском импорте в 2017 г. — 63 %).
В обозримой перспективе Соединенные Штаты Америки, обозначившие курс на глобальное энергетическое доминирование, вероятно, не только не откажутся от политизации энергетики в своих национальных интересах, но и выведут ее на более высокий уровень, включая очередные попытки дискредитировать Россию как поставщика энергоносителей. Однако с учетом прогнозируемого спроса на газ страны Европы и АТР, являющиеся главными импортерами СПГ в мире, вряд ли купят такие большие объемы американского газа при наличии альтернативных, более выгодных поставок из России и других стран.