Приходит время, иногда неожиданно, иногда медленно тягуче, когда ты оказываешься на краю, на краю жизни. Что-то изменить, начать заново, увы, поздно. Слава, богатство, бедность, счастье, окружение, всё осталось там, всё обесценилось. Ты остался один, лицом к лицу с её Величеством, никто не возьмёт за руку, никто не подставит своё плечо, никто не заменит. Одна надежда, что есть продолжение, вернётся твоё Я – и это бесконечное продолжение будет намного счастливее.
…Мы боролись за его жизнь с каким-то остервенением – массаж сердца, искусственное дыхание, электрический разряд, снова массаж. Мы меняли одеревеневшие руки, сбросили халаты, пот прилепил к телу мокрые рубахи, мы кричали ему сомкнутым губами: Ну, помоги! Что ты там забыл? Тебе всего тридцать, ты известен, талантлив, многими любим и почитаем. Ты уйдёшь, а мы останемся здесь. Нам не простят.
Нехотя, единичными всплесками откликнулось сердце: один, два, десять, тридцать. Порозовели губы, сузились зрачки, тело вернулось, а он нет.
Несчастье разрывает душу, сердце замирает от слов любви, и всё это вот здесь – слева. Спросите любого, где поселилось горе, а где улыбнулось счастье, всё здесь – слева.
Ну, мы же твоё завели, оно в порядке, оно вновь работает, качает кровь, на ЗКГ ни царапинки, почему ты остался где-то там? И где это там?
Нет, мы прагматики, мы стоим здесь, у кровати, у нас алгоритм действий. Блокируем нервные импульсы, глубокий медикаментозный сон, особый режим искусственной вентиляции лёгких – поехал! И так день, три, неделя. Он вернулся на восьмой день, нет не встал со словами благодарности, он только приоткрыл глаза. Мы кормили его с ложки, массировали онемевшие руки и ноги, заново учили ходить и вот наконец разрешили придти его смыслу жизни, его любви и обожанию. В палату впорхнуло воплощение красоты, точеная фигура, смуглая кожа, огромные глаза. Они обнялись и заплакали, а мы стояли за стеклянной дверью и улыбались, мы поняли к нему вернулось то, что мы не могли оживить, к нему вернулась душа.
Мы ходили почти на все его спектакли, на зависть поклонникам заходили поболтать в гримерку, мы как будто купались в лучах его славы. И все-таки однажды спросили, а что же было тогда, там, за чертой? Его взгляд ушёл глубоко внутрь, лицо изменилось.
– Там была темнота!
– Как темнота? Может ты не увидел? Забыл? Не договариваешь? Мы тоже будем у этой черты, мы же все надеемся увидеть этот божественный свет, встретиться с дорогими лицами, как нам жить без этой последней надежды? Он молчал, а у нас заболело, защемило, где-то слева, на секунду замерло и снова застучало у каждого в своём ритме.
Нет! Он скрывает от нас самое главное, он был там и все видел, но не может сказать… А мы прагматики – реаниматоры вновь пошли в свои палаты делать свою работу.