Политические репрессии в Советской России начались сразу после Октябрьской революции 1917 года. При этом жертвами репрессий становились не только активные политические противники большевиков, но и люди, просто выражавшие несогласие с их политикой. Репрессии проводились также по социальному признаку (против бывших полицейских, жандармов, чиновников царского правительства, священников, а также бывших помещиков и предпринимателей).
7 января 1919 года был арестован Белгородский владыка Никодим, но в тот же день освобожден по требованию верующих. 8 января Владыка был вновь арестован, а 10 - расстрелян. В этот же день допрашивали протоиерея Порфирия Амфитеатрова, арестованного одновременно с белгородским епископом.
Верные и любящие батюшку прихожане Кошарского храма сразу по его аресте написали в революционный трибунал ходатайство о помиловании отца Порфирия: «...он прослужил в нашем обществе 17 лет и никого не обижал, а лишь только помогал бедным». 36 человек подписали прошение. А от Успенско-Николаевского собора было написано особое ходатайство в ВЧК за подписью 56 прихожан.
В уголовном деле имеется прошение матушки Ольги, в котором сказано, что Белгородская Чрезвычайная Комиссия поставила условием освобождения арестованного священника Порфирия Амфитеатрова уплату пяти тысяч рублей, но единственным доходом в семье было жалование батюшки, на содержании которого было пять человек детей.
Матушка просила войти в бедственное положение семьи и освободить отца протоиерея без уплаты пяти тысяч рублей. Приговор последовал: «расстрелять». «Как старого пропагандиста против Советской власти и вредного элемента для таковой».
Большевики отнесли его к числу опасных для строя пастырей и приняли все меры к тому, чтобы скорее расправиться с ним. Батюшка был расстрелян, но тело его не было найдено. Белгородцы уверены, что его останки были сокрыты намеренно, дабы почитатели его не могли найти их.
9.10.2000 г. родственникам было сообщено, что в настоящее время Амфитеатров Порфирий Иванович реабилитирован. Порфирий Иванович Амфитеатров – правнук Василия Егоровича Амфитеатрова, родного брата моего прапрапрадедушки Семёна Егоровича Раича.
С началом укрепления личной власти Сталина репрессии приобрели массовый характер.
Особенного размаха они достигли в 1937—1938 годы, когда сотни тысяч граждан были расстреляны или отправлены в лагеря ГУЛАГа по обвинениям в совершении политических преступлений.
30 сентября 1937 года в Москве был арестован старший инспектор сектора кадров Наркомата внутренней торговли СССР, член ВКП(б) Валентин Николаевич Скаткин.
22 ноября 1937 года он был включён в одобренный Сталиным, Молотовым и Ждановым список лиц, подлежащих Суду Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР. В этом списке 113 человек – это в один день и только в Москве. 2 декабря 1937 года В.Н. Скаткин был осуждён по обвинению в участии в шпионско-террористической организации, в тот же день расстрелян на полигоне «Коммунарка», где и похоронен. Реабилитирован в ноябре 1956 года. Валентин Николаевич Скаткин – родной брат моего дедушки по матери – Льва Николаевича Скаткина.
В марте 1938 года ночью арестовали моего будущего дедушку Михаила Семёновича Волдочинского. Он просидел в тюрьме 8 месяцев. Его обвиняли в принадлежности к петлюровской группе украинских националистов и требовали, чтобы назвал имена сообщников. В одной камере с ним сидели: редактор городской газеты, бывший священник и известный вор. После того, как в декабре 1938 года вместо Ежова назначили наркомом внутренних дел Берию, многих арестованных стали освобождать. Освободили и Михаила Семёновича.