Закончив одиннадцать классов школы, Алиса недолго находилась в раздумьях насчет того, что делать дальше. Конечно, с родителями пришлось основательно «повоевать», но в конце концов они сдались, и Алиса, наспех собрав небольшой чемодан «умотала» поступать на какую-то финансовую специальность, название которой в памяти её мамы так толком и не успело отложиться.
- Да что ты, Зоя плачешь, вернется твоя лиса-Алиса, вот увидишь! Это ей не в деревне мешки ворочать! Учиться в городе очень даже тяжело. Как пить дать – вернется! Зоя Васильевна слушала утешения соседки, с каждым днем все меньше надеясь на возвращение дочери. Алиса, кстати сказать, поступила в ВУЗ легко, без «блата», о чем и сообщила вскоре родителям.
Зоя Васильевна и Кирилл Дмитриевич сначала расстроились, мол, город большой, соблазнов много, много кривых дорожек, но вот только ошиблись они, Алиса, отучившись, получила красный диплом, а через два года после окончания учебы «выпорхнула» замуж, да ни за кого попало, а за директора фирмы, в которую пришла на стажировку.
Родители с обеих сторон были рады свадьбе, взаимно уважали друг друга, казалось бы, живи и радуйся. Так и было, вот только, как говорится – пришла беда, открывай ворота. Алиса, находясь на седьмом месяце беременности, вдруг стала падать в обморок. Борис, видя в этом угрозу жене и дочери, настоял на полном обследовании.
Алиса молила Бога только о том, чтобы ребенок не родился раньше срока. К счастью молодых родителей, здоровью будущему ребенку ничего не угрожало, и, пройдя курс лечения, Алиса удачно разрешилась здоровой девочкой. Обе бабушки и оба дедушки казалось, готовы подраться за право первыми взять на руки, первыми увидеть, назвать по имени долгожданную внучку. Так как Зоя Васильевна и Кирилл Дмитриевич жили в деревне и имели большое хозяйство, то почетная обязанность помогать молодым родителям легла на хрупкие плечи Виктории Семеновны, мамы Бориса.
Свекровь и сноха любили друг друга, но одно печалило Викторию Семеновну – Алиса, едва покормив Ритульку грудью два месяца, перевязала грудь, и, не смотря на поднявшуюся температуру и боль, отказалась кормить дочку, мотивировав это тем, что она не хочет превратиться в курицу наседку.
Свекровь и родная мать Алисы поохали, но смирились с тем, что девушка вышла на работу. Да, и положа руку на сердце, Виктория Семеновна не раз говорила о том, что рада, что так случилось. Всё же не чужого ребенка она растила день за днем эти десять лет! Алиса и Борис, открыв свой бизнес, окончательно убедились в том, что они не созданы для того, чтобы быть «наседками».
Осень выдалась в этом году просто великолепная! А рябина! Боже, сколько рубиновых спелых ягод! Виктория Семеновна, отдыхая после приготовления обеда, присела на диван. Не успела сладкая дремота обвить Викторию Семеновну, как отворилась дверь, и женщина с радостью услышала родные торопливые шажочки!
Но, радость была недолгой. Виктория Семеновна буквально остолбенела, когда увидела свою Ритуську всю в слезах. Сердце бабушки готово было лопнуть от жалости и страха. Виктория Семеновна крепко прижала к себе вздрагивающую девочку, а та, видимо не в силах больше сдерживаться, разрыдалась в голос. Бабушкины ласковые руки без устали гладили волосы девочки, и через минуту девочка немного успокоившись, сказала бабушке:
- Бабуль, прости меня! Прости! Ну, хочешь я…
- Да миленькая моя, что случилось? – бабушка не на шутку была взволнована.
- На до мной весь класс смеется! А знаешь, какое у меня прозвище?! – Голос девочки то и дело срывался на всхлипывания.
- Расскажи, что случилось? Почему смеются?
Проплакав несколько минут, девочка, уже спокойнее сказала:
- Я знаю, что меня любите только вы бабушки и дедушки. Сегодня Ирина Сергеевна при всех сказала, что ко дню отца надо сделать презентацию про папу, а на меня пальцем указала и добавила, что «У Риты папы как всегда, наверное, нет дома, да и мамы тоже, они же бизнесом заняты!» Рита помолчала с минуту, и добавила:
- Ирина Сергеевна сказала, что мне не надо ничего нести в школу. А я хочу! Понимаешь, бабуль?
Разговор с внучкой больно ранил Викторию Семеновну, и она в тот же вечер позвонила сыну и снохе, которые находились на переговорах в Москве. Как и ожидалось, разговор был сведен к фразе «Мам, ну ты у нас умничка, сообрази, что нибудь для Ритки».
Подошла пора Новогодних праздников, Виктория Семеновна с радостью отметила, что больше внучка не приходит зареванная из школы. Но, на классном собрании, её неприятно ошарашила учительница:
- Виктория Семеновна, в вашей семье всё хорошо?
- Да – в сердце женщины кольнуло от страха.
- Да вы не волнуйтесь раньше времени. Просто мы проводили конкурс рисунков для Деда Мороза, но ваша внучка нарисовала вот что…
Глаза женщины уперлись в рисунок, на котором черным фломастером была нарисована семья, но самое страшное, что ребенок, а это была маленькая девочка, судя по платью, была без рук, и безо рта. Посмотрев ещё с минуту, Виктория Семеновна дрожащей рукой передала рисунок учительнице.
Придя домой, женщина, полагаясь на свою мудрость, решила поговорить с Ритой.
- Ритусь, я вот что хотела спросить, помнишь, папа дарил тебе альбом и краски для художественной школы?
— Бабуль, я не пойду больше туда!
- Нет, солнышко, ты если не хочешь, то конечно не пойдешь больше туда. Я просто хотела спросить, ты рисуешь, или тебе уже не хочется?
Девочка, видя искренний интерес к её творчеству, доверительно раскрыла альбом.
Виктория Семеновна поняла, что этим же вечером потребует от снохи и сына скорейшего возвращения домой.
На этот раз разговор затянулся до утра.
- Мам, если у Ритки руки не из плеч, я причем? Причем Алиса? Что мы должны сделать? Ну не послали они тот рисунок Деду Морозу, ну и черт с ними! Мы с Алисой уже домик для её куклы присмотрели! И вообще, девчонке почти одиннадцать лет, нечего ей верить в этого дурацкого старика!
Виктория Семеновна, скорбно сложив руки на груди, резюмировала:
- Ни ты, ни Алиса не понимаете того, что ребенок не может рисовать такое! Понимаешь о чем я?
- Ну, запрети ей мультики. Это там она насмотрелась безруких, а может и безголовых!
Виктория Семеновна не уступала:
- Я намерена отвести ребенка к детскому психологу. Но, и вы должны, нет, вы просто обязаны быть там!
- Зачем? Прости, мамуль, но рисовать мы с Алиской уже не научимся.
- Боря, ты и вправду ничего не видишь? Четыре альбома, в которых нет ни одного светлого тона, а потом эта девочка, сидящая за столом…
То ли усталость, то ли авторитет матери повлиял на Бориса и Алису, но на психологическую консультацию они всё же пошли. Светлана Николаевна, изучив рисунки, взяла паузу, но видя молчание, начала разговор:
- Как я понимаю, это длится давно, да Алиса Кирилловна?
- Понятия не имею – честно призналась женщина.
- А вы что скажете – обратилась психолог к растерявшемуся Борису.
- Я могу сказать только то, что наша дочь, к сожалению бездарь. Простите, но как я могу её назвать? Я купил ей кисти, краски, альбомы, устроил в престижную школу, а она вот так отплатила!
- Отплатила? – брови Светланы Николаевны изогнулись.
- Вы понимаете, доктор, я для дочери не жалею денег, всё что надо, у неё есть! Но, надо же понимать, что пора быть серьезней! Ответственнее!
- А в чем она Вас подвела?
- Да вот началось всё с того дурацкого праздника, когда надо было презентацию про то, как провела лето с папой сделать!
- И что? Рита об этом забыла?
- Нет, она просто на весь класс объявила, что папа как раз был с мамой в Турции на отдыхе, и фото нет.
- Это правда? Что вы отдыхали всё лето?
- Ну, да! А что, это запрещено?!
- Нет. Спасибо. А теперь, я хотела бы задать Вам вопрос.
- Да, слушаю. Голос Алисы звучал устало.
Как вы думаете, кто эта девочка без рук и безо рта, а на некоторых рисунках и безо рта?
- Не знаю!
- Я вынуждена Вас расстроить, но это Ваша дочь! Таким беззащитным существом она себя ощущает в мире.
- Рита?! Но, почему?
- У Риты есть всё в материальном плане, но нет родительского участия в жизни, понимаете?
Полтора часа в кабинете психолога открыли Борису и Алисе самих себя. Борис, с тех пор, как вырос, нечасто признался в ошибках, но сейчас было по-другому. Виктория Семеновна с радостью увидела, что Борис и Алиса всё чаще стали проводить выходные с Ритой. Но, всеровно в сердце женщины ещё таилось сомнение в том, смогут ли родители помочь девочке социализироваться в классе.
Виктория Семеновна как раз раздумывала над тем, что подарить внучке на день рождения, когда её мысли прервал радостный голос Риты:
- Бабушка, а можно я приглашу на День рождения Соню, Рому, Максима, Витю, Раю, и Гелю? Или они все не поместятся? Или ты будешь против этого?
- Конечно, можно, Ритуська! – Виктория Семеновна сама не знала, насколько обрадуют её слова внучки.
- А почему ты раньше их не приглашала? – спросила бабушка, и на мгновение пожалела, так как увидела, что на лице девочки промелькнула тень печали.
- Мы раньше не дружили. Ирина Сергеевна говорила что у меня нет родителей, наверное, а они хохотали, ведь они хотели ей понравится!
- А теперь не так?
- Нет, не так. Папа у меня есть и мама есть. Просто они заняты бывают! И на собрание ходят, а папа даже лучший скворечник смастерил – в голосе девочки звучала неподдельная гордость!
Виктория Семеновна поспешила обрадовать внучку, что у родителей теперь не так много дел, и они чаще будут проводить время вместе. Глядя на сияющее радостью лицо внучки, Виктория Семеновна понимала, что записав Бориса и Алису на консультацию психолога, сделала правильный выбор. Её сын и сноха смогли понять и принять ту ситуацию, когда следует поступиться некоторыми финансовыми благами ради счастья своего ребенка.
Перед концом учебного года учительница, позволившая себе нелестные, а главное лживые рассуждения о том, что у Риты нет родителей, перевелась в другую школу. Но, как справедливо заметил Борис, это пошло на пользу не только психологическому спокойствию его дочери, но и нормализовало атмосферу в классе в целом. Как-то Алиса призналась, что не хотела ходить на собрания в школу, потому что стыдилась, что дочь не захотела идти в художественную школу. Алисе, круглой отличницы было трудно принять своего собственного ребенка, его интересы, страхи, сомнения. Как оказалось, самый смелый шаг для любого ребенка, это не пойти темной ночью на улицу, не прыгнуть с разбегу в речку, а сказать в лицо взрослому такие простые, но такие важные слова: «Я – другая! Я – личность! Услышьте меня!»