«Ты ей жизнь испортил, в могилу свел! Бросил с ребенком беременную»
Руки Ольги стали ватными, в груди появилось неприятное давящее чувство. Сердце заколотилось, словно пыталось проломить ребра и выскочить наружу. Телефон с этими жуткими сообщениями выскользнул из рук, ударился об пол и дважды подпрыгнул, прежде чем замереть под кроватью.
Когда Дима вышел из ванной, Оля сидела сгорбившись, в ночной рубашке и держалась за грудь, тяжело дыша.
— Оленька, что с тобой?
— Да ничего, просто голова кружится. Дай аптечку.
Муж метнулся к шкафу и достал коробку с лекарствами. Оля тем временем нагнулась, нашарила под кроватью телефон, быстро вышла из переписки и заблокировала экран. Когда мужчина принес аптечку, злополучный аппарат уже лежал там, где и раньше — под подушкой у стенки.
Вчера Дима до пол ночи с кем-то переписывался, слегка отклоняя экран от взгляда жены. Оля, конечно же, заподозрила неладное. Пол ночи ворочалась, думала, думала… Но вместо любовной переписки наутро она обнаружила совсем другой диалог…
Какая-то неизвестная ей дама по имени Наташа уверяла, что у него есть ребенок. Сын. Который прямо сейчас находится в детском доме по вине самого Дмитрия.
Оля, как мудрая женщина, не стала сразу закатывать скандал, собрала мужа на работу, поцеловала с искусственной улыбкой на лице. А после сама взялась выяснять обстоятельства этой истории. Нашла ту самую Наташу в сети, набрала сообщение: «Что вы пишете моему мужу всякую ерунду? Какой еще ребенок?»
Ответа не было до полудня. Все утро пришлось пить успокоительные и отвлекать себя домашними делами, чтобы не сойти с ума.
У них с Димой был довольно поздний союз, уже осознанный. Олиной дочке от первого брака было уже 8 лет, когда они сошлись. У самого Дмитрия детей не было, как он уверял…
Новых детишек Бог им не дал. А жаль. Оля видела его детские фотографии: каким потрясающе красивым, рыженьким, веснушчатым он был в молодости. Сейчас возрастные изменения съели это очарование, отчетливая лысина заставляла коротко стричь каштановые локоны, а веснушки появлялись редко, только после отпуска.
Дима тогда прекрасно сошелся с Олиной дочерью, любил как родную, баловал. И года не прошло, как восьмилетняя активная девчушка стала бежать к двери с криком: «Папа пришел!» каждый раз, когда в семь часов вечера раздавался дверной звонок.
Муж никогда не опаздывал к ужину…
Невозможно было поверить, что он нагулял ребенка на стороне. Где? Как? Когда? Неужели вместо работы куда-то ходил к другой бабе?
Сейчас Олина дочь уже выросла, уехала учиться в большой город. И с папой очень тепло до сих пор общается, созванивается, советуется. Со вторым, который вырастил. Неужели Дима мог предать и ее?
Ужасные мысли крутились в голове, не давая покоя. Слезы иногда наворачивались на глаза, и тогда Оля смахивала их рукавом и начинала дышать на счет, чтобы успокоиться.
Наконец, в соцсети ответила загадочная Наташа:
«Твой мудила мою подругу в гроб свел! Поняла с кем связалась?!»
И еще ряд сообщений. Злых, беспорядочных, безграмотных. Было такое чувство, что ей пишет сумасшедшая. Оля улыбнулась. Появился лучик надежды, что это все ложь!
Так она и ответила Наташе, мол, отстаньте от нас, по вам, дамочка психушка плачет!
А в ответ она получила длинное голосовое сообщение. И фотографию мальчика. Рыженького в веснушках, со светлыми глазами, с такими знакомыми чертами лица, с таким узнаваемым очертанием скул, носа, подбородка, что сердце Оли снова забилось с невыносимой силой и скоростью.
Валидол под язык, травки заварить успокоительные, сесть на балконе, на свежем воздухе, дышать ровно, на счет.
Вдох: Раз, два, три.
Мальчишке на вид лет десять.
Выдох: Четыре, пять, шесть.
Кажется, он примерно тогда родился, когда они только сошлись с Димой.
Вдох: …
Значит не измена, а до нее, до!
И значит у Димы есть родной сын! Ох.
Наконец, Оля смогла собраться с силами, чтобы послушать голосовое от загадочной Наташи. Судя по голосу, эта женщина была сильно пьяна. Из неразборчивых речей стало понятно, что десять лет назад Дмитрий бросил беременную женщину. «Да, выпивала! Ну и что? Ребенок то есть!» — причитала Наташа в трубку.
Неблагополучная семья, алкоголь, теперь смерть матери. Мальчик, судя по всему, остался совсем один на свете. Оля уже не смахивала слезы рукавом. Такой поток можно остановить только умыванием в ледяной воде.
Вечером она встретила мужа с простым ужином и со сложными вопросами наготове. Дима почуял неладное, он, в отличие от многих мужчин, умел замечать мелочи. Спросил:
— Оленька, что случилось?
— Присядь, надо поговорить.
— Говори… — муж тревожно застучал пальцами по столу.
— У тебя есть сын. Я видела переписку.
Дима стукнул рукой по столу:
— И ты веришь? Эта пьянь, подружка моей бывшей, могла и не такого нагородить! Ерунда все это! Нагуляла она ребенка, я тут вообще не при чем! Да я даже не знал, что она беременна!
— Как не знал? Наташа сказала, что ты ее беременную бросил…
— Ничего подобного! Я ее бросил за измену, за поведение! Невыносимо было надеяться, что человек исправится. Да, потом она мне названивала, просила денег на ребенка… Но кого она там нарожала и от кого — неизвестно! И как ты? Ты что, еще и переписывалась с моего телефона? Мало того, что шаришься в моих сообщениях…
— Да нет, со своего… Извини, да, увидела у тебя на телефоне сообщения. Потом нашла эту Наташу в соцсети, написала….
— Заблокируй ее везде! Я уже так сделал! И поделом…
Оля покачала головой и достала свой телефон. Открыла фото мальчика, повернула экран от себя. Муж замер на полу-слове. Прошептал:
— Дай аптечку…
Оля вытащила из кармана халата Валидол, который так и носила при себе с утра. Минут пять Дима сидел, разглядывая фотографию, то приближал, стараясь увидеть подробности, то смотрел издали. Наконец он произнес:
— Не может быть….
Жена ответила:
— Может, Димочка, может. Я уже посмотрела по базе, он в списках на усыновление.
Лицо Димы, перекошенное от эмоций, вдруг разгладилось. Осознал, наверное, окончательно. Спросил:
— Так у меня есть сын?
— Есть. Зовут Артём. Третья группа по здоровью, небольшая задержка в развитии, в приемной семье быстро выправится.
— В приемной?
— В приемной.
— Так если это правда мой сын, то… Получается, не в приемной, а в родной… Ты же…?
— Да, Димочка. Да. Заберем. Я тоже всегда мечтала о сыне.