Семиречьем называется район вокруг озера Иссык-Куль и до озера Балхаш на севере. На территории Семиречья, наиболее плодородной и благоприятной для жизни части Восточного Туркестана, находятся города Верный (Алма-Ата) и Пишпек (Фрунзе, Бишкек). До прихода русских эти земли были заселены в основном кочевниками и полукочевниками — киргизами. Оседлого узбекского (сартовского) населения в Семиречье никогда не было. Поэтому на пригодных для земледелия участках быстро возникли русские села и казачьи станицы. После установления в крае русской власти сюда переселилось из Китая от репрессий и преследований несколько десятков тысяч мусульман — уйгуров и дунган. Как и русские, они занимались в основном оседлым земледелием и скотоводством. К моменту начала мятежа летом 1916 года русское сельское население Семиречья (казаки и крестьяне) было невелико. Если учесть, что значительная часть русских уже жила в таких городах, как Верный (Алма-Ата), а взрослые мужчины были почти поголовно призваны в армию, то можно считать, что в селах и станицах оставалось не более 25 000 человек, в основном женщины, дети и старики. Именно они и стали главными пострадавшими в результате резни, учиненной их вчерашними мусульманскими соседями — киргизами и уйгурами.
Вспыхнув ярко, в оседлом Туркестане к концу лета восстание было подавлено, но быстро перекинулось на земли кочевников. Здесь оно разгорелось с особой силой и ненавистью. Войск для его подавления на огромных просторах не хватало. Восставшие жгли хутора русских переселенцев, казаков, разрушали школы, почты, административные здания. В телеграмме военному министру от 16 августа 1916 года генерал Куропаткин написал, что «в одном Пржевальском уезде (где было больше всего русских селян) в имущественном отношении пострадало 6024 семейства русских поселенцев, из коих большинство потеряло всю движимость. Пропало без вести и убито 3478 человек». И крестьянские села, и казачьи станицы были застигнуты врасплох. Потом они пытались создать отряды самообороны, но оружие у крестьян активно изымалось властями начиная с 1910 года.
Страшная трагедия произошла в августе 1916 года на северном берегу озера Иссык-Куль, где кочевниками-киргизами был уничтожен Православный монастырь, зверски (зарублены, зарезаны, посажены на кол) убиты не только все его насельники и работники, но 70 русских детей, мальчиков и девочек в возрасте от 10 до 14 лет, приехавших на лето в монастырский лагерь из Верненской гимназии.
Из отчета преосвященного Иннокентия, епископа Ташкентского и Туркестанского (г. Верный, 1916 год):
«Целую книгу можно написать о зверствах киргиз. Времена Батыя, пожалуй, уступят… Достаточно того, что на дороге попадались трупики 10-летних изнасилованных девочек с вытянутыми и вырезанными внутренностями, детей разбивали о камни, разрывали, насаживали на пики и вертели. Более взрослых клали в ряды и топтали лошадьми. Если вообще страшна смерть, то подобная смерть еще страшнее. Жутко становилось при виде всего этого. Ехали мы уже около 6 часов, и стало светать, как вдруг позади раздался крик, что гонятся киргизы. Что произошло далее, легко вообразить. Люди что есть мочи гнали лошадей, сваливались вместе с телегами с мостов, те, у которых что-либо ломалось или распрягались лошади, безумно обращались с просьбой к скачущим о помощи, но все думали только о себе. Вот уже и город. Навстречу бегут с пиками и ружьями дружинники… Мы спасены… И Литургию в день Успения Богоматери могли слушать в Пржевальске. Над нами явно совершилось чудо. Пояснение одного из бежавших пленных подтверждает это. А именно: когда на завтра в Покровское пришли киргизы, они рвали на себе одежды, драли головы ногтями и вопили, а затем убили своих двадцать человек часовых, которые так крепко спали, что не могли слышать стука и шума обоза, растянувшегося на десять верст. Разве это не явная помощь Царицы Небесной, внявшей молитвам недостойных рабов Своих! Ни один человек из выехавших из Покровского не погиб. Наказал нас Господь, но смерти не предал». Одновременно с покровцами 11 августа подверглись нападению киргиз, разрушены, сожжены и вырезаны селения Светлая Поляна, Барскаун, Тарханы, Кольцовка, Гоголевка и другие селения, лежавшие на южном берегу Иссык-Куля, а также Григорьевка, Семеновка, Сазановка, Алексеевское и другие населенные пункты, расположенные по северному берегу озера, где проходил почтовый тракт из Верного в Пржевальск, причем сгорели церкви, школы, почтовые станции, сельские правления. Наконец, мятежники добрались до Иссык-Кульского монастыря и стали окружать его с трех сторон, оставив открытой только сторону озера. Архимандрит Иринарх с братией старались охранить обитель, насколько могли, но, конечно, к пролитию крови не прибегали, а потому скоро вынуждены были отступить и воспользоваться лодками, чтобы переправиться на один из островов и тем спасти свою жизнь. Однако, к великому сожалению, во время свалки и нападения были зверски убиты иеромонах Рафаил (ему отрубили голову), схимонах Исихий, монахи Досифей, Дорофей, Феоктист и послушники Никифор и Михаил, а некоторые тяжело ранены. После этого монастырь был ограблен до нитки, а скот уведен в горы. Впрочем, благодарение Богу, оба храма и другие монастырские постройки остались целы. К числу новомучеников за Святую веру Православную следует отнести также одну убитую учительницу из церковно-приходской школы и походного священника Пржевальского уезда о. Иоанна Ройка. Он был взят 12 августа в плен и уведен в горы вместе со своей семьей: женой Верой и дочерьми — 5-летней Людмилой и грудным младенцем Ольгой. Отец Иоанн был острижен и расстрелян после разных мучений и отказа перейти в мусульманство. Также убита его дочь Людмила. Жена с младенцем Ольгой бежала из плена в ночь на 14 сентября. Убиты церковные старосты: села Иваницкого — Степан Николаенко, села Тарханы — Василий Голубь, села Барскаун — Герасим Павловский, села Гоголевка — Тихон Груша, села Кольцовка — Павел Луценко. Были убиты заведующий сельскохозяйственной школой Псалмопевцев, учитель Яхонтов. В монастыре святыни (кроме Святых Даров) и церковное имущество частью разграблены, а частью повреждены и поруганы. Церкви осквернены и разграблены, Святые иконы исколоты, а из ризницы грабителями поделаны попоны для лошадей. Скот уведен в горы, запасы хлеба и прочее имущество уничтожены, оставшиеся в живых должны были спасаться то на островах, то в соседних селениях, пока мятеж был ликвидирован. Чудом спасшийся от неминуемой лютой смерти и впоследствии подвизавшийся в Кзыл-Жарском скиту Аксайского ущелья насельник монастыря схимонах Ираклий явился свидетелем зверской расправы над своими сподвижниками. Его воспоминания через духовных его чад дошли до наших дней. Отец Ираклий рассказывал верненским монахиням следующее: «В монастырь приехали киргизы и стали требовать ценности. Монахи сказали, что у них ничего нет. Киргизы покричали, пошумели и велели к определенному дню приготовить ценности, какие есть, и пригрозили расправой в случае отказа. Тогда часть монахов, среди которых были отцы Феогност и Пахомий, ушли из монастыря — кто в горы, кто в ближайшие селения. Отец Ираклий и монахи преклонного возраста остались, сказав: “Будь, что будет. Мы уже старые и никому не нужны. Как Богу угодно”». В назначенный день оставшиеся монахи закрылись в монастыре и стали служить. Все исповедались, причастились. Киргизы приехали утром, принялись стучать в двери саблями. Монахи не открывали. «На меня страх напал, — говорил отец Ираклий, — видимо, не время было умирать, не готов был. Я побежал на колокольню, ищу, где спрятаться. Метался, метался и полез под тес, под лист железа. Киргизы выбили двери, зашли в монастырь, стали требовать драгоценности. Иконы побили, забрали церковную утварь — чаши, подносы, кресты. Потом во дворе началась казнь. Я лежал под крышей, и мне все было видно. Было очень жарко, я чуть не сгорел, железо накалилось, хотелось пить, но пришлось все терпеть. Смотрел, как монахам саблями отрубали носы, уши, руки, ноги. Сделают человека, как самовар, он кровью исходит, а я не знаю, что со мной было. — Рассказывая это, отец Ираклий называл замученных по именам и плакал. — Потом одного старца повесили за ноги вниз головой и начали снимать с него кожу. Сняли кожу, дали кожу ему в рот и кричат: “Держи!”. Он висит вниз головой, держит кожу. Всё окровавлено, всё как куски мяса. Не пощадили никого, всех порубили. Под вечер, к заходу солнца, смотрю, киргизы сели на лошадей и уехали. А я всё под крышей лежу. Вижу, появились люди из селений, и ушедшие монахи стали подходить. Тогда я стал вываливаться из своего убежища. Упал на пол колокольни, а у меня ни руки, ни ноги не работают. Пить хочу. Я катался по полу, чтобы хоть немного отойти. Потом стал спускаться вниз — не шел, а катился. И когда меня братья увидели, напоили водой. — Ты живой? — Живой. — Как же ты спасся? — Да вот, я на колокольне был». Плачем все. К утру раненые поумирали. Похоронили всех в общей могиле» (РГИА. Ф. 796. Оп. 442. Д. 2767).
Надо отметить, что, кроме кочевников, в восстании против русских приняли активное участие многие уйгуры и дунгане, мусульмане по вероисповеданию, которых совсем недавно русские власти спасли от китайцев, дав им приют на землях Российской империи. По официальным данным, до конца 1916 года в Семиречье погибло 2325 русских жителей, 1384 человека пропали без вести. Это значит, тоже были уведены в плен, потом убиты, но останки не найдены. Это огромная цифра, более 15% от всего наличного русского населения Семиреченской области. И примерно 30 % от всего взрослого населения ее станиц и поселков. Ужасно, что именно русские сельские поселенцы, обезоруженные своими же властями, понесли наиболее страшные и кровавые потери. Некоторые из тех, кто выжил, оставили страшные описания жестокости кочевников, если последним удавалось захватить русских в плен. Вспарывали животы, сажали на кол, с живых людей снимали кожу. Восстание в Туркестане было подавлено к октябрю 1916 года. Но оно продолжало полыхать среди кочевников-казахов в Степном генерал-губернаторстве. Сюда бежали многие руководители восстания — сарты. Лозунги восставших были теми же — «Убьем всех русских и построим мусульманское государство». Но поскольку сельского русского населения в этих местах было не очень много, а крупные города взять восставшее не могли, количество пострадавших русских в областях Степного края было ниже, чем в Семиречье. Несмотря на то что военный губернатор Николай Сухомлинов отложил сроки призыва на тыловые работы, восстание только разгоралось. Отряды восставших под руководством Иманова осадили один из областных центов региона — город Тургай. На подавление восстания были брошены спешно сформированные сводные русские армейские части. Их общая численность в Степном крае и Туркестане доходила до 30 тысяч человек. Численность восставших казахов в одном только отряде Иманова в период его наивысшего подъема составляла 50 тысяч. В итоге разбитые повстанцы ушли в горы и на отдаленные стойбища, откуда совершали набеги до середины февраля 1917 года. Потом пришла февральская революция. Позже Иманов, вполне логично, вступил с остатками своих войск в Красную Армию. Официальная историография не дает точной цифры погибших в результате этого восстания. В боях было убито около 250 русских солдат и офицеров. Общее число русских людей, погибших насильственной смертью во время резни 1916 года, можно оценить в 4000–4500 человек. Мобилизация туземцев на тыловые работы прошла слабо. Всего было отправлено около 110 тысяч человек. Многие из них, тронувшись в путь осенью 1916 года, даже не успели прибыть к месту своего назначения и воткнуть лопату в землю. Прождав несколько месяцев в районах Пензы, Сызрани, Самары, они были возвращены домой. Боясь наказания, около 300 тысяч киргизов, участников восстания, бежали в Китай. В 1917году в России произошел государственный переворот. Страны не стало. О жертвах восстания забыли.
В 2016 году в Киргизии торжественно отметят 100-летие Семиреченской резни. Местная власть превратит эту трагическую дату в русофобский шабаш. Повесят памятную доску, к которой президенты СНГ во время саммита возложат цветы. Мертвые сраму не имут. А про живых сын тех туземцев Чингиз Айтматов напишет притчу о манкуртах.