Многожёнство – явление, изобретённое не мусульманами. Оно сопровождало человечество с времён шумерского царя Хаммурапи, когда были созданы первые писаные законы и появилось государство со всеми его институтами как таковое. По крайней мере, у приснопамятного царя Соломона, ещё до возникновения такой религии, как ислам, было, если судить по летописям, 700 жён и 300 наложниц. Ну, то есть как бы официальных любовниц, с кем брак по обычаям того времени зарегистрирован не был.
Позже эстафету многожёнства подхватил Карфаген, да и его соперник Рим не отставал – у императоров Тиберия и Калигулы тоже было не по одной жене (вопреки римским законам об браке, кстати!). Потом на обломках растерзанного варварами Рима первый Каролинг, король франков Карл Великий, тоже прошёлся по бывшим римским провинциям частым гребнем и собрал при своём дворе первых красавиц Европы, притом исключительно из благородных семей.
Ещё позже, в «Киевской Руси», её правитель Владимир до своего христианского статуса (то есть будучи ещё язычником) был женат на четырёх женщинах сразу, притом одна из этих жён была вдовой собственноручно умерщвлённого Владимиром родного брата. Но официальных жён любвеобильному правителю русских земель показалось мало, и он завёл особые дома в Вышегороде, в селе Берестове и в Белогородке, где совокупно проживали ещё восемьсот наложниц.
А тем временем на берегах Босфора разворачивались последние акты трагедии Восточной Римской империи – Византии, на которую волна за волной накатывались османы (тогда они ещё назывались турками-сельджуками). Они-то и основали через почти четыре века после Владимира Красна Солнышка ту империю, которая и стала символом и гаремов, и многожёнства как такового.
Гарем как социальный лифт
О, это было государство в государстве! Со своими аналогами премьер-министров, полиции, министерства финансов и иностранных дел и со своим «табелем о рангах», то есть с чётко выстроенной иерархической структурой. А уж интригам и подковёрной борьбы там было столько, что на их фоне блекли политические игры мужчин в Большом Мире. Плюс особая эстетика любовных отношений, выработанные правила гигиены, до которой «просвещённой Европе» было ещё расти и расти, и целая индустрия благовоний, … в общем, того, что потом превратилось во внешнем мире в умение пользоваться косметикой и парфюмерией.
Попадали в это женское царство по-разному. Султан и вообще любой самовластный правитель на Востоке всегда стремился отобрать для себя самое лучшее – и женщин это касалось в первую очередь. И хотя никакой посторонний мужчина не имел права и возможности полюбоваться этим султанским цветником, все и так знали, что в серале собрано самое-самое! Красавиц разыскивали рыскавшие по всей Ойкумене специальные агенты, да и работорговцы во все века существования женской половины султанского дворца держали нос по ветру: ведь подарить гарему очередную красавицу означало, что статус такого торговца значительно повышался. А уж если красотка султану понравится, то на счастливого дарителя обрушивался дождь торговых и налоговых преференций. Как это было однажды с тем купцом, торговцем живым товаром, что привёз в Истамбул Хюррем-Роксолану, ставшую любимой женой султана Сулеймана Великолепного.
Хотя попасть в гарем с помощью работорговца было всё же «экстримом». В Блистательной Порте путь в гарем султана был обычно куда прозаичнее – туда красивых девушек отправляли сами родители, ибо приём девушки туда считался великой честью! Не позорный плен, отнюдь, а разновидность «удачно выйти замуж». А то, что «женой» ты станешь двухсотой, а то и вообще не приобретёшь такого статуса, а всю жизнь пробудешь наложницей – это уже дело десятое.
«Кандидатки в жёны», «жёны стажёрки» и самовластные правительницы
Султан не мог иметь дела с неверными – поэтому попавших в гарем девушек, если они были другого исповедования, первым делом обращали в ислам. Для этого чаще всего использовали упрощённую форму такого обращения. Достаточно было произнести «Нет бога, кроме Аллаха». Отказы от этого не допускались и были попросту смертельно опасны! Потом девушку мыли, одевали в подобающий наряд и начиналось воспитание будущей жены султана. Если ей повезёт и она будет прилежной ученицей. И главными и суровыми воспитателями таких необученных, носящих имя «одалик», становилась мать султана валиде-ханум и калфы, или рабыни-воспитательницы, носители женского дворцового этикета.
В программе образования было изучение Корана, танцы, музицирование, риторика и рукоделие. Ну и дворцовые сословные тонкости: как правильно подать господину халат и трубку, как поднести кофе. Учили умению вести беседу… а заодно такому бесценному женскому качеству, как промолчать в нужный момент.
А потом новообращённую ждал экзамен у самой валиде-ханум. И поблажек здесь не давали никому! Не справилась? Будешь служанкой. Шанс привлечь султанское внимание получали только сдавшие. И они из кожи вон лезли в стремлении сделать главное – чтобы господин чувствовал себя максимально комфортно. В этом и был смысл жизнь этого «женского гарнизона» во главе с его «командующим валиде-ханум.
С гарнизоном жизнь в серале сравнивается не случайно. Это действительно был слаженный механизм с чёткой иерархией отношений, с зафиксированными на данный момент времени статусом каждой и с тщательно прописанными обязанностями. Железная дисциплина и хорошо усвоенные правила поведения предохраняли от главной опасности – разрастания змеиного клубка интриг, неизбежного следствия отношений в женском коллективе. Тем более – среди красавиц, где каждая считает себя непревзойдённой по степени женской притягательности.
Девушки получали возможность двигаться по ступенькам влияния вверх, постепенно повышая свой статус. Но были и «карьеристки», из числе не особо отягощённых моральными устоями, и вот эти могли идти буквально по головам. А возглавив иерархию, им приходилось держать ухо востро – не только отслеживая появление возможных конкуренток, но и вовремя их «нейтрализуя». Жуткие легенды о зашитых живьём в кожаный мешок и сброшенных в море со скалы – не совсем легенды. И даже вовсе не легенды… А что вы хотели? В борьбе за благосклонность господина были хороши все средства, к этому подталкивала сама атмосфера гарема, далёкая от европейских гуманистических идеалов.
Итак, выпускница-одалик предстала пред очами господина. И – о чудо! Она обратила на себя его повышенное внимание! Тогда ей была прямая дорога в несколько более привилегированные покои со званием «гёзде» - «отмеченной». Господин в таких случаях подавал некий знак, который держащиеся в тени евнухи сразу чётко считывали и переводили гёдзе в отдельные, только ей теперь принадлежащие покои. Там она получала улучшенный и более дорогой вариант повседневной одежды и оставалась в ожидании, когда хозяин нанесёт ей уже личный визит в преддверии ночи.
Провёл с ней ночь и остался доволен? Ей предоставлялось ещё больше благ, а статус её возрастал до «икбал» - «счастливой». Тут уже пахло и отдельным денежным содержанием, которое могло поступать счастливым родителям, в своё время славшим девушку в гарем. И появлением личной прислуги – чаще всего из неудачниц, проваливших экзамен.
Но! Положение икбал всё ещё оставалось шатким, ибо господин из-за малейшей оплошности мог сменить милость на гнев. Однако всё менялось волшебным образом, если девица хорошо подавляла своё желание иногда поистерить, а главное - беременела! Мало того – без проблем вынашивала ребёнка, а уж если это был мальчик, у женщины были все шансы стать «кадиной». И в этом статусе ей потеря милости господина уже практически не грозила. И если даже официального брака султан с кадиной не заключал, она всё равно входила в не особо многочисленный список жён.
«Самовластные рабыни»
А кто добирался до вершины гаремного Олимпа? Конечно же та, чей выросший сын занимал султанский престол, а сама она становилась практически вторым человеком в дворцовой иерархии после султана. Перед ней заискивали и великие визири, то есть премьер-министры, формирующие диван – кабинет министров. Она становилась валиде-ханум, матерью царствующей особы, с огромными полномочиями по управлению гаремом и обширными – государством. А иногда и подменяя (негласно, разумеется) султана на троне – ведь в истории Блистательной Порты были периоды, аналогичные «бабскому веку» в России, веку восемнадцатому, с его двумя Екатеринами, Елизаветой и Анной Иоанновной. И таких годов насчитывалось как бы не больше. Около ста. И назывались похоже – «Женским султанатом».
А чем ещё, кроме красоты и ума, могли поразить султана обитательницы гарема? Способов было много. И не в последнюю очередь использовались веками наработанные ухищрения, где на первом месте, пожалуй, стоял хаммам – особая турецкая баня с её мягким воздействием на кожу лица и тела. Плюс бассейны с водами разной степени минерализации, с целым штатом массажисток, мастеров маникюра, парильщиц. Или парильшиков – если они евнухи. Здесь же, в этих огромных, отделанных мрамором помещениях, вьющиеся плети винограда прикрывали отдушины оконца, за которыми вполне моги скрываться глаза господина, втайне наблюдавшего за происходящим. Поэтому дамы ни на секунду не расслаблялись, принимая самые томные и соблазнительные позы.
Из богатейшего арсенала благовоний выбиралось какое-то одно таким образом, чтобы стать «визитной карточкой» именно этой, конкретной женщины. А ещё ценилось умение оформлять цветочные букеты, где главным было даже не сочетание цветков, а неповторимая комбинация запахов от них – важный нюанс, которым пользовались как составительницы таких цветочных композиций, так и их соперницы. Ведь ароматом можно было как привлечь господина, так и отвратить его от подарившей букет женщины!
Огромные суммы отпускались из имперского бюджета и на одежду жён и наложниц – ведь чем выше был статус дамы, тем более дорогие ткани использовались на пошив таких нарядов. И тем большее количество одеяний полагалось конкретной женщине.
Уже упомянутое обучение танцам, особенно знаменитому восточному «Танцу живота», одновременно учило девушек грациозно двигаться и в обыденных ситуациях, превращая каждое её появление перед господином в мини-представление со смесью кокетства, стыдливости, изящества, страстности и священного трепета. Мало того! Комбинация всех этих качеств должна была быть разной в разное время суток, да ещё и зависеть от настроения султана – а значит, это настроение нужно было безошибочно считывать.
Так что в султанском гареме были собраны настоящие живые сокровища. Да, скрытые от мира, доступные только одному человеку – но тем ценнее они выглядели в описании редких путешественников или работавших в Истамбуле дипломатов.