Правоохранительные органы строят неутешительные прогнозы. Они считают, что в ближайшее время в городе может начаться пусть не такая жестокая криминальная война, как в девяностые годы, но уже есть тенденция к тому, что какой-то передел влияния обязательно будет. И, если тридцать лет назад преступные сообщества существовали автономно, полагаясь лишь на свои силы и возможности, то теперь всё выглядит иначе. Каждая из групп имеет финансовый фундамент, обширные связи с представителями власти и правоохранительными органами, а некоторые – и общественную поддержку. Поэтому, если они сойдутся в борьбе, то она будет происходить на всех уровнях: политических, экономических и, что называется, на земле – когда в прямой конфронтации все три силы начнут выяснять, кто из них будет управлять криминальным миром города.
Предлагаем рассмотреть сильные и слабые стороны этих трёх группировок. Для этого мы будем оценивать их с трёх позиций.
Первая – это финансы. Если у группировки есть средства, то она может покупать оружие, рекрутировать бойцов, наращивать свою мощь. Таким образом, деньги являются не только целью, но и источником стабильного развития группировок.
Вторая – политические связи. Сегодня силовые и властные структуры могут «скрутить в бараний рог» любую зарвавшуюся группировку, но могут и не делать этого. Поэтому наличие добрых связей (коммерческих, дружеских и даже семейных), а лучше – собственное присутствие во власти, позволят группировкам не опасаться наката со стороны властей.
Третья – это наличие боевой организации. Речь идёт о людях, готовых участвовать в противоправных действиях группировки под риском тюремного заключения или даже смерти. Причём стоит учитывать их подготовленность, умение пользоваться, как физической силой, так и огнестрельным оружием.
ОПС УРАЛМАШ
Начнём с самой опытной группировки в Екатеринбурге – уралмашевских. С начала девяностых годов это сообщество держало в страхе весь город: они расстреливали конкурентов из автоматов и снайперских винтовок, взрывали машины, устраивали показательные казни. Стреляли из гранатомётов по Управлению по борьбе с организованной преступностью (УБОП) и даже по зданию правительства области. Их прибыли росли по экспоненте: сначала они крышевали ларьки, рынки, гостиницы и рестораны, а затем взяли под свой контроль крупные заводы и предприятия, число которых со временем перевалило за шесть сотен. Со временем их оборот стал равен бюджету области, а бандиты поняли, что пора легализоваться, и лучший способ выхода из тени – перейти в публичную политику. С середины 90-х уралмашевцы стало активно проникать и во властные структуры – они помогали избираться губернатору области Эдуарду Росселю, организовали «Движение рабочих в поддержку Бориса Ельцина», официально зарегистрировали общественно-политический союз (ОПС) «Уралмаш», депутатами городской Думы стали их лидеры – Александр Куковякин и Александр Хабаров.
Но так же быстро, как началась, история ОПС «Уралмаш» и закончилась. В 2004 году, когда её лидер был найден повешенным в СИЗО, а остальные члены группировки были объявлены в розыск и посажены на значительные сроки по 15-20 лет, группировка распалась на долгие годы. И вот именно сейчас они начали выходить из колоний, объединяться, поднимать старые связи и претендовать на управление криминальным миром.
Финансы. Мы не будем указывать имена людей и конкретно описывать активы тех или иных ныне здравствующих уралмашевцев и членов их семей. Но, в общих чертах, людям, тесно связанным с уралмашевской группировкой, сейчас принадлежит:
- Большинство управляющих кампаний, которые обслуживают до 70% жилья в Екатеринбурге, то есть почти 24 млн. кв.м. Общий оборот может составлять до 1 млрд. рублей в месяц;
- Помимо захвата большей части рынка услуг ЖКХ, одновременно ими контролируются и сопутствующие отрасли: реклама, торговля, вывоз мусора, похоронный бизнес;
- Гостиничный бизнес тоже частично находится под управлением выходцев ОПС Ураламаш;
- Строительный бизнес. По крайней мере, одна, но очень крупная девелоперская компания, застраивающая целый район, аффилирована с выходцами из ОПС Уралмаш.
Политические связи. Ещё в середине девяностых уралмашевские как проникли во власть, так там и остались. Конечно, главари ОПГ либо уехали за границу, либо убиты, либо стали предпринимателями, но их дети, а также аффилированные с ними лица, до сих пор присутствуют в высоких кабинетах. Речь идёт, как о местной власти, так и федеральной. Фамилии называть не будем: «Все и так всё понимают», - как говаривал один из самых известных уроженцев Уралмаша, бывший мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман.
Боевая организация. А вот с этим у уралмашевских уже туго. Множество рядовые пехотинцев погибло в лихие девяностые - аллея мемориалов на Широкореченском кладбище показывает размах боёв. Кроме того, в начале двухтысячных, когда все вопросы решались с помощью политических методов, они и вовсе стали не нужны. Поэтому в случае крупномасштабных столкновений уралмашевским придётся полагаться на тесные связи с правоохранительными органами. Впрочем, возможно, это намного более грамотный ход, чем контролировать и содержать полулегальные группы бойцов.
ЧЕТЫРЁХСОТЫЕ
Вот уже несколько лет Екатеринбург держит в напряжении группировка «четырёхсотых». Термин этот вовсе не военный. Просто у авторитетов группировки на номерах машины обязательно красуется номер 444, а у молодых бойцов – 400. В основном, это молодые ребята, спортивной наружности, зарабатывающие на том, что в стиле девяностых «крышуют» предприятия нестационарной торговли: киоски и ларьки. Кроме этого, уже не раз они были замечены в рейдерских захватах, в том числе бизнес центров, таких как БЦ «Манхэттен» в центре города и ТЦ на Билимбаевской. Известны четырёхсотые и массовыми перестрелками, правда, без жертв. Однако ходят слухи, что они причастны к причинению телесных повреждений, вымогательствам, принуждению к сделкам, поджиганию автомобилей, передаче взяток. То есть это этакие уралмашевские, но только в миниатюре.
Финансы. По нашим сведениям, основной доход группировки составляет дань с владельцев киосков и полулегальных парковок. Однако сами представители четырёхсотых уверяют, что они пытаются взять под контроль рекламу в городе, а также околокоммунальные предприятия.
Политические связи. Здесь ситуация двоякая. С одной стороны, после рейдерских захватов и массовых перестрелок почти никого из её участников не привлекли к ответственности. Это о чём-то, да говорит. С другой стороны, мэрия активно и довольно успешно борется с «четырёхсотыми». Например, по плану мэрии в Екатеринбурге регулярно сносят нелегальные киоски, которые являются основной «кормовой базой» четырёхсотых, также в регистрации на выборах в Гордуму отказали Эдуарду Мансурову, который считается публичным представителем «Четырехсотых».
Боевая организация. Считается, что в группировки насчитывается до нескольких сотен бойцов – это самая массовая криминальная организация в регионе. Хоть у них и есть огнестрельное оружие, в основном они пытаются взять верх с помощью физической силы, что было продемонстрировано при силовом захвате БЦ «Манхеттен» (на фото выше).
ВАГЕРОВЦЫ
Представители правоохранительных органов ожидают, что со временем возникнут и группировки бывших уголовников, которые прошли серьёзные испытания во время СВО. Они могут состоять из людей, которых забрали из лагерей в отряды ЧВК Вагнер, ЧВК Редут и Шторм Z. После шести месяцев боёв тех, кто выжил, амнистировали и теперь они находятся на свободе. Безусловно, некоторые из них порвут с криминалом и начнут жизнь с чистого листа, но будут и те, кто просто привык воевать, либо попросту не смог найти себя в мирной жизни. По этим же причинам к ним могу примкнуть обычные мобилизованные и контрактники.
«Мы ждем «группировки СВО» по аналогии с появившимися в конце 80-х - начале 90-х преступными сообществами «афганцев», созданными ветеранами войны в Афганистане. Люди слишком много времени провели с оружием в руках, на некоторых это накладывает отпечаток на всю жизнь», - считает источник в среде правоохранителей.
Давайте разберём их возможности.
Финансы. После смерти Евгения Пригожина финансовые вливания в ЧВК сократились, сама организация претерпевает существенную реорганизацию. Говорить о наличии какой-либо серьёзной финансовой базы на местном уровне не приходится. Однако это может служить им стимулом для того, чтобы её получить.
Политические связи. Пока никаких политических амбициях вагнеровцев или объединений других участников СВО не слышно. Как правило, те общественники, кто был на фронте и вернулся назад, вливаются в ряды Единой России.
Боевая организация. А вот этот пункт очень важен, поскольку ни уралмашевские, ни четырёхсотые не обладают даже небольшой частью того опыта, что есть у вагнеровцев. Поэтому лучшей стратегией для них будет привлекать к себе участников СВО, не давая им объединиться в самостоятельную структуру. Впрочем, пока большую активность в вопросе консолидации ветеранов СВО проявляет… государство. Об этом мы подробно написали в нашей закрытой группе в Телеграм. Заходите и читайте.
Итак, как мы видим, три силы имеют разные возможности в захвате и удержании вершин криминального мира Екатеринбурга. Кто-то берёт деньгами и политическим лобби, кто-то молодостью и массовостью, а на чей-то стороне боевой опыт и пренебрежение к смерти. Поэтому в случае передела влияния, его итог не очевиден. Может быть, вы сможете спрогнозировать, кто окажется на вершине криминальной пирамиды? Очень ждём ваших комментариев на этот счёт.