Да и не был Антон чудаком. И почему к нему приклеилось это ироничное прозвище он не понимал. Был Антон еще не старым мужчиной, 65 лет от роду. И юбилей вот недавно справил, и гостей угостил, и все было так, как у людей. Работа, семья, жена Валентина, дочь Анна, сын Иван. И жили они в небольшом городе, и с соседями ладили. А вот поди ты, узнай эту загадочную русскую натуру. Все, как у людей. А вот чудаком считали только его, Антона Дмитриевича Фадеева.
А какой он чудак, если даже и не пьет, как многие запойно, а так, иногда в праздник и то немного. И не курит. И не курил никогда. И работает до сих пор. Сторожем на проходной старого завода. Завод- то давно не работает, но мелких фирмочек в здании полно. Вот он и сидит, машины на территорию пропускает. А раньше дальнобойщиком работал. Всю Россию считай видел из окна своей фуры. Антон сидел за стеклом своей будочки. Машин было мало, и он размышлял. О жизни, о том, что его ни за что до старости чудаком за спиной зовут. О жене. Что пора той работу бросать. Годы не те, да и здоровье тоже. О дочери. Что ездит редко, что внук Илья не звонит почти.
Та к вот и текли неспешно мысли в голове Антона, пока он не услышал сигнал очередной машины.
Антон резко вскочил, открыл ворота, и подошел к водителю. Обычные вопросы, обычные ответы. И машина медленно въехала на территорию. Антон уже открывал дверь своей будки, как услышал тихий писк. Даже не писк. Скорее подвывание. Антон замер. Ах, как же ему был знаком этот безнадежный, слабый, воющий и раздирающий душу звук.
- Щенок- прошептал Антон и заглянул за ворота. А там, на снегу , в какой то хилой, и мокрой коробке жались друг к другу два чернявеньких щенка, ерзая озябшими лапками по мокрому дну.
- Он подкинул, недобро зыркнул Антон вслед уехавшей машине. Еще все теплое. ...
И подошел к щенкам. А те, увидев Антона от страха еще больше написали, и струйка потекла по коробке, остро пахнув на Антона не псиной, нет, а чем- то детским, невероятно знакомым. ПахнУло ребенком. Антон взял щенков, отнес их в свою будку, напоил водой, покормил обедом, который жена дала с собой, и стал ждать, когда эта машина будет выезжать. Щенки пригрелись, и уснули, свернувшись калачиком, уткнувшись друг в дружку и смешно сопели.
Антон негодовал. Как вот у него совести хватило. Как он мог? Они же могли насмерть замерзнуть. Они же маленькие. Дети совсем.
Машины все не было. Антон погладил каждого щенка, и они смешно вздрагивая, засопели, и перевернулись. А один, он был явно меньше, и слабее лизнул Антону в руку...
Машина подъехала к воротам. Антон не торопясь вышел, подошел к водителю, набрал в легкие воздуха... и услышал писк из открытой им двери .
Взглянув в лицо молодого водителя, который нагло ухмылялся ему в лицо, Антон понял, что не ошибся. Но, вновь услышав беспомощный писк, открыл ворота , и бросив напоследок на водителя полный негодования взгляд пошел в будку....
Вечером, после работы Антон шел домой, бережно неся за пазухой двух щенков. Закутанные в теплый шарф они молчали.
У входной двери, нажимая звонок, Антон репетировал, что он скажет..
Валентина открыла дверь, и, еще не видя , что за пазухой Антона кто- то есть устало сказала
- Двадцать девятый
- Тридцатый, весело сказал Антон , их двое!
- Да ничего Валюш, пристроим.
- Пристроим- сказала жена , и взяла на руки пищащий , испуганный комочек.
- Берта, Бой, Изя, Лада, - идите знакомиться. Из двери выскочили четыре разномастные собаки, и уставились на малышей. Те вжались в пол, и испуганно запищали. Вдруг одна из собак подошла к малышам, и понюхав каждого, стала вылизывать им шерстку.
- Пристроим, сказал Антон, и пошел мыть руки. Он мыл руки, смотря на себя в зеркало, и думал.
Вот все, как у людей. А чудаком только меня называют.