Дело Тереса продолжил его наследник Спарадок. В том, что он был сыном Тереса не сомневаются практически все исследователи, занимающиеся фракийской историей. (Единственный повод для сомнения состоит в том, что Фукидид не говорит об этом напрямую, называя лишь Севфа, сына Спарадока, племянником Ситалка: Котова 2016. Впрочем, альтернативный взгляд основан на слишком слабой аргументации и устаревших фактах). Долгое время господствовала точка зрения, что Спарадок не был царем, так как письменные источники не сообщают нам о его правлении, называя царями лишь Тереса и Ситалка. Единственный письменный источник, в котором встречается его имя – «История» Фукидида. Афинский историк называет сыном Спарадока царя одрисов Севфа I, наследовавшего своему дяде Ситалку (Thuc. II, 101; IV, 101). Помимо краткого упоминания у Фукидида, о существовании Спарадока нам говорят лишь монеты, отчеканенные от его имени. Это важный, хотя и косвенный, источник по истории одрисов. Традиционно считается, что Спарадок был первым одрисским правителем, чеканившим монету от своего имени, а то и вовсе положившим начало одрисской монетной чеканке. Монеты Спарадока объясняли тем, что он был правителем одной из областей Одрисского царства. По мере увеличения наших сведений о монетной чеканке одрисов представления о том, что подобные локальные династы могли выпускать собственную монету стали уходить в прошлое. Монеты Спарадока служат явным доказательством того, что он был царем, наследовавшим своему отцу, а его правление следует помещать между Тересом и Ситалком. Это объясняет особый статус его сына, которого Фукидид характеризует как «человека наиболее влиятельного после» царя Ситалка, своего дяди (Thuc. II, 101), а также то, что именно Севф стал царем после гибели Ситалка (Thuc. IV, 101), хотя у последнего был как минимум один сын (Thuc. II 29, 5; 67, 2) (Юрукова 1992: 36; Топалов 2014: 373 след. (там же историография вопроса); Златковская 1971: 230; Виноградов 1989: 117).
Монеты Спарадока являются фактически единственным нашим источником о его правлении. Значительное влияние на чеканку оказали традиции чеканки племен юго-западной Фракии, где выпуск собственной монеты появляется как минимум на рубеже VI-V вв. до н.э. Исходя из этого, предполагалось, что владения Спарадока находились в непосредственной близи к бисальтам и Олинфу или включали Бисальтию и даже Халкидику (Юрукова 1992: 42; Златковская 1971: 230). На монетах наиболее крупного номинала изображен всадник с двумя копьями на лицевой стороне и орел, терзающий змея на обратной. Впервые этот тип престижных монет появляется на монетах бисальтов, владевших серебряными рудниками горы Дисорон. Когда они около 475-473 гг. были завоеваны Александром I Македонским, эти изображения стали чеканиться на его монетах. Около 465 г. монетная чеканка в Македонии прекращается, а с 444 г. эти символы вновь появляются на монетах наследника Александра – Пердикки. Временное прекращение монетной чеканки связывают с утратой Александром I контроля над бисальтскими рудниками: Тачева 2006: 52-53. Опираясь на эти данные, начало чеканки аналогичных монет Спарадока большинство исследователей датируют сегодня 470-ми гг. (Anochin 1998: 41).
Последние известные предприятия царя Тереса были связаны с юго-восточной Фракией – землями финов и Византием. Насколько мы можем судить, деятельность Спарадока также была в первую очередь связана с этим направлением.
Интересные наблюдения высказала С. Псома, выводы которой позволяют полностью пересмотреть прежние гипотезы и по-новому взглянуть на всю деятельность Спарадока. Она отметила, что чеканка Спарадока ориентирована на аттический весовой стандарт, близкий монетам Эноса, крупного полиса в устье Гебра. Следовательно, необходимо отделять монеты Спарадока от чеканки полисов Халкидики. Избранный эталон и мелкие номиналы монет Спарадока указывают на его тесные связи с Эносом. На этом основании было выдвинуто предположение, что в этом регионе находились личные владения – домен нового одрисского царя (Psoma 2002; Порожанов 2011: 161). С. Топалов также отметил, что на основании выпадения монет можно утверждать, что под непосредственным контролем Спарадока находились земли на юго-востоке Одрисского царства, в нижнем течении Марицы и на побережье Пропонтиды. Следует отметить, что «царские монеты» были слишком больших номиналов, что говорит о том, что они играли в это время скорее демонстративную, репрезентативную роль, наглядно показывая богатство и могущество царя одрисов. В коренных землях одрисов в верхнем течении Марицы и Тунджи основным денежным средством оставались анэпиграфные монеты типа «силен и нимфа» (Топалов 2014: 378-379).
Из сделанного С. Псома вывода неизбежно вытекает следующий: при Спарадоке было завершено покорение фракийских областей, примыкавших к Эносу. Первые годы правления Спарадока были, надо полагать, посвящены укреплению одрисского контроля над побережьем Пропонтиды. Нужно было завершить покорение финов. Следующий удар одрисы должны были нанести по племенам апсинтиев, кенов и петов, проживающих к северу от афинских владений на Херсонесе. Определить, когда одрисы и афиняне встретились лицом к лицу, нам помогает Плутарх. В биографии Кимона, сына Мильтиада Младшего, он сообщает, что афинский стратег освободил полуостров от персов и их союзников – фракийцев из внутренних областей (Plut. Cim, 14). Плутарх помещает экспедицию Кимона на Херсонес между его победой при Эвримедонте и войной с Фасосом. Списки погибших граждан, составлявшиеся в Афинах, также учитывают потери в Херсонесской и Фасосской экспедициях вместе (Agora. XVII: № 142a). Это позволяет поместить поход на Херсонес непосредственно перед походом на Фасос в 465/464 г. (Thuc. I, 100; см. Строгецкий 2008: 141) и датировать около 466 г. В это время, на наш взгляд, «фракийцами из внутренних областей» могли быть именно одрисы, у которых с персами, насколько можно судить, существовали определенные дружественные отношения. Под «фракийцами из внутренних областей» можно было бы предполагать ближайшие к полуострову фракийские племена во главе с апсинтиями. Однако, против этого говорит последовательная антиперсидская политика апсинтиев в предшествующий период: апсинтии и их восточные соседи не принимали участия в походе Ксеркса на Элладу, одним из итогов которого стало повсеместное возмущение фракийских племен (Hdt. VIII, 115-116; IX, 89), апсинтии при этом даже принесли в жертву богам персидского наместника в соседней с ними Кардии - Эобаза (Hdt. IX, 119). К. Порожанов отождествляет фракийских противников Кимона с финами, подвластными одрисам (Порожанов 2011: 153).
С запада Энос и новые одрисские приобретения устья Гебра отделяло от земли киконов, бистонов и других племен северного побережья Эгейского моря (Hdt. VII, 59; VII, 108; VII, 110). Античная традиция практически ничего не сообщает нам об исторических судьбах этого обширного региона в междуречье Гебра и Неста в период после изгнания Ксеркса. На этих землях лежало множество греческих поселений, наиболее крупными из которых были Маронея и Абдеры, уже входившие в Первый Афинский морской союз. Здесь же, недалеко от устья Гебра находилась персидская крепость Дориск, основанная на обширной равнине по приказу Дария еще ок. 513-512 гг. (Hdt. VII, 59). Персы сохраняли контроль над ней как минимум до 444 г. (На протяжении всего периода Греко-персидских войн Дориск, расположенный в землях племени киконов, оставался одной из основных военных баз персов во Фракии. По словам Геродота, это была единственная крепость, откуда грекам персидский гарнизон «не удалось изгнать и поныне, несмотря на неоднократные попытки» (Hdt. VII, 107). Таким образом, персы сохраняли контроль над этой крепостью, еще когда «Отец истории» работал над своей VII книгой. Опираясь на хронологические маркеры, которые в других случаях приводит Геродот, можно сделать вывод, что с одной стороны, он не знал о событиях в Греции после 444 г. (Hdt. VI, 98), а с другой – ему известно об убийстве спартанских послов афинянами в 430 г. (Hdt. VII, 137; VII, 233; IX, 73): История греческой литературы: 44). Учитывая судьбу эйонского наместника Бога (Hdt. VII, 107; Plut. Сim. 7-8.2), сатрап Дориска Маскам мог продержаться так долго в своей крепости только при поддержке одрисов, так как местные племена фракийцев не обладали достаточной силой, чтобы защитить тыл персов от атак афинян. Из этого следует, во-первых, что киконы, как минимум, должны были признать власть одрисов уже в 460-е гг., а во-вторых, что при Спарадоке сохранялся союз одрисов с персами, который проявился при набеге «фракийцев из внутренних областей» на Херсонес Фракийский (Plut. Cim, 14).
Одрисы стремились получить контроль над эллинскими полисами и эмпориями на побережье. Здесь они неизбежно должны были столкнуться с афинянами, укреплявшими свое господство над эллинскими полисами фракийского побережья. Исходя из анализа афинских трибутных листов, фиксирующих поступление фороса с 454 по 406 гг., К. Порожанов приходит к выводу, что уже в ранний период фиксации фороса за 454-449 гг. (он относит этот период к правлению Тереса) одрисы получали дань с небольших полисов и эмпорионов фракийского побережья Эгеиды и Пропонтиды, одновременно входивших в Афинский морской союз. Крупные полисы, такие как Перинф, Византий, Селимбрия, Энос, Абдеры и Самофракия в этот период оставались вне сферы влияния одрисов на этом этапе. Тем не менее, торговля этих полисов с фракийскими племенами, основа их экономического процветания, теперь находилась под контролем одрисов.
К. Порожанов закономерно приходит к выводу, что двойное господство одрисов и афинян над фракийским побережьем требовало какого-то юридического урегулирования и соответственно, мы должны предполагать наличие договора, аналогичного тем, что заключали с Афинами в последствии Ситалк и цари IV в. (Порожанов 2011: 166). Этот договор логично связывать с событиями 466-465 гг., когда афинянам пришлось вести две войны с фракийцами. После того, как около 466 г. афинский стратег Кимон отразил нападение фракийцев на Херсонесе Фракийском (Plut. Cim. 14, 1), в 465 г. началась война с Фасосом за золотые рудники на фракийском побережье, принадлежавшие этому греческому государству (Thuc. I, 100, 2). Во время этой войны афиняне совершили очередную попытку захватить эдонское поселение «Девять Путей» на Стримоне, отправив во Фракию 10 000 колонистов. Это войско сумело захватить поселение, но проникнув вглубь страны было уничтожено «объединенными силами фракийцев» в битве у Драбеска (Thuc. I, 100, 3). Подобная неудача после недавнего конфликта с одрисами, не могла не отразиться на отношениях Афин с Одрисским царством и должна была способствовать определенным уступкам с их стороны.
Текст статьи приводится с небольшими изменениями по публикации:
Анисимов К.А. УСТАНОВЛЕНИЕ ОДРИССКОЙ ГЕГЕМОНИИ НА СЕВЕРЕ БАЛКАНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В V ВЕКЕ ДО Н. Э. // Исторический Формат. №2. 2021. С. 97-112.