Утром Настя долго не могла встать, ей не надо было идти на работу и она решила поваляться в постели, как можно дольше.Но маленький человечек внутри вдруг взбунтовался, требуя покормить его.
“Сейчас, сейчас пойдем кушать,”– она стала поглаживать свой живот руками, чувствуя ответные толчки.Настя встала и пошла на кухню, наскоро позавтракав, засобиралась к родителям. Взяла миску с едой для Бульки, и вышла на улицу. Там было по осеннему свежо, дул прохладный ветер, который путался в ее волосах, поднимая их кверху отдельными прядями.Они были похожи на осенние листья, осевшие на голове, такие же рыжие и легкие, готовые сорваться и взвиться вверх.
Настя подошла к будке, поставила миску с едой , выскочившей ей навстречу собаке:
– Булечка, вот и остались мы с тобой одни. Нет больше Пети, твоего хозяина, который принес тебя к нам маленьким щенком,– она всхлипнула и смахнула слезы ладонью. Постояла пару минут возле собаки и вышла за ворота. Потом двинулась к дому родителей.Она шла и думала о том, как она скажет маме о той правде, которую узнала от отца Вадима. В ее голове просто не укладывалось то, что мама, ее мама, которую она очень любила, могла так поступить, ради своих принципов.Неужели она пожертвовала счастьем своей дочери, пытаясь отомстить?
Она шла по улице, иногда здороваясь с соседями, которых встречала по пути к маме. Люди смотрели на нее, потупив глаза, и принося слова соболезнования.
Вскоре она стучалась в дверь дома, в котором жили сейчас ее близкие..Это был большой дом из красного кирпича, покрытый черепицей. Родители купили его на деньги, вырученные за продажу дома умершей бабушки. Когда-то ее бабушка работала главным врачом в районной больнице и неплохо зарабатывала.
В доме послышались шаги, и дверь распахнулась:
– Ой, Настенька!– Мария Владимировна бросилась к дочери. Но дочь высвободилась из объятий матери:– Настя, ты чего? Что с тобой?
– Ничего. Я пришла поговорить на очень важную для меня тему. Папа дома?
– Нет, он ушел на работу. Так, пошли в дом.
Она открыла дверь и вошла. Настя постояла минуту, тяжело вздохнула и вошла за ней следом.Мария прошла на кухню и включила чайник:
–Завтракать будешь?– вопросительно посмотрела она на дочь.
– Не хочу, я уже завтракала, – Настя выдвинула стул и села, вытянув ноги.
– Ну а я поем, а ты давай выкладывай, что у тебя там случилось,
Настя немного подумала и начала:
– Мамочка, я бы хотела узнать правду о моем происхождении.
Мария Владимировна замерла и пристально посмотрела на дочь:
– Ну я вроде все рассказала тебе. Какую правду ты еще хочешь знать?
– Мама, ты обманула меня, я все знаю.Понимаешь, я все знаю,– сказала она чеканя каждое слово.– Ты поступила подло по отношению ко мне и Вадиму.
Мария встала и подошла к дочери, положила руки на плечи:
– О какой подлости речь?Расскажи мне все, что ты знаешь.
– Не хочу, мне даже противно об этом думать, не то, что пересказывать о том, что мне рассказал Владимир Николаевич. Да ты и сама все знаешь, не думаю, что он мне сказал неправду.
– А, ну тогда понятно. Все-таки и до тебя он добрался.Ну что я тебе могу сказать, оправдываться перед тобой не буду. Он сказал правду.
Настя соскочила и приблизилась к матери:
– Я тебе этого не прощу никогда. Ты сломала мою жизнь.Ты эгоистка и думала только о себе и своем мщение. Но прежде всего, от твоей мести пострадала твоя дочь и Вадим.
– Настя, дочка, не осуждай меня. Ты не знаешь о моей душевной боли, которую мне тогда пришлось пережить. Ведь он признавался мне в любви, целовал меня, а потом неожиданно, без всяких объяснений, переметнулся к Светке.
– Мама, ну ты хоть извинение у меня попроси. Неужели ты считаешь, что поступила правильно?
Мария Владимировна бросилась в ноги дочери:
– Прости! Дочка, прости меня!– Мария разрыдалась так громко, что они не услышали, как в дом вошел отец. Он прошел на кухню и увидел, стоящую на коленях перед дочкой Марию.
– А что это тут у вас происходит?– он снял фуражку и пригладил ладонью торчащие во все стороны редкие волосы.
Но Мария продолжала плакать, обхватив ноги Насти. Потом повернулась в сторону мужа и громко всхлипнув, вдруг схватилась за сердце и прошептала еле слышно пересохшими губами:
–Ой, умираю. Семен, прости меня, – и стала медленно валиться на бок.
Настя подскочила к матери и стала бить ее по щекам:
– Мама, мама! Очнись!
– Папа, вызывай скорую!– повернулась она к отцу.
Семен с трудом достал из кармана ветровки телефон и стал тыкать негнущимся пальцем кнопки.
– Скорая? Быстрее приезжайте, моя жена умирает.
Настя уже не слышала, что говорил отец, она подбежала к холодильнику и достала Корвалол.Трясущимися руками налила в кружку чуть не пол флакона и разбавила водой из крана.Подбежала к матери и приподняв ей голову, стала тихонько вливать лекарство в приоткрытый рот. Мария закашлялась и приоткрыла глаза.Она смотрела на дочь ничего не понимающими глазами.
– Мамочка, давай выпьем лекарство,–Настя поднесла кружку ко рту.
Мария скривившись , стала глотать противную жидкость.
Семен принес из комнаты и положил под голову подушку:
– Маруся, сейчас скорая приедет. Тебе получше?
– Болит, очень болит сердце,– она стала вертеться, стараясь лечь поудобнее.
За окнами послышался шум колес и через минуту в дом вошли врач и медсестра.
– Так, где больная?
Настя выскочила из кухни:
– Проходите скорее, здесь она.
Медики прошли на кухню и стали осматривать Марию.
Настя с тревогой смотрела на мать, потом дрожащим голосом сообщила врачу:
– Она сознание теряла, только сейчас в себя пришла.
– Так, мы сейчас ей кардиограмму снимем,– врач достал из чемоданчика электрокардиограф.– Девушка помогите маме раздеться.
Настя расстегнула халат и обнажила грудь матери.
Через несколько минут доктор держал перед собой кардиограмму:
– Ну что, везем в больницу, похоже на инфаркт. Леночка,– он посмотрел на свою напарницу,– сходите за носилками.
Когда Марию несли в скорую помощь, Настя беспрестанно плакала:
–Мамочка, ты только живи,– шептала она не переставая.– Я тебе все простила,– наклонилась она над матерью и прошептала ей на ухо.
Мария только слегка махнула рукой, говорить не было сил. К ней подошел Семен и спешно поцеловал в щеку:
– Ну ты там выздоравливай, не оставляй меня одного надолго. Я ведь без тебя пропаду,– и по его щеке побежала слеза. Он плакал, не стесняясь своих слез, слишком любил он свою Марусю и ему было все равно, что о нем подумают.
Когда скорая уехала, Настя подошла к отцу и обняла его, прижавшись щекой к его щеке.
–Папочка, все будет хорошо, не надо думать о плохом. Мама у нас сильная, она обязательно выздоровеет.
Отец посмотрел на дочь:
– Дочь, а что между вами произошло? Почему мама стояла перед тобой на коленях, и за что она просила прощение?
Настя подумала и потом произнесла:
– Можно я не буду тебе об этом рассказывать, если мама захочет, то расскажет тебе сама.
–Доченька, ты не обижайся на маму, она тебя очень любит,– он погладил ладонью ее щеку.
–Я уже не обижаюсь. Ладно, папуль, я пошла домой, а завтра мы с тобой поедем к маме.
Она поцеловала отца и развернувшись, пошла к своему дому.