В своих воспоминаниях, впервые изданных на Западе на английским языке в 1984 году, Галина Вишневская очень жестко критиковала советскую действительность.
Так, впервые попав на банкет в Большой Кремлёвский дворец (это произошло в середине 1950-х годов) и посмотрев на руководителей СССР вблизи, Галина Вишневская испытала следующие чувства:
Я вспоминала свои недавние скитания по огромной стране, с ее чудовищным бытом, непролазной грязью и невообразимо низким, буквально нищенским уровнем жизни народа, и невольно думала, что эти опьяненные властью, самодовольные, отупевшие от еды и питья люди, в сущности, живут в другом государстве, построенном ими для себя, для многотысячной орды, внутри завоеванной России, эксплуатируя на свою потребу ее нищий обозленный народ.
Единственными из советских вождей, кто удостоился более-менее лестной оценки Галины Вишневской, были Николай Булганин, которого певица назвала "интеллигентным" и Анастас Микоян, которого она почитала "темпераментным" и "индивидуальным".
Все остальные лидеры СССР тех лет остались в памяти Галины Вишневской:
Группой мрачных, квадратных идолов, молча и почти неподвижно стоящих в центре, а вокруг них - увивающиеся подхалимы.
И хотя за выступления в Кремле артистам хорошо платили, оперная дива считала их огромным унижением. В эти минуты она ощущала себя бесправной "крепостной девкой".
Здесь нужно отметить, что красной нитью через все воспоминания певицы проходит ее ностальгия по Российской империи и временам Николая II, которого она даже однажды назвала "Просвещенным Государем."
Интересное мировоззрение для гражданки СССР. Особенно если учесть, что Галина Вишневская родилась в 1926 году и царские времена помнить никак не могла.
Вероятно, такое мнение сложилось у нее после разговоров с различными "бывшими", которых после войны еще можно было встретить на улицах Ленинграда.
Впрочем, можно было бы понять стремление юной артистической натуры к аристократической красоте и совершенству. Но в какой-то момент ненависть к советской действительности вылилась у Галины Вишневской просто прямо-таки в одержимость.
Например, певица так описывала нервный срыв, который однажды произошёл с ней во время очередного банкета в Кремле:
Меня это великодержавное, лапотное хамство оскорбляло до глубины души, и однажды после выступления у меня началась за кулисами истерика. Какой-то фокусник, что передо мной выступал, побледнел от страха, отвел меня в угол и загородил собою, чтобы охранники не видели, что со мной происходит.
- Успокойтесь, что с вами!..
А я плачу, не могу остановиться: как они смеют… как они смеют…
Только я честно не понял: что они смеют?
При всем уважении можно подумать, что если бы Галина Вишневская выступала перед царем или его родственниками, у нее было бы меньше оснований чувствовать себя "крепостной девкой"?
Кроме того, по контексту воспоминаний речь идет не только (и не столько) о неких "камерных посиделках" с вождями, но и о больших банкетах в Кремле, на которые приглашались и вполне обычные советские люди: передовики производства и т.п.
Как мне кажется, Галина Павловна все таки перегнула палку в этом вопросе, поскольку ее собственная судьба была прекрасным примером того, что социальные лифты в СССР вполне себе работали:
Дочь непутёвых родителей, выросшая в бедности и едва не погибшая в блокадном Ленинграде, Галина Вишневская хорошо зарабатывала уже в первые послевоенные войны, будучи простой артисткой филармонии, а впоследствии смогла устроится в главный "Большой театр" страны, в котором сделала просто оглушительную карьеру и прославилась на весь мир.