Женька шла уже несколько часов, прижимая к груди годовалого Петьку. Сколько точно, она не знала. У неё мёрзло всё, что только может мёрзнуть, казалось, что даже внутренности превратились в лёд. Свою шубейку она сняла уже давно, укутала в неё сына, главное, чтобы не замёрз ребенок. Можно было бы зайти в придорожное кафе, оторгеться, деньги есть. Но Женька боялась попасться на глаза Захару или кому-то из знакомых, которые скажут о ней мужу. Он ведь наверняка уже организовал поиски. А возвращаться Женьке нельзя, никак нельзя. После побега Захар уж точно её прибьет. А потом и ребенка следом. На ней и так живого места нет. Переломы только недавно срослись, а синяки да шишки проходить не успевают, как новые появляются. Хорошо, хоть Петьку не трогает. Но это пока, а если Женьки не станет, выбросит, как щенка какого.
Почему Захар вдруг решил, что Женька родила не от него, было непонятно. Он и раньше отличался крутым нравом, а после того, как ему вдруг такое пришло в голову, совсем озверел. Дня не проходило без побоев.
Может и ушла бы Женька от мужа, если бы было куда. Да только вот нет у неё никого, только тетка, которая растила Женьку с тринадцати лет, после гибели родителей. Но тётя Лиза жила далеко, в Алупке. У Жени нет столько денег, чтобы туда добраться. Да и Захар будет её там в первую очередь искать.
Но ждать больше было нельзя, Захар стал опасен и Женька решилась. Дождалась, пока муж с друзьями, после сауны и почти полностью выпитой кеги пива, уснули под утро и, прихватив немного денег, выскользнула из дома.
Она не знала, куда идёт. Просто шла вдоль дороги, стараясь не попадать в поле зрения редких проезжающих машин. Заметив притормозивший у обочины джип, Женька замерла, а потом осторожно, стараясь ступать так, чтоб не хрустел снег и прячась за деревьями, пошла от дороги в глубь леса. Она очень надеялась, что на пути ей попадется какая-нибудь деревня.
Уже начали сгущаться сумерки, а лес всё не заканчивался, Женька почти падала от усталости. К тому же Петьку уже давно нужно было покормить. Но она не могла заставить себя дать ему грудь из-за холода.
"Потерпи, миленький, — мысленно уговаривала она сына, крепче прижимая к себе свёрток — потерпи."
Женька заметила очертания домов, когда уже почти потеряла надежду. В крайней к лесу избе не светились окна и во дворе не было следов на снегу. Справедливо решив, что дом пуст, Женька решительно вошла внутрь.
* * *
Максим прекрасно понимал, что спивается, но остановиться не мог. Да и не хотел. Как только в его голове появлялось просветление, перед глазами сразу вставала страшная картина из морга, изувеченные тела жены и дочки. И Максим снова наполнял стакан. Почти два года прошло с того дня, как многотонная фура сбросила автомобиль с обрыва, а легче не становилось. К тому же, он винил себя, что не смог тогда сам отвезти их.
Поначалу Максим пытался жить прежней жизнью. Ездил в офис, занимался делами. Но у него ничего не получалось, он никак не мог сосредоточится. Мыслями то и дело возвращался к трагедии. И Максим прекратил попытки. Купил старый дом в маленьком поселке в сорока километрах от города, переехал туда и стал запивать боль спиртным. За бизнес Максим не переживал. Дело было налажено хорошо, у руля остался его зам, надёжный друг и порядочный человек. И даже если бы это было не так, Максиму уже было все равно. Ему ничего не было нужно, он ни о чём не хотел думать. Только забыть. Потому и пил. Каждый день. Кое-кто из деревенских, видя, что у него водятся деньги, пытался набиться в собутыльники. Но под тяжёлым взглядом Максима так и уходили восвояси, ни с чем. За что и прозвали его в деревне бирюком.
В это утро, как впрочем, почти в любое другое, Максим проснулся от сильной головной боли. Ещё не открывая глаз, понял — что-то не то. В доме было тепло, как будто кто-то протопил печь. А ещё пахло чем-то... Черт! Пахло печёным.
Морщась от боли, Максим поднялся с кровати, вышел на кухню и замер в дверном проеме. В печи потрескивали дрова, на столе, на блюде, горкой лежали оладьи, а на старом диване у окна крепко спали молодая женщина и младенец.
Сам не понимая, зачем он это делает, Максим вернулся в комнату, взял свое одеяло и укрыл незваных гостей. Потом достал из холодильника бутылку, налил полстакана, выпил, закусил оладушком. Подумал немного и убрал бутылку обратно в холодильник. Впервые за два года перед глазами Максима не стояла страшная картина. Впервые ему не хотелось забыться. Он просто смотрел на спящую женщину, сидя за столом, и думал, что же такого должно случиться в жизни, чтобы оказаться с маленьким ребенком в такой глуши зимой. Да к тому же ночью.
Ещё до конца не проснувшись, Женя почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она открыла глаза и рывком села на диване. Напротив, за столом сидел мужчина и, сдвинув брови, смотрел на нее. Тяжёлый взгляд, заросшее щетиной лицо. Он был похож на дикого зверя, готового в любую секунду броситься и разорвать жертву.
— Я... Мы... — проблеяла Женя — Мы уйдем, как только Петька проснется.
— Есть куда? — хрипло спросил Максим.
Женя отрицательно помотала головой.
— Оставайтесь. Есть ещё комната, — мужчина показал глазами на дверной проем за печкой. — Зовут как?
— Женя, — ответила тихо.
— Я Максим. Кровать там есть, сейчас матрас принесу.
Он вышел в сени.
"Бирюк какой, — глядя вслед Максиму, подумала Женя. — Но вроде смирный."
С матрасом в руках вошёл Максим. Молча закинул его в комнату и, так же молча, вышел.
Женя посмотрела в окно, Максим чистил от снега дорожки. Потом прошла в маленькую, похожую на чулан, комнату. Раскинула на кровати матрас, постелила найденное в шкафу белье и вышла на кухню.
Вернувшись в дом, Максим сразу учуял почти забытый запах борща. На диване сидел проснувшийся Петька и играл грязными пассатижами Максима.
— Обедать будете? — робко спросила Женя.
— Позже, — бросил коротко и снова вышел.
"В полицию пошёл,— почему-то решила Женя. — А у Захара в радиусе ста километров всё схвачено. Надо уходить."
Но уходить не хотелось. Хозяин дома хоть и был бирюком, но рядом с ним почему-то было спокойно и совсем не страшно.
Максим вернулся быстро. Едва выйдя из-за угла, сразу увидел свою гостью, семенящую в сторону леса с ребенком на руках. Он нагнал её в два прыжка.
— Ты же говорила, идти некуда,— рявкнул он.
Женька вздрогнула.
— Куда-нибудь пойдем.
— Куда-нибудь?!
Он схватил упирающуюся женщину за шиворот и поволок в дом.
— Нам нельзя обратно, — пытаясь вывернуться, плакала Женька — Захар убьёт нас. Сначала меня, потом Петьку.
—С чего ты взяла, что я собираюсь кому-то вернуть вас?— спросил Максим уже в доме — И что это за Захар такой?
— Мой муж, отец Петьки. Вы же в полицию ходили?
— И почему это ты так решила? Вот, смотри. В магазин я ходил.
И Максим вывалил на диван содержимое пакета. На покрывало высыпались продукты вперемешку с детскими игрушками.
— Значит, давай договоримся, — Максим сел за стол — ты мне всё рассказываешь, а я не иду в полицию. Договорились?
Женька кивнула.
—Ну вот и ладненько. Значит вечером, после бани, поведаешь мне свою историю. А сейчас давай, наливай борща.
Максим улыбнулся и Женька подумала, что не такой уж он и бирюк.
* * *
— Документы при себе?— спросил Максим, выслушав Женькин рассказ.
Получив утвердительный ответ, взял телефон и набрал номер.
— Олег, — услышала Женька — есть разговор. Сможешь завтра приехать?
Заместитель Максима приехал прямо с утра. Обрадовался, увидев друга чисто выбритым и абсолютно трезвым. Разговаривали Максим и Олег в комнате, при закрытых дверях. И как Женька ни старалась, слов разобрать не смогла.
— В общем, ты знаешь, что делать, — провожая друга, сказал Максим. — Напряги юристов фирмы, подключи связи. Деньги тоже, если понадобится.
* * *
Они жили под одной крышей уже почти месяц. Женька даже самой себе боялась признаться, что Максим нравится ей. Даже Петька всегда радовался, при виде мужчины. Улыбался и что-то рассказывал ему на своем, тарабарском, языке.
К концу четвертой недели, Максим выгнал из гаража машину.
— Я в город, — сказал Женьке — Вечером вернусь.
Но вернулся он только на другой день. Женька не спала всю ночь, пытаясь сквозь завывания ветра услышать шум мотора.
— Вот, —Максим положил на стол документы.
— Что это?—Женька взяла в руки бумаги.
— Свидетельство о разводе. Тебя с мужем. И не бойся ничего больше. Он к тебе за три километра не подойдёт.
— Спасибо, — она с трудом верила в свою свободу.
— Я завтра уеду,— продолжил Максим. — Совсем. Нужно работать. Вы с Петькой можете жить здесь. В моей комнате, на полке, деньги. На первое время вам хватит.
Радость от свободы сразу сменила щемящая тоска.
Женька смотрела, как джип рванул с места так, будто Максиму не терпелось быстрее уехать. На глаза навернулись слезы. А когда машина скрылась за поворотом, она не выдержала и заплакала. Будто почувствовав настроение матери, громко заревел Петька. Женька бросилась его успокаивать и за Петькиным ревом не услышала шума мотора.
Дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился Максим. Без каких-либо эмоций на лице широким шагом подошёл к Женьке и обнял как-то неловко, неуклюже.
— Собирайся, — буркнул в самое ухо.
— Куда?— не поняла Женька.
— Па -па, — перестав реветь, произнес Петька.
— Ну вот, — Максим посмотрел Женьке в глаза. — Ребенок больше тебя понимает. Но так и быть, возьму тебя, глупую, замуж. Если, конечно, ты не против стать женой бирюка.
— Я не против, — в груди будто что-то упало и рассыпалось на множество маленьких искорок, а рот сам собой растянулся в счастливой улыбке.—Я как Петька, обеими руками за.