Фм1. Это слова сокровенные, которые сказал Иисус. Записал их Дидим Иуда Фома. И он сказал, что нашедший истолкование этих слов не вкусит смерти.
«Слова сокровенные», означает, что в них есть внутренний, духовный смысл, и что не стоит их воспринимать только буквально. А буквальное восприятие иногда заставляет засомневаться в адекватности автора. Например, какую пищу уму дадут вот эти слова, если мы не находимся в парадигме духовного восприятия смысла: «Тот, кто не возненавидит своего отца и свою мать, как Я, не сможет стать Мне учеником» Фм 101 (ср. Фм 55, Лк 11:9).
Подбирая ключ к подобного рода «странности» стоит вспомнить о словах Иисуса: «И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои». И еще вот это место: «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин 8:44). И в этом месте: «И мир проходит, и похоть его, а исполняющий (ποιῶν) волю Божию пребывает вовек» (1Ин 2:17). Исполняющий, творящий, делающий, наполняющий духовным смыслом плоть слова, суть одно. Не это ли имеет в виду Иисус во фразе «нашедший истолкование этих слов»? Некоторую окраску смысла в стихе 1.0 (см. подстрочный перевод) дают нам слова «кто-то падающий на смысл этих слов». Нахождение кого-то сверху смысла этих слов по букве, переведенное на русский как «нашедший истолкование», также говорит о наличии духовного, высшего по отношению к букве смысла.
А «не вкусит смерти» тот, кто найдет духовный смысл этих слов соединит внутреннее с внешним,сделает двоих одним, что дух уже не будет только духом и душа конкретной истины уже не будет душой, но спасется, и не вкусит смерти.
Почему идет речь о вкушении смерти, как пищи? Вспомним в этой связи о том, что «буква убивает, а дух животворит» (2Кор 3:6), и буквальное понимание, как вкушение чревом-разумом внешнего человека «смертоносных букв», ведет к познанию лжи.
Дидим Иуда Фома, как подписался автор в первых строках Евангелия, есть тот самый Фома неверующий по прозвищу Близнец, родом из Галилеи, как и почти все двенадцать апостолов. Два из трех его имен переводятся как «близнец» с греческого и древнееврейского (арамейского). А третье, а точнее второе по порядку имя не отсылает ли нас к апостолу Иуде и его образу на страницах писания? Это предположение становится небезосновательным, если принять во внимание факт, что Фома назван «одним из двенадцати» по воскресении Христа. А наряду с апостолом Иудой, и больше никто из апостолов «одним из двенадцати» на страницах писания не назывался.
То, что Фома – дважды близнец (Дидим, Фома), говорит нам о некоей мудрости. А наречение имен на древнееврейском (Фома) и греческом (Дидим)отсылает нас к Ветхому и Новому заветам.
Аллегорический смысл Апостола Фомы –практический опыт, как нам известно из книги Александра Фарзалиева «Идентификация Бога». И снова мы встречаемся с дуализмом, а ведь само понятие «близнец» ведет нас именно к нему. Два имени Фомы суть практический опыт ветхозаветного и новозаветного человека. И, если новозаветный человек хочет убедиться на практике, что воскресшая Истина - это точно та же истина по плоти, только обретшая духовный смысл, целостность, то какой практический опыт получает ветхозаветный человек?
Некоторые источники трактуют имя Фома от תּאום – близнец. В Септуагинте слово «близнец» однозначно транслируется в Δίδυμος. Корень древнееврейского слова близнец תּאום (по нумерации Стронга 8380) происходит от глагола תּאם (по нумерации Стронга 8382) - быть совершенным, целым, что открывает нам еще одну грань образа Апостола Фомы.