Шахта. Начальство запрещало нам играть в карты, но мы всё равно играли. Забирали колоду, на следующий день мы приносили новую и ещё про запас. В общем, с нами боролись, но сия борьба желаемых результатов не приносила.
Работали мы в первую (утреннюю) смену. Была какая-то крупная авария, лава стояла и, соответственно, добыча угля на нашем участке не велась. Приехал надзирательный чин из вышестоящей организации и в сопровождении главного механика шахты вместе с начальством нашего участка отправились в лаву.
Угольный пласт шахта отрабатывала в тайге далеко за чертой города. Наряд мы получали в АБК, переодевались в шахтёрскую спецовку, получали в ламповой свет и самоспасатель, садились в вахтовки и ехали в тайгу. Обратно возвращались также вахтовками, другим транспортом добраться до рабочего места не представлялось возможным. Можно было приехать и уехать личным транспортом, но каждую смену не наездишься, хотя изредка в порядке исключения такое бывало.
Директор шахты и всё начальство рангом ниже также ездили в дежурках вместе с рабочими. Правда, иногда директора привозил личный шофёр в «Волге», если он приезжал один без многолюдного десанта «белых касок». Но в тот раз директора не было, поехал главный механик. Шишка тоже крупная, как-никак третье лицо после гл. инженера и непосредственно самого директора.
В каптёрке разных железяк понабрали; мало того, что на наряде обсудили рабочие вопросы, так ещё и вся дорога в тайгу была занята разговором о ремонте. Каждый день простоя больно бил по карману, поэтому остаться на голом тарифе без премии никому не хотелось – ни начальству, ни рабочим.
Несмотря на большой объём работы, мы по-стахоновски в ударном темпе завершили ремонт и ещё успели включиться и выдать на-гора тонны угля. Естественно, домой поехали в приподнятом настроении. Сели мы в свой дежурный автобус и начальство с нами, включая и инспектирующего чиновника из треста. В бодром расположении духа ребята достали игральную колоду, на колени постелили картонку и начали раздавать карты. Чин из треста немало возбудился от невиданной наглости шахтёров, подскочил с места и рванулся к ребятам:
– Карты!.. Нельзя!..
Наш механик поймал его за рукав:
– Пусть играют.
Трестовский чиновник опять за своё:
– Нельзя же!..
За нашего механика вступился главный механик шахты. Он махнул ему рукой:
– Да сядь-же ты! Не обращай внимания.
Чиновник сел на место, но бурчать не перестал:
– Расповадили вы их...
Гл.механик вступил в спор с чиновником:
– Они же не на рабочем месте играют. А по пути на работу и после работы пусть играют.
Чиновник никак не успокоится:
– Игра в азартные игры запрещена!
Гл.механик смеётся:
– Ни одной инструкцией не запрещено играть во внерабочее время.
Чиновник начинает для убедительности размахивать руками:
– А вы без инструкции должны понимать, что они проигрывают друг другу деньги. Потом жалобы от их жён пойдут.
Механик участка заверил:
– В дороге шахтёры на деньги не играют. А вот время скоротать в дороге – это ДА.
В это время на картонке развернулась оживлённая борьба за возможность повесить «погоны». Страсти в пылу азарта разгорелись нешуточные. Чиновник покосился на них:
– Лучше бы работу так дружно обсуждали.
Механик участка воскликнул:
– Они своё дело знают! Аварию устранили? Устранили. Лаву запустили? Запустили. Угля в конце смены дали? Дали. Теперь имеют право отдохнуть.
Бригадир молча слушал разговор начальства, потом спрашивает чиновника:
– А в шахматы можно играть?
Чиновник не сразу сообразил подкола:
– В шахматы можно. Шахматы – игра интеллектуальная, а не азартная.
Бригадир усмехнулся:
– Попробуй сыграть с ними одну партию – они такую комбинацию разложат, что с четырьмя тузами на руках «дураком» останешься, ещё и «шестёрок» повесят.
Механик участка добавил:
– На деньги можно и в шахматы играть. Вон, на турнирах гроссмейстеры какие деньжища отгребают, нам в шахте такие не заработать.
Мало-помалу чиновник остыл и в разговоре с начальством шахты переключился на другую тему.