Если есть тревога, значит, человек живет. Как и лихорадка, тревога свидетельствует о том, что внутри человека идет борьба.
Ролло Мэй «Смысл тревоги»
Думая о Вашем вопросе, я размышляю о возможном желании, которое стоит за потребностью избавиться от тревоги. Таким желанием могло бы быть спокойное и безоблачное существование, в котором нас бы ничто не трогало и не волновало. Однако, такое отрешенное состояние, пожалуй, сродни лишь богам или роботам, но не человеку.
Для человека же тревога, как и любое другое чувство, неотъемлемая часть его существования. Любые изменения во внешней и внутренней жизни предполагают необходимость адаптации к неизвестности, а значит и тревогу. Пандемия, потеря близкого, СВО, внутренние конфликты (между влечениями и нормами/требованиями, величием и ничтожностью, желанием быть принятым и одиночеством и т.д.) – всё это «раскачивает лодку» предлагая человеку найти внутренние ресурсы роста через сложности.
Вопрос, с моей точки зрения, не в том, есть ли тревога или нет, а в том, насколько мы способны психически её переработать, понять про что она для нас, найти для неё конкретное место в нашем психическом. Тогда она перестала бы быть разлитой внутри нас чем-то непонятным и аморфным, а стала бы конкретней, не такой всё затапливающей и обесточивающей.
В этом смысле я бы разделил тревогу на изматывающую (или терзающую) и творческую. Я не случайно употребил слово творческая, так как любое творчество и развитие предполагает некоторый уровень тревожности. Любая попытка разрешения каких-либо внутренних или внешних конфликтов сразу же запускает тревогу, как неизменный спутник всего неизвестного и нового. Эмми Ван Дорцен в «Повседневные тайны» пишет: - «Кьеркегор… считает тревогу переживанием, решающим для духовной жизни, и признаком того, что человеком прилагаются серьезные усилия по преодолению парадокса существования…»
Каждый день мы встречаемся со множеством вызовов. Шанс не спуститься в изматывающую тревогу только в том, чтобы встречаться с ней лицом к лицу. Пауль Тиллих такую встречу назвал мужеством. Он пишет: -«..тревога стремится стать страхом, чтобы обрести объект, с которым может справиться мужество.… Тревога толкает нас к мужеству, так как альтернативой мужеству может быть лишь отчаяние. Мужество противостоит отчаянию, принимая тревогу в себя..»
Пауль Тиллих пишет «..тревога стремится стать стррахом..» и я с ним согласен, так как стать страхом значит лучше что-то понять о себе. А когда мы себя лучше знаем и понимаем, нам всегда спокойнее. В этом смысле любая психическая внутренняя работа приводит к росту способности (мужества) принимать тревогу на себя и в себя, не разрушаясь при этом и не затапливаясь. Психическая работа сопоставима с заботой о своем телесном здоровье. Тот, кто занимается физкультурой, обычно чувствует себя бодрее и может вынести больше физических нагрузок. Тот, кто развивается психически, способен лучше справляться с тревогой.
В целом снизить уровень тревоги помогает развитие способности выдерживать непредсказуемость и опыт субъективизации, с помощью психотерапии или психоанализа. Такой опыт ведет нас к внутренней устойчивости, через лучшую интеграцию и понимание себя и того что нами движет. Если первый психический путь совладания с тревогой невозможен, то у нас остается два оставшихся пути: моторная разрядка напряжения в действия (к примеру, не выдержав неопределенности отношений первым их разорвать) и соматическая разрядка в тело (к примеру, панические атаки или более серьезные телесные реакции и заболевания).
Также, с моей точки зрения, важно держать в голове, что тревога может быть/стать чем-то интересным о нас самих (помните про творческую составляющую). Интерес может соблазнить (в хорошем смысле) нас на путешествие вглубь себя, в увлекательный процесс самопознания и развития.