Начался год в Сочи. Первый день, 7000 шагов. Через пять дней просто упала в кровать , адаптация проходила сложно. Ну а потом все пошло по плану и похудение тоже. Помните же сколько раз я в этом году выпадала из протеза? Много. А когда силикон становится большим, придется думать, как не потерять мобильность. Хотя думать должна не я, протезист. И сопровождать меня хотя бы ментально. И ответы на вопросы должны быть обязательно. И они были. Но мне нужны были ответы профессионала. А с этим была напряженка. Мне советы давала Зоя Вакулова. Ну а я по привычке оправдывала этого персонажа, моего протезиста.
А что тогда делала я? Я строила подпорки. Мне казалось, что мне это помогает. Наверное помогало в тот момент. Поролончики, салфеточки, бинты, резинки. Спустя полгода я поняла, что советы и указания мне должен давать протезист. Вообще целых пару лет я к своему протезисту относилась с придыханием. Я потом объясню мое поведение. Слава богу, я пришла в себя. Конечно с чужой помощью. Иногда очень полезно, когда посторонний человек задает тебе очень важный вопрос. В моей жизни так случается иногда. И я очень благодарна этим людям. Но до вопроса было далеко.
А знаете, что бывает, когда функциональность протеза уменьшается? Вес тела перестает равномерно распределяться на левую ногу и на правую. Ты неосознанно бережешь протез, и основная тяжесть ложится на единственную ногу. Какие последствия у этого ? Устаешь. Уже не можешь пройти столько сколько хочешь. Поэтому в Севастополе я еще держалась из последних сил, а Кавказские минеральные воды уже пошли в минус. Но до возвращения домой был месяц, поэтому у меня получилось. Но моя правая ножка очень плакала, потому что из-за напряжения она иногда горела. Ничего хорошего.
Когда я приехала в надежде на то, что мне заменят чехол, который мне был велик, меня ожидало разочарование. Его не было. Что это обозначало? Что я поеду в Анапу на протезе, который мне велик. Я приняла это. Но был еще нюанс, который мне не нравился. На улице у нас интересное время, а протезы немецкие. Когда будет силиконовый чехол никто не знал. И тогда я опять не обратила внимания на то, что протезисту было по фигу, что я буду ходить на ноге, которая мне не подходит. Но ему же не ходить. Ходить мне. Поэтому я помчалась к технологу, она все знала. И она нашла мне чехол, буквально на моих глазах. Я была счастлива и запомнила эту женщину.
Я поехала в Анапу, на протезе, который мне был велик. Но десяточка, она все равно много чем рулит в моей жизни. Поэтому я ходила. Но большой чехол внес коррективы. Дня на четыре я слетела. Ну потерла я всё. Сделала просто перерыв. Но помните же, у меня все получилось, и Керчь, и Краснодар, и парк Галицкого. Я молодец. Я подпирала себя поролончиками, одноразовыми пеленками, увлажняла влажными салфетками, и все равно осознание не приходило. Осознание того, что протез за несколько лямов не может портить мою жизнь. А он реально портил. Я напрягалась, терпела боль, и залечивала потертости. Фак.
Я приехала из Анапы первого июня, билет в Питер, был на 23 июня. Три недели. За три недели можно сделать много. Но никто не торопился. Но я же ему верила. Именно поэтому он не торопился вообще. Почему? Не знаю. Но я продолжала верить. Но перемен не было. В итоге дней десять ушли в никуда. А потом мы все таки подошли к началу. И меня сразу напряг размер лайнера. Культя у меня из овна и палок. А с учётом того, что я худела и многие мышцы не работали, она просто обвисла, как тряпочка. Но протезистов учат измерять размер по определенным правилам. И мы получили то, что получили. А мне казалось , что через два дня все с меня слетит. Но другого то чехла не было.
Хотя чехол был не самым страшным в той конкретной технологии. С чехлом, который мне не нравился, я смирилась. А не надо! Это Вам не нравится! Так не должно быть. Ну а при про ср анн ом времени, гильзу мне переделывать не стали. Я с таким не сталкивалась , поэтому не напрягалась. Чехол на сорок, гильза на сорок два. Протезист знал, что я улетаю на три месяца. О чем он думал в тот момент? Не знаю. Но догадываюсь, что ему было по фигу, что со мной будет. Я же буду далеко, его это не касается. А я ему продолжала верить, как богу. Я даже не предполагала, в какую опу я попаду, благодаря ему.