Старец Иона Киевский, пожалуй, один из самых необыкновенных святых, который был прославлен в лике преподобных. Сохранившиеся его рукопись свидетельствует о многих чудесных явлениях, избавлениях от бесов и множество совершенно неожиданных ситуаций. Известно, что многих он и отводил от пьянства. Сам старец описывал, что происходило с ним, если он грешил.
Мы уже писали о нем и приводили несколько случаев, и они нашли большой отклик у читателей, но оказалось, что его практически не знают. В конце статьи будут ссылки на предыдущие материалы о нем. При желании, можно узнать больше.
А сегодня пойдет речь о том, как Пречистая Дева явилась старцу и это событие старец описывает настолько смиренно и кротко, что понимаешь, насколько велик этот преподобный Иона Киевский. Потому что он был простой, как и многие из нас, но достиг святости. Всё бывало, как и у всех, но он шел к намеченной цели - спасти душу.
Стоит сказать и то, что старца недолюбливала братия, он претерпел много неприятностей, клевет, оскорблений и поношений. А ведь мы все с этим сталкиваемся тоже. И вот потому-то нам и интересен путь этого дивного молитвенника и подвижника.
Свое повествование он начинает так:
Зная недовольствие на меня старшей братии, что я принимаю богомольцев и этим причиняю им много неприятностей и трудов, я решился никого не принимать и заперся в своей келлии. На праздник Трех святителей: Василия Великого. Григория Богослова и Иоанна Златоустого я пришел от ранней обедни, приобщился Святых Таин, запер келлию на крючок, разделся, помолился Богу и сел к столу, который был приставлен к стене. Сижу и занимаюсь чтением Исаака Сирина. Уже отзвонили к поздней обедне.
При входе в келью, обычно в монастырях творят Иисусову молитву. И вот в этот самый момент он слышит голоса с молитвой. Дверь открывается и остается открытой, входят какие-то люди и говорят:
"А он занимается".
Старец подумал, что это пришла Мария, которая была в свое время достаточно болезной, она не владела руками, говорила очень мало и непонятно, скорчена даже была... У нее все конечности были в плачевном состоянии. Но однажды случилось чудо и ее исцелила Матерь Божия, которая явилась буквально ей на яву. И старец Иона, зная, что из Лавры она часто заходит к нему за духовным общением, подумал, что Мария пришла его навестить. Но дело в том, что старец в какой-то момент рассердился, потому что лукавый всех желает запутать, ввести нас в гневливое положение.
Не стоит думать, что кто-то должен быть как аленький цветочек. Жизнь прожить - не поле перейти. Это ведь к нам ко всем относится. Попробуй сначала свой гнев украти, а потом других и осуждать не сможешь, познаешь как это трудно на практике. Мы же все на словах только правильные, ответственные и рассудительные, а на деле... Потому старце не нужно осуждать, а нужно вынести из этой ситуации урок, что собственное и сделал праведный Иона.
Вот как он пишет о том:
Я ужасно досадовал на себя, почему я оставил дверь не запертою, а потом сержусь на пришедших, что здесь живут люди и келии отапливаются дровами, а эти вошедшие какие-то без понятные. Пришедшие ко мне подходят на середину келии, и одна из них голосом нежным, женским и говорит: "А он-таки занимается". Сказав это, стоят. Я и внимания на них не обращаю и не оглядываюсь, а сижу, сержусь на себя, почему я так невнимателен, что не заложил дверей. Когда я сказал, что не буду никого к себе принимать и дал пришедшим понять, что они не вовремя пришли до монаха и что они постоят и уйдут, и сижу себе, а те стоят и молчат и не уходят. Прошло довольно времени, я все никакого на них внимания не обращаю. Потом пришла мне мысль гневная: эти люди не имеют понятия, что сейчас большой холод, на дворе зима, и холод входит к человеку, бросают незатворенною дверь настежь. Разве это можно делать здравомыслящему человеку, не затворять зимой дверь? Дам им понять, повернусь круто на скамейке в правую сторону с тем, чтобы на них не взглянуть, а встать и идти прямо к двери и затворить.
Только так подумав, старец поворачивается к пришедшим и дерзко так, хотел было идти к двери, как вдруг, пишет он:
... быстро стал на ноги и что же? Увидел Владычицу Госпожу Матерь Божию стоящую и с Нею святых. И я упал мертвым на землю.
А дальше было так:
Не помню, сколько времени я лежал, и только тогда пришел в чувство, когда Владычица благоизволила коснуться Ее Всесвятою рукою моей головы гордой и грешной и сказать: "Дух его в нем есть". И как молния пролетела жизнь по всему моему телу, и я сказал:
"О Владычица Истинная Мати Божия, прости меня окаянного, паче всех живущих на земле".
- "Встань на ноги твои".
Но я, окаянный пес, лежал; какой стыд и страх объял меня, выразить невозможно. На кого я, окаянный, мыслил, гневался и гордостию хотел доказать мое сожаление; скорбь, страх выразили все мое тогдашнее положение стыда, боязни, объявших меня.
Я рыдал горько-горько и встать от ужаса никак не мог.
Владычица же Всемилостивая повелевает мне и ласково говорит:
"Успокойся, встань''.
Но куда мне встать, скаредному гордецу, да и пред Кем? Владычица стоит и ожидает, пока я успокоюсь.
Когда я несколько успокоился. Она подняла меня скаредного за левую руку, я встал на колени, Она, Владычица, и говорит мне ласково:
"Ты, помолясь Богу, Мне и всем святым, положил никого не принимать. И вот мы пришли к тебе, на сей жезл, гони нас, гони нас всех, гони, ты такой завет заключил в твоей мысли, то и делай - гони нас! Ты все это рассмотри сам, ты труслив, малодушен, ты все заботишься о нападающих на тебя. Напрасно ты думаешь, они объюродили от своих страстей, сами не знают, что делают, поддались врагу - диаволу. Жаль их, и ты о них жалеешь сердцем и делаешь, да спасутся они, аще на сие благоизволит Всеблагий Бог. Ты же укрепись мужеством, и ко всему доброму будь готов, иди путем, на который поставлен, и приходящих к тебе всякого племени, пола и возраста не отгоняй, но всех принимай. Дух Святый повелевает им, наставляет, и они идут к тебе".
Конечно, произошедшее старца не просто впечатлило, ему казалось, что настал "конец света", потому что осознал, что гнев настолько может быть разрушителен, что Пречистая явилась ему и вдруг говорит "... и нас гони!" Услышать от Богородицы такое, это страшно...
Старец пишет:
Много-много благоизволила Всеблагая Владычица говорить мне о всех и о всем. И говорила это Она при свидетелях, пришедших с Нею: свт. Василии Великом, Григории Богослове, Иоанне Златоусте, свт. Николае Чудотворце, святом великомученике Георгии Победоносце, святом великомученике Меркурии Феодоре Тироне и святом Григории Акрагонтийском. Все эти святые предстояли Владычице с великим благоговением - все это они слушали. Потом говорит:
"Блюди и храни это навсегда; дверь твоей келии никогда и никому затворена да не будет для входа к тебе, а всегда открыта для всех. Проводи нас. Помни же, пусть дверь всегда будет отверзста всем".
Я проводил их на самое крыльцо. Владычица повелела мне возвратиться в келию, и я возвратился в келию и дверь келии не смел затворить две недели.
Гордыня охватывает всех нас, старец тоже подвергался этим грехам, но в этом и было поучение от Пречистой. Это еще и нам всем поучение. Не стоит думать, что монахам нужно только хранить себя. Мы все должны исполнять заповеди и стараться при падении в грех, скорее подниматься. Грехи наши повторяются, но одежда, которая запачкана нуждается в стирке, так и душа наша нуждается в очищении в Таинстве покаяния.
Старец так завершает свое повествование:
Я помнил, что Владычица сказала отложить гордость, презрение и принимать всех, но у меня не хватило ума понять тайны Божией, и дверь моя была всегда настежь. Многие из братии видели, что такой страшный мороз, а дверь у меня настежь. В келлии моей было, как и всегда, тепло. Вспомнил я только тогда, когда Владычица изволила мне подтвердить, чтобы дверь моя всегда была для всех отверзста, а я говорю:
"Как же, Владычица, я человек и боюсь холода, у меня в келии холодно будет, и я не снесу, так как теперь сильный мороз".
Владычица улыбнулась и говорит:
"Ничего, пусть будет так, а в келии твоей всегда будет тепло".
И дивное дело - на дворе мороз, а дверь у меня открыта, и в келии тепло. Многие братия, проходя мимо моих дверей и видя дверь отворенной, закрывали, а я опять открывал. Так делали мои келейники, но я велел им отворять. И так было недели две. А потом мысль пришла, что это не к тому.
Слава Богу за все!