Это я об удивлении. О своем недавно испытанным величайшем удивлении поведением и мыслями девушки. Обычно я пишу рассказы по своим весьма далеким воспоминаниям. Это получается потому, что хочется сохранить в записи не любые воспоминания, а только самые значительные, яркие, запоминающиеся, которые в нашей обычной жизни весьма редко происходят.
И из этих далеко не все, а только лишь самые приятные. Но дело не столько в этом, сколько еще и в том, что оценить случившееся событие, понять его значение можно далеко не сразу, а только после того, как пройдет достаточно времени со дня его появления. Это достаточно может быть длиной более 10 лет.
И вот совсем недавно в начале августа произошло такое грандиозное событие, такое значительное по его впечатлению на меня, что его мне захотелось описать, чтобы его сохранить, сразу после того, как оно произошло. Нас с Неличкой пригласила на дачу наша дочь Ниночка, чтобы познакомить нас с только что родившейся нашей правнучкой, которую привезли на дачу.
Мы поехали в понедельник с утра, так как в это время дороги более свободны и легко проехать. Быстро приехали. В 11 часов нас уже встречала дочь, и знакомила с правнучкой, которой было полгода. Я пришел в нашу комнату наверху, увидел пианино, а, так как я давно не играл, то решил попробовать поиграть. Вот во время моей игры, как только она началась, и произошло то событие, которое является темой рассказа. То, что я играл и то, как я играл, имело большое значение. Поэтому я сделаю попытку это проиллюстрировать. У меня есть запись своего исполнения именно того произведения гениального композитора, во время исполнения музыки которого и произошло это событие. Исполняй я другую вещь или исполняй ее хуже, то это событие могло и не произойти. Эту запись можно посмотреть и послушать.
Это великое произведение замечательного композитора Людвига Ван Бетховена «Патетическая соната», которая при жизни гения считалась современниками лучшим творением величайшего мастера. Мне это произведение безумно нравилось с самого раннего детства, но я тогда и подумать не мог, что смогу сам его исполнить.
Дверь в мою комнату была приоткрыта, а я сидел прямо перед дверью. Вдруг во время исполнения я кинул взгляд в сторону двери и увидел, что дверь уже полностью открыта. В двери стоит девушка. Личики девушек не только прекрасны, не только таковы, что ими нельзя не любоваться, забывая обо всем на свете, но и чрезвычайно выразительны. Девушка, очевидно, сама ни о чем не подозревая и не догадываясь, выдает своим личиком такие глубокие чувства, которые невозможно выразить никакими словами. При этом самое удивительное в том, что девушка своими выразительными глазками может выразить не одно чувство, а сразу несколько, богатейший аккорд чувств. Личико этой девушки было особенно выразительным. Как я узнал позже, это поэтесса, а это особенные люди, у них сплошь и рядом бывает и не только бывает, а и должно быть что-то особо замечательное и не такое, как у всех!
На личике этой девушки был богатейший аккорд чувств, в котором были одновременно и крайняя степень удивления моей игрой и в тоже время и восхищение ей. Так, как слушала мою игру эта девушка, с таким наслаждением и удивлением, меня не слушал до этого никто. Я играл ей непрерывно целый час, произведения Чайковского, Шопена, Рахманинова, Листа, а девушка все слушала и слушала с таким же удивлением и восторгом! Я даже представить себе не мог, что меня можно так слушать!! Мне иногда говорили, слушая меня из другой комнаты, и занимаясь, в основном разговорами, «спасибо за музыку», но часто ничего не говорили, не обращая ни малейшего внимания на доносившееся от меня бренчание.
Правда, иногда, чрезвычайно редко – эти события по пальцам можно перечесть – некоторые дамы заходили в комнату, в которой я играл, и набравшись терпения, выслушивали одну или две вещи в моем исполнении, но никто ни разу меня так не слушал, как эта девица. Я даже жалел, что в то время мог играть, не повторяясь, всего час, так как мы только что целую неделю провели в пансионате, и я эту неделю не играл и часть произведений забыл. Я играю только наизусть, для чего надо непременно все досконально помнить. Чтобы перестать играть какое-то произведение, пусть оно самое замечательное, мне достаточно забыть всего лишь один такт из всего произведения, так как забытый такт останавливает у меня что-то такое, что позволяет мне играть. У меня не получается пропустить забытое и играть дальше. Если я что-то забыл, то перескочить через это я не могу. Удивительно не это, далеко не это, а то, что я вообще что-то играю.
Я же совсем не умею играть. Люди, умеющие играть, ставят перед собой ноты и свободно играют по ним любую вещь, а я так не могу. У настоящих пианистов пальчики сами тянутся к нотам, которые пианистка видит, а у меня этого нет. Мои пальцы тоже сами тянутся к нотам, я при этом не понимаю даже к каким, но при этом они подчиняются мелодии, которая сидит где-то у меня внутри. Именно сидит, а не поется. Я не в состоянии ничего запомнить, если я не понимаю мелодию. Я не умею играть, глядя в ноты, так как я этому никогда не учился. Я начал с того, что в тридцатилетнем возрасте играл одним пальцем мелодии из произведений Шопена, а потом пробовал и Бетховена. Но с Бетховеном одним пальцем у меня ничего не получалось. Это не Шопен. Здесь пришлось ограничиться всего одним тактом гениального произведения, но сыгранным обеими руками, что было невероятно трудно! На это ушло много времени, которого у меня не было в те времена. Я был при этом абсолютно уверен, что тем дело и ограничится, но совершенно неожиданно для меня оно двигалось дальше и этот процесс еще продолжается по сию пору. Я дал ссылку на свое исполнение первой части сонаты Бетховена, сыгранной только сейчас, а не тогда, когда это исполнение слушала эта девушка. Тогда я играл не всю первую часть этой сонаты, а только лишь тот ее кусочек, который повторяется дважды. След от этого еще остался. Я сейчас эту первую часть этого произведения играю значительно свободнее и легче, чем ее продолжение. Я ценю эти произведения за то, что при их исполнении можно выразить глубокие чувства, которые иначе выразить невозможно, и глубина этих чувств, выражаемых музыкой, безгранична!
Вот это событие, как я играл и как меня с каким упоением, написанном на личике, слушала девушка, я запомню также, как я хочу запомнить и записать, как и другие наиболее яркие моменты своей жизни.
Это удивительно, как умеют украсить жизнь девочки! У меня много рассказов про это, но я не перестаю этому удивляться. Я нахожу иногда рассказики в Интернете, написанные девушками. Интересно то, что эти рассказы выдуманы, выдуманы исключительно изобретательно. Но мне интересно в этих рассказиках то, что в них описаны поступки девочек и их характеры в точности такие и в точности так, как я имел возможность реально наблюдать их в жизни. Интересно и то, что в рассказиках фигурируют и описаны мальчики. Мне интересно то, что эти мальчики описаны тоже с моей точки зрения правильно. Я был точно таким мальчиком и имел мысли точно такие же. Конечно я не делал таких поступков, которые делали описываемые мальчишки, но мысли и такие мысли, с которыми никакой мальчик не будет ни почем с кем-либо делиться, у меня тоже были. Как девушка могла так далеко проникнуть в потаенный мальчишеский мир и описать его, является удивительным.
У меня под влиянием моих собственных наблюдений и того, что я читал и видел в Интернете и в книгах, было впечатление такое, что я про девушек очень много знаю удивительного, чего нельзя понять и объяснить и чего у меня совсем нет. Перечислить все те чудеса, которые могут вытворить и действительно вытворяют девушки, понять почему и с какой стати они все это вытворяют невозможно. Этого всего набирается исключительно много, и оно удивительно разнообразно. Вроде все уже так знаю, что пора перестать этому удивляться. Оказалось, что нет. Есть и еще удивительное чудо, о котором я не читал, ничего не слышал, и не видел. Не мог даже предположить, что девушка может с таким упоением отдаться музыке.
Оказалось, что эта девушка москвичка – подруга моей дочери Ниночки и поэтесса. Я ей послал свой рассказ о том, как я осваивал искусство игры на рояле, не надеясь на какой-либо успех, а просто из любви к музыке и к ее исполнению. В ответ я получил от нее замечательное письмо. Она написала, что была поражена, вдруг неожиданно услышав доносившуюся из нашей комнаты свою любимую классику. Все это описано весьма поэтично, хотя и прозой.
КОНЕЦ