— Вы уволены, – тихо произнесла невысокая седая директриса.
— По… Почему? – запнувшись, спросила Ульяна Ивановна.
— Сокращения, дорогая, прости, – пожав плечами, ответила Ирина Владимировна.
Ульяна Ивановна была невысокой женщиной за пятьдесят в больших круглых очках с толстыми линзами, которые значительно увеличивали её глаза. Вблизи она была очень похожа на муху, а серый костюм с длинной юбкой-карандашом только увеличивал схожесть.
Женщина работала на местном заводе в своем небольшом городке более тридцати лет. Когда-то они вместе с Ириной Владимировной поднимали его с колен, сделав его успешным. Ульяна Ивановна долгие была главным бухгалтером и буквально жила своей работой. Когда-то она обменяла свою двухкомнатную квартиру, доставшеюся от отца, на однушку рядом с заводом, чтобы была возможность быстро приехать в случае проверки. Завод был для Ульяны Ивановны всем.
И вот сейчас, за несколько лет до пенсии, женщина стояла перед своей давней подругой, смотрела на её сморщенное лицо и нервно подрагивающую руку и совсем не понимала, что происходит.
— Уль, понимаешь… Сейчас везде компьютеры… Новый управленец подсчитал и оказалось, что если мы не обновим всю систему, включая бухгалтерию в ближайший год, то завод обанкротиться. А он слишком много значит для города. Ты же знаешь, как у нас плохо с рабочими местами…
Ульяна лишь медленно кивнула. Она все понимала. Она видела, как другие предприятия переходят на новые методы работы, все работники теперь сидят за компьютерами и сами почти ничем не занимаются. Женщина была рада, что её завод не стал жертвой всех этих изменений и с содроганием думала, как будет обучаться новым методам работы.
А оно вон как обернулось. Её сократили. Быстро и без сожалений, будто это ничего не значит.
— Уль…
Ирина привстала на кресле и подалась вперед, но её давняя подругу лишь приподняла руку и отступила в сторону выхода.
— Не надо, Ир. Я пойду вещи соберу. Ты, наверное, уже нашла нового главбуха…
— Да. Девочка. Тридцать лет, переехала недавно. Я созванивалась с её прошлым местом работы, её очень хвалили…
— Хорошо. Надеюсь, она будет хорошей работницей.
Ульяна Ивановна улыбнулась уголками губ, тонкая кожа слегка натянулась, но в больших глазах за толстыми очками не было видно и капли радости. Глаза, прежде голубые, сейчас стало почти серыми и смотрели будто сквозь Ирину Владимировну. Если присмотреться, то можно было увидеть, что сухонькая спина немолодой женщины была слишком прямой, а правая рука нервно теребила кольцо на указательном пальце.
— Уль…
— До свидания, Ир. На выходных день рождения у Васи, я приду. Не волнуйся.
Вася был внуком Ирины Владимировны, которого очень любила Ульяна Ивановна. Он был ей совсем как родной.
— Да-да, – кивнула Ирина Владимировна и устало присела на потертое офисное кресло.
У них была десять лет разница с Ульяной, они дружили уже долгое время. Было безумно странно говорить ей про увольнение и ненужность.
…На выходных Ульяна Ивановна пришла к Ирине Владимировне с небольшим конвертом. Она грустно поздравила пятнадцатилетнего Васю, вручила ему деньги, поздоровалась с другими гостями и пошла в сторону выхода. Ирина Владимировна хотела кинуться следом, но гостей бросить было нельзя.
Вечером, когда дом Ирины Владимировны опустел, она отправилась к Ульяне Ивановне в надежде на то, что та прояснит ситуацию и расскажет, почему ушла с праздника любимого внука. Вася был сыном крестницы Ульяны Ивановны, поэтому она нередко называла мальчика своим крестным внуком.
Ирина Владимировна поднялась на третий этаж старого дома с потрескавшимися стенами подъезда, где на стенах были написаны ругательства, а домофон работал через раз. Женщина до сих пор не могла понять, как Ульяна Ивановна решилась на покупку квартиры в таком доме, да ещё и за цену двухкомнатной квартиры. Но стоит признать, у неё тогда так сильно горели глаза, что переубедить её было почти невозможно.
Квартира Ульяны Ивановны оказалась открытой. Ирина Владимировна зашла внутрь и увидела то, чего никогда не думала встретить. Её давняя подруга, слывшая аккуратностью и педантичностью, сидела на незаправленной помятой кровати в офисном костюме. На голове у неё была та же самая прическа, что и в день увольнения, да и костюм был тот же.
Ирина Владимировна заглянула на кухню и увидела немытую посуду, на столе стояла тарелка пропавшего супа, рядом с которым летали мухи.
— Уль…
Ульяна Ивановна никак не реагировала. Она сидела на кровати и смотрела в окно. Её взгляд был почти неосознанным, будто бы в голове у женщины ничего не было.
Ирине Владимировне так и не удалось достучаться до подруги. Она обеспокоенно схватила женщину за руку:
— Улечка? Ну ты чего? Ну…
— Уйди, прошу тебя, – осипшим голосом произнесла Ульяна Ивановна. – И никогда больше сюда не возвращайся.
Внезапно в сухонькой руке, которая ничего тяжелее ручки и калькулятора в жизни не держала, появилась невиданная сила. Ульяна Ивановна с силой выдернула руку и равнодушным взглядом посмотрела на старую подругу.
Ирина Владимировна встала с колен и медленно пошла в сторону выхода со страхом смотря на Ульяну Ивановну, которая продолжала смотреть в дверь.
Выйдя на улицу и вдыхая запах маленького городка с потрескавшимися стенами и разбитыми дорогами, Ирина Владимировна тоскливо посмотрела на окно подруги. Она не понимала, что происходит.
Впрочем, стоит признать, у Ульяны Ивановны не было личной жизни, не было ничего кроме работы. Её дом был заполнен книгами по бухгалтерии. Она стабильно работала одиннадцать месяцев в году, в июле – строго с июле – ездила в отпуск в санаторий “Красная Горка”, который находился в трехстах километрах от городка. Каждую субботу Ульяна спала на час больше обычного и отправлялась гулять в парк, в обед ходила к Ирине Владимировне, а вечером она обязательно смотрела какой-нибудь советский фильм. Другие не признавала. По воскресеньям она убиралась, если это требовалась. Каждый месяц женщина стабильно проходила медицинский осмотр.
Только сейчас Ирина Владимировна поняла горькую правду – у Ульяны не было ничего кроме работы. Старенькая квартирка с потертыми стенами, несколько одинаковых костюмов и две пары очков, которые ничем не отличались. Ульяна Ивановна всегда ходила с аккуратной гладкой прической и никогда не красилась. У неё было только два ухажера за всю жизнь, да и те в далекой молодости. Она рассталась с ними, чтобы помогать Ирине Владимировне поднимать завод.
Ирина Владимировна шла по улице, поворачивая голову, чтобы рассмотреть людей, но будто бы ничего не видела. У неё были безумно мрачные мысли по поводу своей подруги. Что Ульяна Ивановна будет теперь делать?
Несколько месяцев Ирина Владимировна пыталась вытащить Ульяну Ивановну из дома, пыталась найти ей новую работу или хотя бы какое-то занятие. Она убиралась у неё в квартире, пыталась отвести её в душ или на улицу. Но ничего не удавалось. Совсем ничего.
Потом дочь посоветовала Ирине Владимировне вызвать врача. Прогноз медика была неутешительным. Ульяна Ивановна стала душевнобольной, её забрали. Ирина Владимировна ни раз приходила к ней, чтобы навестить. Она надеялась хотя бы на словечко, но ничего не удалось. Женщина все также и смотрела в одну точку, ни на что не реагировала.
Ульяна Ивановна потеряла цель своей жизни. Она стала никем, просто пустое место...