Ступая на сложный и скользкий путь развеивания ореола отчаяния и страха вокруг диагноза «рак», как классический адепт онкологии, начну с базовых вещей.
Почему рак больше не приговор? Что это: успокоительная мантра онкологов или нынешняя реальность?
Хотелось бы мне отделаться простым заключением, что это правда и реальность, и пойти пить кофе. Но делать я этого, конечно же, не буду.
Онкология, как специальность, стремительно шагает вперед, достигая пика развития в наше время. (Впрочем, может, это ещё не пик, кто знает). И с появлением новых методов лечения все эффективнее борется с раком.
О ком вы думаете, когда вас просят представить врача-онколога?
Некоторые люди думают о радиотерапевтах с их сложными аппаратами, чуть больше говорят о хирургах в операционной, основная же часть думают о химиотерапевтах, держащих в руках «красную химию», крайне токсичную и приводящую к потере волос и тошноте.
Онкологи все чаще избегают термина «химиотерапевт», предпочитая называть себя медицинским онкологом. Это понятие пришло от иностранных коллег. Лекарственная терапия рака уже перепрыгнула стандартную классификацию «красная и белая химия», и теперь включает в себя и таргетную терапию, и иммунную терапию. Поэтому понятие «химиотерапевт» неактуально, а «медицинский онколог» не ограничивает врача, да и звучит куда красивее.
Покончим с вступлением (да-да, это все еще было вступление) и перейдем к главной части. Маленький спойлер: суть моего лонгрида уже была упомянута абзацем выше.
Таргетная терапия (target – цель, мишень) – вид противоопухолевого лечения, который находит свою мишень, свой «таргет», чтобы точечно атаковать опухоль, сделав клетки новообразования уязвимыми и ослабленными. Принципиально отличается от химиотерапии своей избирательностью: действует только на раковые клетки, практически никак не затрагивая здоровые. Этот вид лечения начал свое триумфальное шествие в 1970-х годах, когда группа ученых выяснила, что препарат тамоксифен, блокирующий рецепторы гормона эстрогена, очень эффективен в случае гормоночувствительных (а конкретно имеющих рецепторы к эстрогену) видов рака молочной железы. Впрочем, сейчас тамоксифен с его соседями (анастрозол, фулвестрант и другие) относятся к группе эндокринной терапии, что тоже считается ветвью таргетной терапии. Время идет, и каждую неделю появляются новости о препаратах, которые помогают пациентам с определенными выявленными мутациями, вызвавших рак. Это называется персонализация терапии – подбор лечения на основе индивидуального «портрета опухоли», который у каждого пациента свой. Определение подходящей терапии происходит за счет генетического исследования опухоли, по результатам которого врач получает подробный молекулярный анализ, и решает, какая из поломок гена привела к развитию рака. Например, в течение нескольких лет исследователи пытались создать эффективный препарат против частой при раке легкого мутации гена EGFR, и в 2015 году EGFR-ингибитор («подавитель») препарат осимертиниб был назван «терапией прорыва», продемонстрировав в итоге увеличение длительности жизни в два раза по сравнению с препаратами старого поколения. Человек живет дольше, и при этом продолжает работать, путешествовать и просто жить.
Еще одним видом терапии рака, за открытие которого в 2018 году два ученых получили Нобелевскую премию, стал иммуноонкологический. Суть этого изменившего подход к некоторым видам рака метода заключается в искусственной стимуляции иммунной системы, что приводит к активации нашего собственного иммунитета и его возможности самостоятельно бороться с болезнью.
На самом деле, об иммунотерапии стало известно задолго до наших лет, вот только подход к ее использованию был не систематичным, а скорее, «как придется». Сейчас иммуноонкологические препараты одобрены для лечения всех видов рака и приводят к полному исчезновению опухоли даже на метастатической стадии (как, например, при меланоме). Есть разные виды этой терапии: клеточная терапия, терапия антителами, цитокиновая терапия. Большее распространение в онкологии получили «антительные» препараты.
Интересный факт: вакцина BCG, о которой все помнят благодаря «кружочку» на плече, часто применяется для лечения рака мочевого пузыря после хирургического лечения.
Вкупе с хирургическим и лучевым лечением лекарственная терапия всех трех видов излечивает пациентов полностью, а если это невозможно (что, к сожалению, все еще является нашей грустной реальностью), то значительно увеличивает длительность и качество жизни. Так, благодаря таргетной терапии рак молочной железы становится управляемым заболеванием, и женщины, страдающие от него, живут десятилетиями при сохраненном качестве жизни, а иммунотерапия при раке легкого за последние годы в два раза увеличила пятилетнюю выживаемость пациентов с метастатической стадией.
Я надеюсь, что данное чтиво было утомительным лишь в некоторых моментах, а вы узнали для себя много полезного. Возвращаясь к нашей теме и завершая сей лонгрид, я хочу напомнить читателям еще раз: рак это не приговор. Да, есть недостатки у лекарственной терапии (кто уже устал от этого словосочетания?), да, она пока что все еще не всесильна, но ведь и аторвастатин не сразу придумали Рим не сразу строился. Онкология развивается и новые препараты проходят испытания, чтобы дать врачу новое оружие в борьбе со столь хитрым и опасным противником. И зачастую мы побеждаем. И многое зависит не только от возможностей терапии, но и способности врача и пациента работать сообща. Поэтому, повторяем вновь правило: не тревожиться, не упустить, не сдаваться.
Знали ли вы о этих видах противоопухолевой терапии?