– Федор Достоевский. Я знаю, что это твой любимый писатель. Обычно, когда я готовлюсь к интервью со спортсменами, и вижу, что они говорят: Достоевский, Есенин, Толстой в чести, Пушкин, я улыбаюсь. Потому что как будто так надо говорить – что-то надо про культурку, и спортсмен выдает про культурку. В твоем случае это тоже так: ты понимаешь, что будут задавать вопросы и надо что-то такое? Или это искренняя любовь?
– Это искренняя любовь, конечно. На самом деле мне тяжело так говорить, потому что я только начал интересоваться художественной литературой и литературой русских писателей – где-то, наверное, полтора года назад, может, два.
За это время я прочитал две главные его работы – «Братья Карамазовы» и «Преступление и наказание». Я много чего прочитал, у меня в телефоне целый список.
– Скажи, ты осуждаешь Достоевского за то, что он перед смертью поддержал Сталина?
– Сталина? Я не знал, что он поддержал Сталина. Он же умер раньше, – сказал защитник «Тампы» Михаил Сергачев.
