Найти в Дзене

Дневник психозника.

Он бил маму. Бил сильно и не по лицу, по телу, чтобы синяков не было видно. Он не сдерживал эмоции и не смотрел на то, что она в положении. Несмотря на жизненные невзгоды, мама родила меня пухлячком в пять с половиной килограмм. Мама заботилась как могла и недостаток любви и внимания, мне всегда заменяла еда. Говорят, что ожирение это генетически заложенная программа. Я не отрицаю эту версию, но я всю жизнь заедаю не любовь. В начальных классах у меня в портфеле всегда был бутерброд. За мной тянулся шлейф из запаха колбасы и жареного хлеба. Естественно меня дразнили, смеялись и издевались надомной и я опять заедал нелюбовь. В старших классах на меня не смотрели девочки. Уборщица баба Валя часто останавливала меня и стряхивала крошки со свитера. Психология ожирения это странная штука. Все знаешь, все понимаешь и ни чего не делаешь. Не потому что тебе все равно, а потому, что ты так стараешься любить себя. Да, да через еду. Сладкое, вкусное и сочное, дает мозгу сигнал, что не так уж в
Kandinsky
Kandinsky

Он бил маму. Бил сильно и не по лицу, по телу, чтобы синяков не было видно. Он не сдерживал эмоции и не смотрел на то, что она в положении. Несмотря на жизненные невзгоды, мама родила меня пухлячком в пять с половиной килограмм. Мама заботилась как могла и недостаток любви и внимания, мне всегда заменяла еда. Говорят, что ожирение это генетически заложенная программа. Я не отрицаю эту версию, но я всю жизнь заедаю не любовь. В начальных классах у меня в портфеле всегда был бутерброд. За мной тянулся шлейф из запаха колбасы и жареного хлеба. Естественно меня дразнили, смеялись и издевались надомной и я опять заедал нелюбовь. В старших классах на меня не смотрели девочки. Уборщица баба Валя часто останавливала меня и стряхивала крошки со свитера. Психология ожирения это странная штука. Все знаешь, все понимаешь и ни чего не делаешь. Не потому что тебе все равно, а потому, что ты так стараешься любить себя. Да, да через еду. Сладкое, вкусное и сочное, дает мозгу сигнал, что не так уж в этой жизни все плохо. Ни спорт, ни физические нагрузки не дают одномоментного удовлетворения. Осознание, что ты не такой, как все и другим быть не можешь, потому что мозги работают по другому. Был момент в жизни когда я влюбился и естественно безответно. Ну не так что бы меня не замечали, нет. Со мной общались, мило улыбались, но держали на расстоянии. Такой не видимый, но осязаемый барьер. Так вот я начал худеть. Стремительно уходил вес, и в такой же прогрессии возрастала моя нелюбовь к себе. Комплексы росли как грибы после дождя. Я не просто не любил себя, я себя ненавидел. Я смотрел на себя в зеркало и не видел похудевшего человека, я видел закомплексованного, жирного подростка. Шло время и на меня похудевшего начали обращать внимание девочки, а впоследствии и девушки. Образование, работа, я женился. Мне казалось по любви. Меня выбрали, для нее я был лучшим. Мы родили прекрасного сына, и я был уверен в своей семье. Однажды я вернулся домой раньше обычного времени. Тихо открыл дверь и стараясь не шебуршать пакетами, в которых были маленькие сюрпризы для моей половинки, услышал разговор жены по телефону. - Ты меня не поймешь. Я ненавижу, как он ест. Плямкает как свинья. Его вот эти сюсюканья, кися, девочка моя. Тьфу. Противно. В постели вообще треш. Я его не хочу, но он чувствует себя мужчиной и человеком. - эмоционально говорила она в трубку. Жизнь рухнула вместе с пакетом к моим ногам. Меня опять не любят и вес здесь не причем. Что? Что со мной не так? Почему я не вызываю стойкой любви.

Жизнь сделала крутой поворот, и я остался с сыном один на один.

Продолжение следует.