Арабо-израильская война. 100500 серия. Когда это все закончится?

В Израиле я был два раза. Первый раз, по классике жанра, в экскурсионной поездке из Египта. Кстати, спасибо бывшей, что уговорила поехать. Дорога была не близкая, а контраргумент: «Что я там не видел» она как-то убрала.

Второй раз Землю Обетованную я посетил уже по-работе. Помню дружок-продюсер позвонил и предложил: «Тут есть командировка в Израиль, гонорара не будет, все расходы оплатим, поедешь»?

Поехал.

Снимал я там три сюжета. Про бывшего мента, к нему мы вернемся позже. Про медицину, небольшой эпизод для материала про «как там у них». И про израильскую армию.

На ней для начала и остановимся. До того момента ваш покорный слуга видел армию российскую. И мне казалось, что в целом, так и должно быть везде.

Года были интересные, 10-е. Российская армия прогрессировала. Поправочка, казалось, что прогрессировала. Перестали красить траву, разбили боевиков в Чечне. Облачились в модные одежды от Юдашкина, правда солдаты начали дохнуть от холода.

Перешли на бригадную систему. Начали создавать контрактную армию. Перестали красить траву. Короче прогресс и процветание.

А потом я увидел армию обороны Израиля. И это был разрыв шаблона. Израильская армия в корне отличалась от всего ранее увиденного. Так получилось, что снимать мы начали в Тель-Авиве, начинали с призыва сроков. Приехали на сборный пункт, а там никого нет. Типа, были все вчера, мы их призвали и они ушли домой.

«Куда ушли? Домой? Это как вообще?»

У них там это все называется адаптацией. Ну это же стресс и все такое. Если кто забыл, у нас адаптация в те годы заключалась в раздаче пиздюлей в первый же день в учебке.

«А че, пусть привыкает, он че не мужик что ли»?

Ну для нас это нормальная логика была. Армия же это школа жизни и все такое. Мы же сюда идем за школой жизни. Но в Израиле система образования «жизни» отличалась капец как. Задача какая? Защищать! Что для этого надо? Чтобы солдат умел принимать правильные решения, стрелять, вести бой с силами превосходящими противника и в случае чего мог пожертвовать собой ради товарища.

Как в этом ряду умещаются пиздюли и «ты че не мужик» иудеи не понимали. Да, я им пытался рассказать, как там у нас.

Всю съемку согласовывали продюсеры, не знаю насколько сложно это было. Но у меня все шло как по маслу. Ни стоял по полдня ни ждал, пока приедет какой-нибудь полковник, который разрешит дышать. А потом по итогу, полковник не появится, и ты в редакцию привезешь снятые заборы части и пустые полигоны.

И в редакции никто не будет тебя матом крыть. Потому что… а за что? Это же армия. Все знают про правила транспортировки круглого и квадратного. Даже женщины, которые армию видели только в анекдотах. И это норма.

В Израиле все иначе.

Если нужно быть в 7 утра на КПП, значит в 7:15 мы начнем снимать. Если нам разрешают снимать в казарме, значит ты точно будешь снимать в казарме. Да, сразу объяснили, что у есть военная цензура. «После съемки мы должны будем отсмотреть все, что вы сняли.»

Периодически подходили и поправляли: «Вот это не снимайте пожалуйста».

- А вот с этим гражданином можно поговорить?
- Может мы найдем, кто говорит по-русски, чтобы вы общались без переводчика?
- Можно и с переводчиком.
- Хорошо, давайте с этим поговорим.

Всегда был рядом офицер, которые следил. Если честно, военный надзиратель больше помогал, чем следил. Я ни к тому, что он плохо делал свою работу. Но помогал, он много помогал. То воды принесёт, то кофр с акумами поможет подтащить.

Смотрели много всего. Снимали тоже. Как призывают ребят на службу, казармы, женщин в армии, работу, тренировки, десантирования. В последний день мы поехали в Ашкелон к границе Сектора Газы. Долго катались на машине, что-то искали, куда-то бесконечно ездили. Я был слегка расстроен, может даже разочарован. Не снять военных в Газе казалось форменной неудачей.

Но потом видимо звезды сошлись, поднялись на какую-то укрепленную позицию. Предварительно люди в форме заставили надеть броник и каску. Позже я в нем нашел дырку от пули сзади.Поснимали сверху, потом поехали в какое-то другое место, на блок-посты.

Там уже можно было поснимать и самих беснующихся арабов. Они вели себя… слушайте, мы все конечно приматы, но есть среди нас, которые сильно-сильно повторяют движения, звуки и повадки своих дальних предков. Они бегали, кричали, прыгали, кидали камни. И все вот это действие приводило их в неистовый экстаз.

Ну вот так, они весело проводили время.

Никакого результата это не давало. Военные стояли и смотрели на это все с улыбкой Мона Лизы. И ничего не делали. При мне ни стреляли в воздух, ни включали серены. Ровным счетом ничего. Просто стояли и смотрели.

Видно было, что жизнь течет словно в неком человеческом зоопарке. Но не возникало ощущение, что евреи загнали туда бедных и несчастных арабов и они вынуждены умирать в нечеловеческих условиях: без медицины и туалета.

Может быть это стокгольмский синдром: ты проникаешься сочувствием к похитителю и принимаешь его точку зрения. Но меня не похищали. Перед поездкой на юг были несколько удивительных локаций в Хайфе. Возле одного из ресторанов было набита гора стекла, тут же все было в крови.

Оказалось, накануне был теракт. Араб, где-то нашёл оружие и как следует повеселился. Погибли, как обычно прохожие. Случайные человеки, которые оказались в не нужное время, в ненужном месте. И иудеи смотрели на это повседневно. «Ну было и было, они так постоянно делают.»

В общем, сочувствия не возникало. Были арабы, которые жили в Израиле. Они вели себя достаточно спокойно. Не кричали «Аллах Акбар» завидя камеру издалека. Иногда просто смотрели, иногда улыбались, иногда спрашивали: «Откуда».

Был ли это стокгольмский синдром решайте сами. Но чувствовалось, что там все по-настоящему. И находясь на передовой, на линии соприкосновения, осознавая, что враг не гипотетический, а вполне реальный, ко мне пришло осознание почему израильская армия такая, а мы только-только сэволюционировали до состояния «прекратить красить траву».

Потому что, Израиль маленькая страна, которая воюет вокруг со всеми по кругу. Они такое не выбирали, они такое получили по совокупности обстоятельств. Поэтому у них допускается ходить в расстёгнутой гимнастерке, иногда не зашнуровывать ботинки, да и вообще выглядеть потрепано. Ибо это никак не связано с реальными целями, ради которых они собрались.

Но когда из-за стены вылетает ракета – эти растрепы превращаются в сильнейшую армию мира. Сильнейшая она по совокупности.

Я видел тренировочный процесс израильской армии. Мне подумалось: «Вот это спецназ». Оказалось – обычные солдаты. Все части выглядели плюс-минус одинаково.

Я не видел в израильской армии ни одного толстого полковника. И долго не мог объяснить, что такое дедовщина и неуставные отношения.

На меня смотрели как на дебила и считали, что я рассказываю какую-то вымышленную историю из комедийного сериала. Типа, солдаты лупят молодого бойца, потому что он молодой, а офицеры знают и покрывают это все хозяйство. Чего? Вы серьезно?

И да, я видел, как девчонки херачили ничуть не меньше мужиков. А сравнение леди-солдата и примата с гранатой могло иметь последствия.

Просто армия там не для счета, а для фактических задач. А у нас долгое время – это все было неким комьюнити. Слоны, прапоры, каптеры, духи, черпаки, залеты, проебаться, плац, тумбочка. Не просто своя волна, а свой мир. Ты можешь построить карьеру в Газпроме, а можешь в армии. Для этого надо просто изучить внимательно правила и играть по ним. Будешь правильно, подчеркну, ни хорошо, ни эффективно, а исключительно – «правильно», получишь звездочки и денюжки. Нет останешься внизу пищевой цепи.

Там несколько иначе. Угрозы реальные, задачи реальные, минимум армейской шизофрении.

Мы тоже будем двигаться по этим рельсам, но путь у нас, как водится, тернист и особенный. Масштаб и количество человеков дает поле для экспериментов и утешения самолюбия чиновников.

В последний съемочный день я спросил офицера, который занимался отсмотром и копированием видеоматериала: «Когда у вас наступит мир», почти не думая ответил: «Мира не будет, если мы вернем им абсолютно все территории».

И он был прав. Скорее прав. Но понимание этого мне пришло после съемки третьего сюжета.

Беглый сотрудник правоохранительных органов, скажем так, приоткрыл глаза на суть вещей, понизив долю романтики от Земли Обетованной до нуля. Вот эта вся риторика: «Мы все люди и палестинцы тоже» умножилась на ноль.

Потому что последний араб, который хоть что-то решал и хотел, ну как-то закончить все это был Арафат. Больше желающих построить бизнес не на крови Палестинская земля не уродила. Для палестинцев – это все бизнес. Они убивают евреев, евреи их, удары по кварталам, еще больше убитых, ввод войск, коротка окупация, вывод войск. Далее помощь от пан-арабского мира на восстановление. Затишье и все по кругу.

За плечами милиционера было две чеченских и собеседник разбирался в предмете разговора. Все оттенки национальной борьбы за независимость, приправленную религиозной риторикой он познал еще дома.

Честный милиционер, скрывающийся в Израиле подчеркивал, что политика умиротворения не работает с терроритсами. Напомнил про чеченский опыт 1996-1999 годов и чем это закончилось. Когда сильная и независимая Ичкерия решила жить сама по себе.

Если кто забыл, закончилось набегами и уводом мирных жителей в плен из Ставропольского края. И вишенкой на торте стал захват деревень в Дагестане.

По его словам, израильско-палестинская борьба, это тоже самое рагу умиротворения палестинской независимости, только специи обладали иным ароматом. Но вкус-то, один и тот же. Остро, солено и во рту кровавое послевкусье.

Из этого общения я сделал вывод, что однажды случится большая война. В десятых для нее не было почвы, а в середине двадцатых она созрела.

Милиционер отмечал, что в Иудее наблюдается опасное веянье: «Арабский либерализм». Молодые евреи, не видевшие большой войны 1948-49 годов, вскормленные на современных идеях гуманизма и пацифизма вдруг начали декларировать, что… арабы в Палестине тоже люди. И надо бы, ну как-то, что-то… по-другому.

«Не плохо бы относится как к самим себе.» Мол, если предложить чистый туалет со смывом, новые шмотки, дружбу, жвачку, да еще посыпать словоблудием про любовь и мир, то отношение изменится.

Это было опаснейшее заблуждение, которое ничего не имело общего с реальностью. Террорист всегда будет террористом. Будь-то в Палестине или дома на кухне.

С террористами невозможно вести поучительные или рассудительные беседы. Да, они будут кивать, даже соглашаться, порой улыбаться. И будет это происходить до тех пор пока не наступит два критически важных события:

1. Вы отвернетесь
2. Террорист увидит нож.

Сопоставите эти два события?

Террористы не ставят цель создания: государства, рая, мира без голодных, интернета без порно. Их цель одна – убивать и проливать кровь. И чем больше, тем лучше.

Нормальные люди, адекватно воспринимающие реальность, не ведут переговоров с радикалами. И это происходит, не потому что нет настроения у одной из сторон. Смысла нет, результат предначертан – вас убьют. Тогда зачем?

Это как муж-абьюзер, который хлещет по лицу жену дома. Бьет он ее не потому, что суженая плохо моет посуду. Бьет он потому что насилие и кровь – есть наивысшая цель и услада для мозга. Да, там есть какие-то формальные условия, их даже можно начать выполнять. Закрывать глаза, когда в радиусе 12 километров появляется мужчина. Но лупить абьюзер будет вас еще больше.

«Нет, ты все-таки смотрела, я все видел».

Тоже самое и ХАММАС. Если загрузить в супер-компьютер все данные и задать вопрос: «При каких условиях палестинские террористы смогут одержать победу и уничтожить государство Израиль», компьютер четко и ясно ответит: «Ни при каких».

Невозможно! Математика не сходится. Война Израиля и Саудитов идет не в жилых кварталах Ашкелона, а в экономике. Понятно, что более богатая ресурсами Саудовская Аравия в долгую победит. Какой бы супертехнологичной не была Земля Обетованная, но возможности и правильное приложение ресурсов сделают свое дело.

И региональной сверх-державой станут отнюдь не Персы со своим зверинцем, а именно Саудиты. Персидский зоопарк они будут держать до тех пор, пока нужен будет цепной пес, чтобы периодически было на кого спускать.

Саудиты действуют. Строят инфраструктуру, создают новые промышленно-экономические зоны. Что делает Палестина – сеет хаус и разруху.

Не Палестина, но ХАММАС. Но ХАММАС сегодня это и есть Палестина.

Потому что победа – не цель. Это просто резня. И так будет во веки веков.

Эта история с нападением на музыкальный фестиваль должна была произойти. Обществу, особенно молодым его членам нужно было отрезвление от вина гуманистических идей. Арабы не хотели мира. Даже те, что проживают не территории Израиля, на самом-то деле спят и видят, чтобы все евреи сгорели в гиене огненной. И желательно, чтобы гиена была на этом свете, а не после смерти.

Хорошо, в большинстве своем. В большинстве своем, те, что декларируют свою позицию.

Израильские арабы пользуются всеми прелестями социалистического капитализма Израиля, но мечтают, чтобы все евреи сдохли.

Арабы, живущие в Израиле, наблюдают мир под особенным углом. Они хотят, чтобы евреи со своим государством испарились, а они остались. Вот на этом всем красивом и прилизанном, без пластиковых бутылок вдоль дорог они бы, наконец-то, зажили счастливо в своем Ближневосточном раю.

Без оборванцев из Палестины.

Да, да! Именно так.

У арабов в Израиле куча родственников ютится за стеной. Они умирают без еды, лекарств и воды. Но израильские арабы не хотят их видеть у себя на соседней улице.

Это все выглядит как история про ту классную девчонку из университета, которая так нравилась всем, но никто на ней не женился. Не будет свадьбы у палестинцев ни с сирийскими, ни с египетскими, ни с иорданскими арабами. С Палестиной, точь в точь как с той Светой из Университета, все дружат, в том числе организмами, но женятся на других.

Конечно, во время войны риторика звучит иная. У нас тут, борьба, «арабы всех стран объединяйтесь». Но Палестинское государство могло быть создано и в 50-х, и 60-х, и 10-х.

Ей лепят комплименты, а она растекается в улыбке. Потом секс, потом поклонник едет домой, а Света-Палестина остается одна, на едине в маленькой съемной квартире с комнатой три на пять метров. В мечтах, чаяньях, надеждах.

Однажды все закончится. Часть большой арабской семьи уже устали от вечно дерущихся на общей кухне молодого инженера и старого алкаша. Вроде алкаш-то свой, родной, и живет с постройки дома. Видел всех, помнит даже твоих родителей, которых уже нет в живых.

Но как же он достал.

Рано или поздно все соседи, не совещаясь, без каких-либо сепаратных переговоров согласятся на выселение к чертовой матери одного из соседей. Кого? Ну конечно того, кто меньше всех пользы приносит. Собирать чемоданы не будут, но закроются у себя в комнате и сделают музыку погромче. А дальше молодой и сильный прихлопнет гражданина "под шафе".

Тут дело не в деньгах, а перспективах.

Скриньте, случится так, что всех палестинцев окончательно выдавят, а территорию упразднят. Наверняка это будет кровопролитная война, погибнут сотни тысяч. Просто общество должно само себе продать эту идею. И вот почва для продажи уже почти созрела.

Политика умиротворения, судя по всему, провалилась. Дальше только молотки и гвозди.

Не превратятся боевики из ХАММАС в фермеров, токарей, дорожников и строителей. Ну выберут нового лидера. И история повторится вновь.

Разрушение палестинской автономии – это тот самый путь, который предначертано пройти государству Израиль. И, я думаю, рано или поздно все с этим согласятся. Египет, Иордания, Саудиты уже не прочь провести ремонт в комнате алкаша соседа.

А Сирийцам? У них своих забот полон рот.

Я не испытываю ненависти ни к мусульманам, ни арабам, ни чеченцам. Только к алкашам, которые все лето не давали мне спать спокойно по ночам.

Но если открыть калькулятор и провести расчёт получатся совсем не приглядные результаты. Наша страна прошла путь умиротворения чеченского суверенитета. Абьюзера мужа пришлось усыпить.

Но это, как говорится, совсем другая история, хоть и похожая на события в Земле Обетованной

Всем добра. И пусть уже мир придет на Святую Землю. Йом тов.


Не могу найти фото из той командировки.