После изгнания персов из Европы, именно одрисы стали главной противостоящей скифам силой на балканском направлении на следующие полтора века. На сколько мы можем судить, скифская политика Тереса обеспечивала стабильность на дунайской границе минимум в течении ста лет. Нельзя исключать, что Терес не ограничился свадьбой своей дочери и скифского царя, но и сам взял в жены скифскую царевну. Иранское происхождение одрисских «царских имен» можно объяснить не только гипотетическим персидским влиянием. Роль скифских родственных связей ярко демонстрирует имя «Скифодок» на кольце одрисского аристократа, захороненного в кургане Голямата могила у с. Дуванлий. (Тут и основа «скиф», и характерный для одрисских царских имен элемент «-докос/-токос» (Тачева 2006: 26)). Не менее показательно одно из самых распространенных одрисских «царских имен» - «Амадок» (вариант: «Аматок», «Амедок»).
Гелланик, современник «Отца истории», называет амадоками одно из скифских племен (Hellan. Fr. 170). Позднее амадоков вновь упоминает Клавдий Птолемей вo II в. н.э. (Kl. Ptol. III. 5. 5-6, 10, 14). Из данных римского географа следует вывод, что амадоки проживали в лесостепной зоне от Среднего Поднепровья до истоков Южного Буга, примерно там же, где Геродот помещал своих «скифов-пахарей». Скифские корни гипотетически иранских имен представляются, таким образом, более надежными, тем более, что о родственных связях между одрисской и скифской знатью сохранилось прямое указание источников (Hdt. IV, 80). О локализации амадоков: Зубарев 2005: 178 след.
Другим направлением деятельности Тереса, о котором сообщают письменные источники, было юго-восточное. Историк Ксенофонт приводит рассказ, услышанный им от Севфа II, потомка Тереса, о том, что знаменитый царь одрисов с большим войском понес большие потери в борьбе с племенем финов, занимавших территорию приблизительно в треугольнике между Перинфом, Византием и мысом Финиада. Это храброе и воинственное племя славилось умением совершать ночные атаки. В бою с ними Терес потерял обоз (Xen. Anab. VII, 2, 22). Из сообщения вовсе не следует, что финам удалось сохранить свою независимость, как иногда предполагалось в литературе (Невская 1952: 29). Несмотря на отчаянное сопротивление, они все же были вынуждены подчиниться одрисам, Тересу или его ближайшему преемнику.
Появление одрисов на берегах Пропонтиды должно было неизбежно привести к их контактам также с местными греками. Полисы на побережье должны были стать следующей целью одрисской агрессии после подчинения окрестных фракийских племен. К сожалению, в нашем распоряжении очень мало сведений о деятельности Тереса в этом направлении. Возможно, что в «Анабасисе» Ксенофонта сохранилась информация об особой политике Тереса в отношении Византия. Описывая покорение страны финов, Ксенофонт упоминает о том, что область Дельта в окрестностях Византия, не входила во владения Майсада, отца Севфа II, а принадлежала некоему Тересу «одрису, какому-то» (Anab. VII. V, 1). В переводе Максимовой этот пассаж переведен: «Теру, сыну Одриса, какого-то древнего царя». Вокруг этого явно испорченного места много веков ломают копья исследователи. Существует два основных мнения: первое, выраженное еще автором первого исследования о фракийской истории М. Кари, состоит в том, что речь идет об основателе Одрисского государства Тересе I, который оставил стратегически важную Дельту под своим непосредственным контролем, хотя власть над другими племенами одрисские цари передавали своим соправителям из числа родичей (так отец Севфа II был правителем финов, транипсов и меландитов); второе мнение, сформулированное Хёкком и поддержанное в том числе в отечественной историографии Т.Д. Златковской, что речь идет о некоем локальном правителе, соседе Майсада, также как и он, утратившего свои владения (Златковская 1971: 231; Фол 1972: 132). А. Фол, на наш взгляд, убедительно доказал, что речь все-таки идет об основателе Одрисского царства. При этом болгарский историк опирался на анализ различных списков «Анабасиса», в которых не везде присутствует оборот «какой-то», а также на анализ общей ситуации в регионе.
В связи с Византием особый интерес привлекает предание, которое сохранил Гезихий. Предание повествует о войне, которую византийцы вели с «царем скифов» Одрисом. Очевидно, нападение Одриса, которое переносится в легендарные времена аргонавтов, в искаженном виде отражает события V в. – нападения скифов и царя Тереса. Многие исследователи, например, А. Фол, М. Тачева, К. Порожанов высказывали гипотезу, что одрисы и скифы после заключения мира действовали совместно (Фол 1972: 119; Тачева 2006: 27-28; Порожанов 2011: 151). Нам представляется более вероятным, что у Гезихия смешались два последовательных натиска на Византий, так как столь масштабное проникновение одрисов в приморскую зону в годы Ионийского восстания и сразу после него едва ли осталось бы незамеченным персами и эллинами, а значит нашло бы отражение в трудах античных авторов, в первую очередь Геродота. Также, как уже отмечалось выше, у нас вообще нет данных о каких бы то ни было конфликтах одрисов с персами. Напротив, все указывает на тесные партнерские отношения их с Ахеменидами. Это заставляет предполагать, что наступление одрисов на побережье Мраморного и Эгейского морей следует относить к более позднему времени, после поражений персов в Греко-персидских войнах и утраты ими контроля над приморскими фракийскими племенами.
Именно этот период между разгромом Ксеркса и началом Пелопонесской войны остается мало освещенным письменной традицией. Тем не менее, в связи с очередным этапом борьбы афинян с персами за контроль над Эгеидой и Проливами у нас есть возможность уточнить эти датировки. При описании военных действий эллинов под руководством Спарты, а потом Афин в 478 г., когда были отняты у персов сначала Византий на Босфоре, а потом Сест на Геллеспонте (Дарданеллы), одрисы не упоминаются, а апсинтии, живущие к северу от Херсонеса Фракийского выступают в качестве самостоятельной и враждебной персам силы (Hdt. IX, 119). Следовательно, к этому моменту одрисы находились вне зоны внимания греков. Монеты одного из сыновей Тереса, Спарадока, позволяют уточнить время смерти Тереса и прихода к власти его преемника. В своем исследовании В. Анохин, опираясь на датировки близких по символике фрако-македонских монет, показал, что монеты Спарадока могли появиться еще до 470 г. (Anochin 1998: 41). Его выводы подкрепляются С. Псома (Psoma 2002). Исходя из этого, можно довольно уверенно предполагать, что продвижение одрисов в страну финов и к Византию было последним предприятием Тереса, а также уточнить время этого события около 477-471 г. В эти годы афиняне активно утверждали свой контроль над союзниками и успешно громили персов (Hdt. VII, 107; Thuc. I, 98; I, 100, 1; Plut. Сim. 7-8.2; обзор событий: Строгецкий 2008: 136-143; Суриков 2008: 220 след.). За это время одрисы подошли вплотную к Византию, Перинфу, Эносу и Херсонесу Фракийскому.
С жизнью Тереса связаны важнейшие события, которые привели к рождению великой Одрисской державы. Согласно свидетельству римского сатирика Лукиана, восходящего к Феопомпу, Терес считался одним из долгожителей древнего мира и умер в возрасте около 92 лет (Lucian. Macrob. 10). Следовательно, первый известный царь одрисов родился около 569-563 гг. Во время похода Дария на скифов ему было уже приблизительно 50-55 лет. Если он и не правил одрисами в это время, то наверняка принимал важное участие в управлении своим народом. Именно с его именем у нас есть все основания связывать ранний этап экспансии одрисов, подчинение земель в бассейне рек Марица и Тунджа, в Добрудже и на побережье Черного моря.
Можно утверждать достаточно уверенно, что личность Тереса была не только широко известна его современникам - эллинам, но и вызывала среди них много толков. В связи с этим Фукидид посчитал нужным сделать специальный комментарий, разъясняющий его слушателям и читателям, что одрисский царь и мифический Терей, сын бога войны Ареса, фракийский вождь и персонаж страшной истории о двух афинских царевнах Прокне и Филомеле, разные лица. Тут весьма любопытным кажется, что Геродот называл одрисского царя именно Тереем, как и мифического персонажа. Неожиданный комментарий Фукидида заставляет предполагать, что причиной странной путаницы стала постановка трагедии Софокла «Терей» около 429-414 гг. (Терею также была посвящена одноименная трагедия Филокла (V в. до н.э.), что свидетельствует о популярности темы фракийско-афинских отношений в этот период). К сожалению, трагедии о фракийце Терее не сохранились до нашего времени, но довольно часто драматурги того времени использовали в своих постановках помимо мифических сюжетов актуальные политические события. Образ фракийского царя, взявшего в жены афинскую царевну и оскорбившего афинян вероломным преступлением как нельзя лучше сочетаются с реалиями афинской политики во Фракии, столкнувшейся с обширным и могущественным Одрисским царством. На основании того, что около 414 г. была поставлена комедия Аристофана «Птицы», пародирующая софокловского «Терея», постановку этой трагедии относят ко времени около 414 г. (Софокл 1990: 397). Источники рисуют перед нами портрет воинственного и целеустремленного правителя, создавшего на месте разрозненных и воюющих друг с другом племен мощное военно-политическое объединение, внушающее страх и уважение всем соседним народам от грозных кочевников скифов до блистательных Афин. Плутарх сохранил одно высказывание, приписываемое этому человеку: «Терей, отец Ситалка, говорил, что когда он не воюет, а живет в праздности, то кажется себе не лучше простого конюха» (Plut. Mor. III. 13). К концу его правления, на сколько мы можем предполагать, Одрисское царство уже включало в свои границы значительную часть Фракии, включая побережье Западного Понта от Босфора до устья Дуная. Возможно ему также удалось подчинить финов на побережье Пропонтиды и их западных соседей – апсинтиев. Вне одрисского контроля оставались Фракийский Херсонес и хора крупных полисов.
Текст статьи приводится с небольшими изменениями по публикации:
Анисимов К.А. УСТАНОВЛЕНИЕ ОДРИССКОЙ ГЕГЕМОНИИ НА СЕВЕРЕ БАЛКАНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В V ВЕКЕ ДО Н. Э. // Исторический Формат. №2. 2021. С. 97-112.