1.4 Весна 1975 года («Яша»)

Лёля, теперь уже не Лёля а Лёлишна, как называл её брат, заканчивала десять классов, готовилась к экзаменам и собиралась поступать в университет на исторический. Её мало интересовал брат, поступивший после восьмого класса в лесотехнический техникум, и тем более младшая сестра, которая училась в пятом классе. Брат также отдалился от младшей сестры, и она решила завести себе друга - собаку. Не посоветовавшись с родителями, купила у свой подруги за три рубля (сэкономленные от обедов) маленького щенка, от роду 2 недели с купированным хвостом, и притащила домой, сказав при этом, что это породистый пёс и он не будет большим. Родители согласились оставить собаку при условии, что сестра сама будет о нем заботиться.

Так, весной 1975 года в доме поселился «Яша», как назвала его сестра.

В семье долго гадали какой породы Яша. Наконец пришли к единому мнению, кроме сестры, что он «дворянской» породы. Через год он превратился в серьезного пса невысокого роста с массивной головой, широкой грудью, крепкими короткими кривыми передними лапами. Яша никогда ни к кому не ласкался, никогда ничего не клянчил, не позволял с собой заигрывать и никому не разрешал себя гладить.

Сестра взяла на себя все обязанности по уходу за Яшей, и он только ей отвечал благодарностью. Когда она после школы появлялась дома, он махал своим обрубком хвоста и подставлял свою голову, чтобы сестра его погладила. Он признавал сестру как свою хозяйку, а остальных в семье считал членами своей стаи и требовал к себе уважения. Сестра купила ему красивый ошейник, он позволил его надеть на себя. Но что примечательно, Лёлишна не помнит, чтобы Яша когда-нибудь сидел на цепи.

Когда Лёлишна приехала домой на каникулы, Яше уже был почти год. Она обрадовалась ему и хотела погладить, но он глухо зарычал, предупреждая, что этого не стоит делать, и больше таких попыток она не делала. Лёлишна никогда не слышала, чтобы он лаял и, если ему что-то не нравилось он рычанием предупреждал об этом. Дети во дворе его не трогали, а соседские собаки держались от него стороной.

Зимой Яша жил к квартире на коврике в прихожей. Он знал, что нельзя заходить в жилые комнаты, а только на кухню, где стояла его миска с едой и миска с водой. На лето отец сделал для Яши хорошую будку, постелил солому, положил его коврик и поставил в палисадник. Яше будка понравилась. Он спокойно ходил по палисаднику – это была его территория.

Вообще Яша оказался прекрасным охранником. Когда мама летом натягивала через весь двор веревки и вывешивала бельё, никто из прохожих не смел проходить через двор, даже многие взрослые – Яша охранял «хозяйское добро».

В начале июля в палисадниках созревала клубника и в парниках зрели молодые огурчики. Многие в нашем рабочем поселке страдали в это время от набегов мальчишек, но наш палисадник они обходили – Яша добросовестно охранял свою территорию.

Когда Яше исполнилось пять лет, случилось несчастье. Весной начинались «собачьи свадьбы», Яша убегал и по несколько дней не появлялся дома. Почтальоны во время «собачьих свадеб» разбрасывали по дворам отравленное мясо. Где он гулял и чем питался в семье не знали. В очередной раз он вернулся непохожим на себя. Мама поняла, что он чем-то отравился. Она пыталась отпаивать его молоком, поила какими-то таблетками, но ничего не помогло, через 2 дня он умер. Сестра долго плакала, да и все в семье сильно расстроились из-за смерти Яши. Яшу сестра похоронила в забоях, бывших разработках глины для гончарного цеха, который находился неподалёку.

Яша всей своей жизнью показал Лёлишне, что каждый имеет право на своё личное пространство и на уважение к себе.