С большим трепетом и дрожью я вспоминаю историю о моей встрече с потусторонним ужасом, который постиг меня в шестилетнем возрасте.
Этот невыразимый кошмар, который теперь всегда будет преследовать меня во сне. Господи… как же было хорошо жить в неведении… До сегодняшнего дня…
Существо, которое бросило вызов логике и разуму, существо, которое, казалось, существовало за пределами нашего мира, как будто оно выскользнуло из какой-то темной и злобной пустоты, снова будто жаждет встречи со мной. Сама мысль о нём источает сверхъестественную злобу, и воздух вокруг меня наполняется ужасом.
Сейчас мой разум содрогается от одной только мысли об этой мерзости. Достаточно сказать, что я выжил благодаря силе воли и хитрости моего отца, а также благодаря силе, которой люди верующие, приписывают божественное происхождение.
А началось всё в далеких 1990-х. Отец у меня по образованию инженер-электронщик, в те годы устанавливал охранные системы для местных братков, платили ему за это щедро, поэтому мать могла позволить себе быть домохозяйкой – редкая возможность в те годы.
Со временем подкопив денег, родители осуществили свою давнюю мечту и приобрели дом на окраине города.
Дом был небольшой одноэтажный, прямоугольной формы с двухскатной крышей, со стенами из белого кирпича.
Я помню большую деревянную дверь в передней части дома, окрашенную в приветливый оттенок лесной зелени.
Окна дома были большие, украшенные резными наличниками, придававшими ему изюминку старины.
За домом располагался сад. Простой, с беспорядочно посаженными деревьями по большей части на тот момент уже высохшими. В целом, дом, хотя и ничем не примечательный и скромный, поначалу излучал ощущение комфорта, безопасности и тепла, которое может обеспечить только сельское уединение.
Мне выделили большую просторную комнату с высоким двухстворчатым окном, через которое в каждый её угол проникали лучи солнца. Как же это было круто после тесной однушки, в которой мы ютились всей семьей в центре Серогорска.
В комнате сохранилась мебель прошлых хозяев. Судя по цвету обоев, до меня там жила девочка. У стены стояла кровать. Она была большая, широкая и очень мягкая. Рядом с кроватью находился небольшой шкаф с одеждой. Напротив стоял прямоугольный деревянный ящик, наскоро сбитый из старых досок.
Его присутствие отбрасывало мрачную тень на другие предметы в пространстве комнаты. Однако подняв тяжелую, пыльную крышку я увидел, что ящик был хранилищем старых и потрепанных игрушек — жуткой коллекцией когда-то милых кукол и мягких зверей, которые теперь несли на себе шрамы от пренебрежения и жестокого обращения.
Куклы были первыми, кто бросался в глаза — их изношенные, потрепанные пластмассовые тела были лишены большей части одежды, искусственные волосы были выдраны клоками, это превращало их в лысых и уязвимых существ. Помимо этого, отсутствие глаз, рук и ног делало их еще более пугающими. Они лежали на дне ящика, словно маленькие изуродованные трупы, их раскрашенные фломастерами лица были искривлены и искажены ужасающими ухмылками.
Плюшевый мишка, устроившийся среди них, был не менее ужасен. Его мех, когда-то пушистый и мягкий, теперь спутался и слипся, обнажая жестокие порезы и раны, портившие его когда-то очаровательную мордочку, а его глаза-пуговицы выглядели тусклыми и безжизненными, словно они были свидетелями неописуемых кошмаров на яву.
Трудно сказать, что случилось с этими игрушками, но было ясно, что их предыдущая хозяйка не отличалась бережливостью. И все же, несмотря на гротескный вид этих уродцев, к ящику у меня была неоспоримая тяга, ощущение любопытной интриги, которая приковывала к нему внимание.
Когда игрушки увидела мама, она была в ужасе. Не могла поверить в то, что какой-то ребенок мог так обращаться с ними.
Вскоре мне принести коробку с моими игрушками, и я потерял интерес ко всему этому хламу, вернувшись к своей коллекции. На тот момент у меня были лучшие игрушки в классе: роботы трансформеры, супергерои всех мастей, а так же пара десятков плющевых мягких зверей подаренных когда-то бабушкой.
Игрушки предыдущих хозяев, мама покидала обратно в ящик, решив их попозже выбросить. Спустя время я побросал своих роботов в тот же ящик, таким образом, что всё его содержимое перемешалось. В итоге, мы так и не выбросили покалеченных кукол.
Примерно через неделю отец подарил мне игровую приставку. В комнате появился телевизор, повсюду стали валятся оранжевые картриджи. Про ящик с игрушками я позабыл, теперь в поле моих интересов попадали только пиксельные персонажи.
Как-то раз я засиделся до полуночи, проходя Марио, и лишь когда пришла мама и приказала выключить телевизор, я отправился в кровать. Засыпая, я разглядывал ящик с игрушками, который через окно освещал лунный свет. Кинул взгляд на стену. На ней заиграли искаженные уличные тени, принимающие жутковатые, звериные формы. Стало не по себе, натянул повыше одеяло на голову и отвернулся к стене. Прислушался, в комнате стояла мертвая тишина, и лишь с улицы раздавался приглушенный шёпот раскачивающихся по ветру деревьев. Веки мои потяжелели, под пуховым одеялом было тепло и уютно, и я быстро заснул.
По сей день, я помню ту первую ночь в новом доме. Лежу на спине голова задралась на подушке так, что видно всю комнату. Всё вокруг было залито ровным, чуть голубоватым лунным светом и проклятые тени по-прежнему устраивали свои дьявольские игрища на стене. Внезапно, с противоположной стороны комнаты раздался скрип, - это была крышка ящика, - понял я. Захотелось подорваться с места и убежать в комнату родителей, но меня будто парализовало. Губы мои задрожали, из глотки вместо крика вырвался приглушенный стон. Я зажмурился, что было сил. И в этот момент, шёпот нескольких голосов, пронёсся эхом, следом ехидные смешки, которые сменились топотом маленьких конечностей. Что-то мелкое и юркое металось по комнате. К слову, домашних животных у нас тогда не было. Страх окутал меня своим липким одеялом, я боялся пошевелиться. Иногда, сквозь тонкую щель приоткрытых век, зрение выхватывало двигающиеся по комнате тени. Затем кто-то, злобно пискнув, дернул край моего одеяла, пытаясь стянуть его. Кто-то очень маленький и слабый, но при этом рывки он делал с нечеловеческим остервенением. Этот кто-то, злобно кряхтел после очередной неудачной попытки сдвинуть с места тяжелое шерстяное одеяло. Я ещё сильнее зажмурился и стал тихонько хныкать, каждая клеточка моего существа дрожала, как будто по моим венам пробегала тысяча крошечных землетрясений… Конец сна я уже не помню, лишь жуткое, всепоглощающее чувство одиночества…
Утром я рассказал свой сон родителям. Они меня внимательно выслушали, а затем отец – человек не верующий во всякую мистику прочитал мне целую лекцию о том, что сны это накопленные за день переживания и ещё есть такое явление как сонный паралич, во время которого может казаться всякое, несуществующее.
Это успокоило меня, и несколько ночей после этого я спал спокойно.
Примерно через неделю мне снова приснились зловещие смешки и гулкий топот вокруг кровати. Я очень хотел проснуться, но это не получалось. Неожиданно, что-то крупное запрыгнуло на мою постель, коснулось моей ноги. Это вывело меня из оцепенения, и я смог проснуться. Из горла моего вырвался крик. Перед взором предстала залитая лунным светом комната, она была пуста, но я всё равно метнулся в комнату родителей и остаток ночи провел с ними.
На следующий день ко мне в гости пришел друг Егор. Уже позабыв о кошмарном сне, я потащил его играть в комнату. На моё предложение погонять в приставку он отказался, Егор был младше меня, и его ещё тянуло к игрушкам, которые можно потрогать руками, поэтому я ему указал на ящик. Тогда казалось, что я его не открывал, целую вечность, на самом деле прошло не больше недели. Не зря говорят, что в детстве время ощущается по-другому.
Как же мой друг удивился, обнаружив, что с несколькими моими игрушками произошли нехорошие изменения. У плющевых зверей, подаренных бабушкой, были вырваны глаза, у некоторых оторваны лапки. У роботов и супергероев тоже не хватало конечностей. Я видел, с каким ужасом осматривает мой гость покалеченные игрушки. В этот самый момент в комнату вошла мама, и Егор предательски закричал:
- Теть, Марин, смотрите, как Андрей игрушки испортил…
В тот день я получил строгий выговор от родителей. Они пообещали, что больше никогда не купят мне новых роботов. Да и к черту ваших роботов, думал я тогда. Главное чтобы картриджи покупали. Но вот игрушки я и вправду не ломал, может это Егор пока я выходил, напакостил. В любом случае было очень обидно, что меня отругали ни за что.
Все мои оправдания были бесполезны. В какой-то момент я даже поклялся, что это не я, жизнью матери – тогда у нас во дворе среди ребят это считалось очень круто и искренне. Лицо отца исказилось злобой, было видно, что он был готов меня хорошенько выпороть за такие слова, но сдержался. Он ухмыльнулся и, выдержав паузу таинственно произнёс: «Ну, смотри мне, Андрей! Такие слова на ветер не бросают!»
Когда Егор ушёл, родители меня наказали, запретив входить в комнату и играть с приставкой, несколько часов подряд. Я лениво слонялся по двору. Нашел палку похожую на меч, стал рубил ей крапиву… какой же отстой! – подумал я тогда, и отбросил покрытую зеленой кровью растений игрушку в сторону. Направился в сад.
Он был заброшенный. По пояс стоял бурьян. Мои родители не успели навести в нем порядок, да видимо и не особо стремились. Искривленные ветки мертвых деревьев, казалось, тянулись и хватали меня, когда я проходил мимо. Воздух был насыщен ароматом гниющей растительности, и низкое гудение насекомых наполняло пространство вокруг.
Все было тихо, кроме хруста моих шагов по гравийной дорожке. Старые ворота скрипели по ветру. По мере того, как я продвигался вглубь сада, свет начал меркнуть, а тени, казалось, становились длиннее и зловещее. Холод пробежал по моему позвоночнику, я почувствовал, будто за мной наблюдают из-за каждого дерева, волосы на затылке встали дыбом.
Я не помню, как наткнулся на старый сарай в саду, помню лишь старую, скрипучую, дверь висящую на прогнивших петлях. Пространство внутри сарая было заполнено паутиной и пылью, в воздухе висел слабый запах плесени. Из углов доносились странные звуки, и я мог поклясться, что в темноте что-то шевелилось, наверное, мыши. Я побоялся войти внутрь сарая. Уже собирался захлопнуть дверь обратно, как вдруг, приметил на входе старую картонную коробку. Из неё торчал альбом фотографий. Я стряхнул с него пыль и открыл первую страницу. С пожелтевших фотографий на меня смотрели счастливые лица семьи из трех человек: отец, мать и дочка примерно моя ровесница. В некоторых снимках я тогда узнал комнаты дома. Примерно с середины альбома мне стали попадаться фотки девочки на руках какой-то женщины.
На фотографиях пожилая женщина выглядела так, будто изо всех сил старалась сохранить свою молодость, хотя морщины и линии, выгравированные на ее лице, говорили об обратном. Одетая с ног до головы во всё черное, она словно пыталась создать вокруг себя ауру таинственности и элегантности. Ее волосы были тщательно зачёсаны и, несмотря на свой серый оттенок, ложились идеальными волнами вокруг ее лица.
Но больше всего в глаза бросался макияж. Слои за слоями, пудры и румян размазаны по ее коже, почти скрывая ее истинный вид. Глаза обведены толстой черной подводкой, благодаря чему они выделяются на резком контрасте ее кожи. Макияж у неё был настолько тяжелый, что, казалось, будто она носит маску, скрывающую ее истинное лицо.
В ее глазах можно было заметить намек на грусть, как будто она пыталась ухватиться за любой клочок своего прошлого, какой только может. В любом случае, женщина отчаянно цеплялась за красоту, которую время уже давно разрушило. Мне же тогда она напоминала ведьму из фильмов ужаса.
Тщательно просматривая фотографии, я понял, что старушка регулярно дарила девочке новые игрушки. Однако по мере того, как шли фотографии, у девочки становился все более и более болезненный вид…
Хочу отметить, что на нескольких фотографиях я смог уловить взгляд старухи на девочку. Я когда-то читал, что дети на интуитивном уровне чувствуют злых людей. В подтверждение этого в тот момент, когда я рассматривал фотографии, то во взгляде старухи на девочку я увидел злобу и ненависть.
Альбом был не окончен… Последней фотографией увиденной мною была девочка, лежавшая в кровати, а рядом с ней была старуха.
Она держала в руках плющевого медведя. Внизу фотографии была подпись: «Анюточке, подарок от бабы Поли!»
Девочка на фото была без волос, необычайно бледная и худая…
От последнего фото мне стало жутко, я отбросил альбом вглубь сарая и побежал прочь из сада.
Всё то время пока я гулял, родители наводили у меня в комнате порядок. Когда я вернулся, то увидел, что они сделали перестановку, унеся, приставку и телевизор из комнаты. Злоба переполняла моё сердце! Тогда я во всем винил проклятые игрушки, неважно кто их сломал, из-за них меня решили приставки! Я распсиховался, со злобой перевернул ящик с игрушками. С остервенением я принялся пинать выпавших пластмассовых уродов. Под ноги попался плюшевый медведь, схватив его я, отвесил ему хорошего пинка. Оставив в комнате беспорядок, я залез под одеяло и захныкал от обиды.
Лежа в кровати, я впал в уныние, с горечью смотря на опустевший стол, где еще недавно стояла приставка и телевизор.
«Проклятые игрушки, проклятые игрушки! Это из-за них! Они виноваты!» - крутилось у меня в голове. Я и не заметил, как стемнело за окном. Луна уже была высоко в небе, отбрасывая слабый свет на мою комнату, освещая очертания игрушек, разбросанных по полу, а я так и продолжал лежать неподвижно в свой кровати.
По мере того как ночь становилась все глубже, странная энергия наполняла воздух, лежа под одеялом, я кинул взор на игрушки в переливах голубоватого лунного света они словно начинали дрожать и трястись.
Внезапно я поймал себя на мысли, что медленно и незаметно их движения становились все более и более отчетливыми. Страх пронзил моё тело, и вновь сковал его своими холодными оковами. В ушах гудело, словно в комнате кружил рой пчёл! Это всего-лишь сон, сон! – крутилось у меня в голове! Игрушки тем временем с жуткой решимостью начали волочиться по полу, шлепаясь и дергаясь в сторону моей кровати.
Я попытался подскочить! Завопить во весь голос, но… Тело отказалось мне подчиняться…
- Это сон… это сон… папа говорил, что это всё не правда! Скоро всё закончится! – пытался шептать я.
Но всё только начиналось.
У края кровати, освещенная лунным светом, билась в конвульсиях кукла, когда-то красивая фарфоровая вещицы, которая теперь потрескалась и выцвела. Казалось, она ведет за собой остальных, вскарабкиваясь по одеялу с энергией и целеустремленностью, которая не поддавалась объяснению. Когда она приблизилась, его глаза-бусинки замерцали, а уродливые конечности потянулись ко мне словно клешни членистоногого. Я увидел её злобную ухмылку, покрытое белой краской лицо и губы, словно покрашенные красной помадой. Я не помнил эту мерзость в ящике, но мне было знакомо это лицо… Безусловно у этого фарфорового монстра была физиономия той ведьмы с фотографии из альбома…
И вдруг губы этой злобной твари зашевелились, и уста её изрекли гнусным старческим голосом едва различимы слова:
- Бабушка Поля хочет поиграть! Бабушка Поля хочет поиграть!
Я снова попытался дернуться, но безуспешно.
За Бабушкой Полей подоспели остальные — зверинец старых и потускневших игрушек, живущих своей собственной жизнью. Среди них был и плюшевый мишка, изуродованный и обтрепанный, неуклюже взбирающийся на мою постель, видимо желая поквитаться за отвешенный мною ему пинок.
Твари злобно хихикали, перешептывались. И тут я почувствовал как в мою шею что уткнулось. Стало тяжело дышать. Я завопил и закашлялся. А когда смог дернутся и перевести взгляд, то замер от ужаса: В сантиметре от моего лица хрипел плюшевый медведь, его зашитый рот исказился в ехидной улыбочке и я увидел, как в его маленькой лапке блеснул мамин кухонный нож для мяса. Рядом с медведем склонилась фарфоровая кукла ведьмы. Наши взгляды встретились, мне очень хотелось зажмуриться, но неведомая дьявольская сила удерживала мои веки открытыми.
Меня пронзил сильный приступ удушающего страха, когда я увидел пустые черные глаза куклы. В этих темных глубинах не было ничего, кроме чистого ужаса и мрака за пределами воображения.
Чем дольше я смотрел в глаза куклы, тем больше чувствовал, что мой рассудок ускользает. Кукла, казалось, питалась моим страхом и страданиями, высасывая часть души.
Казалось, меня засасывает в бездну самого ада. Тело не дрожало, я просто перестал ощущать его частью себя, ведь теперь я был во власти этих адских тварей.
- Это сон! – мелькнула слабая надежда.
Вдруг яркая вспышка света пронзила ночной сумрак комнаты.
Сковывавший меня страх отступил, и я пришел в себя.
Я увидел разбросанные по полу игрушки. Горло давил приглушенный кашель. Я закричал во всё горло, как только сделал первый тяжелый вдох. На крик прибежала мама. Включила свет и осмотрела меня, на шее моей была тонкая розовая полоска…
Сквозь рёв и слезы я рассказал ей свой сон. Она успокоила меня, словами, что это всего лишь кошмар. В ту ночь она просидела у моей кровати до утра.
Утром в мою комнату влетел отец. Сквозь сон я помню, как он уводил уставшую маму, обещая ей что-то показать. Вернувшись, они принялись скидывать мои вещи в сумку. Спросонья я пытался узнать у них к чему такая спешка, но они ничего не ответили, удивило меня и то, что они строго настрого запретили мне брать с собой мои игрушки. Зато, каково же было счастье, когда мне вернули ящик с приставкой, и в добавок пообещали купить новый телевизор. Через пару часов мы уже сидели у бабушки в городской квартире. Причину столь резкого побега родители мне тогда так и не объяснили.
Про сон я уже забыл к обеду, так как осваивал новую игру, купленную отцом.
Я не помню, чтобы с тех пор мне снились кошмары. От родителей я перенял рациональный взгляд на мир. Часто в компаниях друзей, когда речь заходила про нечто мистическое и все начинали травить байки. Я обязательно в деталях пересказывал воспоминания той ночи, обязательно делая акцент на том, что это был сонный паралич. Обычно всех удивляло, насколько я все хорошо помнил.
И вот несколько дней назад, после моего тридцатилетия, отец, позвал меня к себе в гости и усадил за свой старенький ноутбук.
Слабой рукой он щёлкнул на папку 1998, там оказалось несколько видеофайлов.
Смотри. Помнишь, ты мне клялся, что не ломал игрушки в том нашем загородном доме. Так вот сынок, я тогда решил тебя подловить. В тот же вечер, установил на шкафу камеру наблюдения вместе с датчиком движения с лампочкой, пока ты играл во дворе, я возился с аппаратурой. Да… ты тогда не врал, сынок… к сожалению…
Видеофайл запустился и в тот момент я чуть не лишился своего рассудка. Сначала я подумал это какая-то компьютерная графика, папина шутка, но нет… это не подделка, как айтишник я с легкостью могу отличить анимацию от реального видео! На синеватом экране ноутбука, я увидел, свой сон со стороны. Точнее сказать, то, что я всю жизнь считал всего лишь сном! Ползающих по комнате пластмассовых тварей, вскарабкивающихся на постель, плюшевый медведь приставивший к моему горлу нож… и мерзкая кукла в черном, смотрящая мне прямо в глаза! Лишь вспышка лампочки датчика движения заставила этих порождений ада бросится в рассыпную и притворится обычными игрушками разбросанными по полу.
Голова моя закружилась, тело задрожало. Я не мог поверить в реальность происходящего.
- Это точно не подделка?
- Нет, сынок!
Отец тем временем продолжил рассказ.
- Мама пошла, проверить, на что датчик сработал, и нашла тебя заплаканным на кровати. Утром я решил посмотреть видеозапись, чтобы разобраться, на что лампочка среагировала. Думал увижу как ты ночью в туалет встаешь или крысу какую-нибудь пробегающую, включил и чуть с ума не сошел увидев все это.… Несколько раз пересмотрел, матери твоей показал… Долго раздумывать не стали, вещи в охапку и свалили в тот же день оттуда!
После того как мы покинули тот дом, мама твоя с соседкой поговорить успела. Та абсолютно не удивилась, что мы так быстро съехали. Рассказала, что до нас там жила одна семья у которых в этом доме умерла девочка лет семи… Болела долго, увидала на глазах как цветок сорванный, родственники её игрушками задаривали, а её ничего не радовало. В итоге во сне задохнулась, прижимая к себе плющевого мишку.
Долго не решался показать тебе эту запись, не хотел испортить тебе психику, но сейчас вижу в тебе себя молодого - материалиста. Ты так же думаешь, что вся жизнь наша проста, словно программный код. Но это не так, мир имеет свои темные стороны, о которых ты должен знать, дабы не допустить моих ошибок. Нужно было тебе сразу поверить, когда ты мне впервые свой сон рассказал…
Сегодня, вернувшись от отца и выключая свет в своей спальне, я словно вновь слышу дьявольский шепот во тьме, призрачные голоса словно зовут меня из-за завесы реальности.
Не исключено, что мне вновь придётся снова столкнусь с этим ужасом может для того чтобы найти ответы на вопросы, которые теперь не дают мне покоя. Но сейчас я могу только закрыть глаза и молиться, чтобы кошмары той ночи никогда больше не постигли меня или любую другую живую душу.