Долго. Месяцев 7, а может быть и 8, или 9, я собирался написать этот рассказ. Его сюжет не знает никто, даже моя супруга, с которой я всегда делюсь идеями для будущих статей. Это произошло прошлой зимой, когда меня поставили в ночную смену на другую подстанцию. Как она проходила, уже и не вспомнить, но крайний вызов, уже утром, я запомнил. Да и не только я. И бригада моя, с которой я работал тоже его запомнят. Итак, конец ночной смены, примерно 7:30 утра, зима.
На улице ещё не рассвело. Я сидел в машине, смотрел в телефоне какие-то новости. Ко мне садится бригада, с которой я работал и говорят:
- Давайте побыстрей поедем, там женщине плохо стало, потеряла сознание.
- Хорошо. Побыстрей, так побыстрей.
Утро рабочего дня, плюс нечищенные от снега дороги вносили свои коррективы в уличное движение. Автомобилисты щемились как могли, но места для беспрепятственного проезда скорой всё равно не хватало. Медленно, но верно прорвались на свободный участок дороги. Вся бригада "добрыми" словами вспоминала "дорожников", которые накануне вечером, в новостях отчитывались, что с дорог города они убрали весь снег, всё посыпали песком и вообще, одни они работают, а остальные нет. 😏
Приехав на адрес через 20 минут, бригада медиков отправились к калитке. Частный сектор был весь завален снегом. К открытой двери бригада пробиралась по тоненькой тропинке. На улице уже рассвело. Время было 8 утра.
Медиков не было около часа. Мне уже давно нужно было смениться, тем более, что ещё ехать на свою подстанцию. Но вызов есть вызов. К тому же повод достаточно серьёзный. Наконец, в дверях показались белые халаты. Они о чём-то долго разговаривали на пороге с каким-то парнем, потом похлопали его по плечу и направились к машине.
Когда они сели в машину, я заметил, что у них заплаканные глаза.
"Ну, мало ли. Может это от усталости, а не от слёз", подумал тогда я.
К подстанции мы пробирались по городским сугробам около 40 минут.
– Вы уже дома должны быть давно - начала разговор одна из фельдшеров. – Но тут понимаете, такой вызов...
– Ага! До сих пор прийти в себя не можем - поддержала её вторая фельдшер.
– Представляешь, каково ей было? (имеет виду пациентку)
– А что там случилось? - не выдержав, спросил я, понимая, что глаза у докторов всё-таки заплаканные.
– Да вобще, такое пережить!!! Это уму не постижимо. Так вот слушайте, что она (пациентка) нам рассказала (далее пересказ со слов пациентки):
"В мае (это был 2022 год) сын подписал контракт с ЧВК и отправился на СВО. Сначала 1,5 месяца обучения. Он мне звонил часто, рассказывал, как он там живёт. После обучения их отправили в зону соприкосновения. Естественно, звонить он стал очень редко. Может один раз в 10-15 дней, и то, так, сказать что жив и здоров. Бывало и так, что не было связи и по три недели. Но всё равно, однополчане присылали смс, что всё впорядке, сейчас не может с Вами связаться, как вернёться на "отдых", так свяжется. Так шли дни и недели. Я только этим и жила, что ждала весточку. И вот в один "прекрасный" день мне позвонили с неизвестного номера, видно было, что с городского, представились и сказали, что мой сын пропал без вести. Случилось это две недели назад. Сказали, что, мол, не волнуйтесь, такое тут часто происходит, а потом бойцы находятся живыми и невредимыми. И повесили трубку.
Естественно, я сначала не могла поверить в это. Начала перезванивать. Там постоянно было занято и занято. Наконец дозвонилась. Это был один из военкоматов. Там информацию подтвердили. Вот тогда у меня случился первый приступ. Я начала задыхаться, а дальше – ничего не помню. Очнулась я уже у себя на кровати с мокрым полотенцем на голове. Муж перенёс меня. Как только я открыла глаза, тут же начал меня расспрашивать, что произошло. Я и рассказала. Муж, естественно, тоже побледнел, руки затряслись, но потом взял себя в руки и начал обзванивать всех своих друзей, знакомых, коллег... Поднял всех, кого мог. Некоторые обещали помочь через своих знакомых, другие успокаивали нас, как могли. Шло время. Через день звонила в тот военкомат (так договорились с секретарём), спрашивала. Но вестей так и не было. Ещё через полтора месяца нам сообщили, что он погиб. Останки должны были привезти в течение 30 дней, т.к. должно пройти несколько экспертиз, плюс тело нужно вывезти из зоны соприкосновения. С того дня для меня жизнь остановилась. Сначала было отрицание. Я не могла поверить, смириться с чувством, что всё. Сознание никак не могло это воспринять. Муж запил, хоть и старался меня поддерживать. Я стала пустым местом, только оболочкой. Единственное, что меня ещё удерживало в здравом уме, так это то, что нужно достойно похоронить сына, а потом – будь что будет. Никаких дел в будущем я уже не планировала. Даже телефон, когда у меня разрядился, я его не стала заряжать. Так и валялся до сегодняшнего дня не включённый. Думала, как привезут сына, так придут и скажут. Шло время, уже и прошли все сказанные сроки, а никого нет. Душа и сердце по-прежнему надеялись, что он жив, даже начала готовиться к его возвращению. Тут я поняла, что начинаю сходить с ума. Муж тоже ходил как тень. Из сильного алкогольного "пике" он выбрался, даже на работу начал ходить, но всё равно видно было, что интерес к жизни уходит и он тихо ждёт того же, чего и я – похорон. И вот уже зима, а мальчика моего всё не было и не было. До сегодняшнего утра. Звонок в дверь в 7:20 утра поставил точку. Муж к этому времени уже ушёл на работу, а мне почему-то не спалось.
Я подошла к двери и дрожащим голосом, то ли от холода, то ли от страха, спросила: "Кто там?" . Хотя умом понимала, что пришли из военкомата. Наверное привезли моего сыночка. Я глотала слёзы, не давая себе расплакаться. "Кто там?!", повторила я ещё раз, но уже громко.
"Мама! Здравствуй, это я!"
Я вцепилась в ручку двери, в глазах начало темнеть, сердце бешено колотилось. Думаю, что за шутки такие идиотские? Кое-как открыла дверь. Свет из прихожей осветил лицо моего сына. Это был он. Живой. Помню только, что я или закричала, или взревела. И всё, провал. А потом открываю глаза у себя в комнате, на своей кровати. Рядом стоит сын и говорит: "Лежи, лежи, мама. Я уже скорую вызвал. Скоро приедут". Ну а дальше вы уже знаете".
Почему и как произошла такая ошибка, а также где всё это время был её сын – врачи узнавать не стали, да и незачем. Главное, что живой.