Часть 2.
Куда Нюрку понесло? Всё лишь бы со мной не общаться. Небось Петьку своего встречать помчалась. А если нет? А вдруг он один явится. Не хочу я с ним наедине оставаться, это что ночью по кладбищу одной гулять и то веселее будет. Пойду прогуляюсь. С этими мыслями пожилая женщина, повязав на голову пуховый платок, покинула дом ненавистного зятя.
Зима выдалась снежная, но теплая. Средняя температура держалась на отметке минус 7-мь градусов. На дворе стоял конец февраля, в воздухе незаметно ощущался запах предстоящей скорой весны. Если весна ранняя настанет, то половодье страшное будет в этом году, подумала Мария Яковлевна. Старушка не спешно брела по прочищенной дороге, освещенной с двух сторон светом излучаемым уличными фонарями. Цивилизация. В моё детство, да что там, надо брать ближе, в молодость, в это время на дворе темень стояла, хоть, глаз коли, редко в каком окошке завидишь свет от керосинной лампы, вдалась в воспоминания она. Плавно её мысли переключились на последний разговор с дочерью о сыне Викторе. Права Анка, никчемный Витька, но я в этом, убивать будут - не признаюсь. В отличии от Васьки и Нюрки он сиротинушка. Когда отец их представился, Царствие ему небесное и вечный покой, Ваське было 19-ть он на «Балтике» во флоте служил, Нюрке 15-ть, она восьмой класс окончила и в училище документы подала, там в райцентре и повстречала она будущего муженька своего, будь он не ладен, а Витюшке еще и 10-ти не исполнилось. День похорон моего Анатолия, в глазах стоит. Не уберегла я в тот день от психологической травмы меньшого своего дитя. Посоветовавшись с родней, решили мы скрыть от него кончину его батюшки, брат мой посадил Витю на мотоцикл и в соседнее село отвез к моей бабке Агрипине. По сей день не ведаю, как он проведал про смерть отца, наверное, подслушал разговор старших, примчался он на велосипеде, где взял не знаю, как раз, когда гроб из дома выносили. Он от такого количества собравшихся людей сперва растерялся, потом отбросил велосипед, народ растолкал и вылетел прямо к гробу с отцом, стоящим на табуретках. Я моментом из забытья вышла, сердце по пяткам ударило, а он стоит, как молодой галчонок, головкой своей лохматой по сторонам крутит и глазками своими черными хлопает. Один из троих детей, он копия отца. Как под копирку. А с годами просто одно лицо – батя. Может из-за этого он самый родной и любимый мне? - задалась вопросом мать. С того самого дня, я над ним трепещу, как коршун над птенцом своим. Вижу я все его недостатки, а прощаю, совладеть над собой не могу. Васька с Нюркой из другого теста сделаны. Они не пропадут, а Витя другой. Мария Яковлевна печально вздохнула. Васька после армии так в родные края и не вернулся, поступил на службу в гражданский флот и перебрался на Камчатку. Женился, родились двое внуков. Пишет редкие письма, высылает денежные переводы. Всё у него хорошо. Про Нюрку, «в добрый час сказать, в худой промолчать». Всё у неё путем, разойдется с Петром, заживет. Он свою роль выполнил, детей сделал, дом построил и на этом пущай отчаливает. Анька баба видная, мужика себе и «по приятнее» найдет. Никогда зятьку не прощу, как он моего Витюшку взашей вытолкал, когда-тот-то всего мешков десять картошки в зиму попросил. Как – будто обнищал бы он. Жадюга. Да, ещё и заявил, не ты её сажал, не тебе её и есть. По весне приезжай, поучаствуешь в посадке, выделим, скока пожелаешь. А когда Витюше с его Маринкой картошку сажать, он инженер в проектном институте, она продавец в универмаге в отделе посуды. Они живут другой жизнью, городской. Печально, что детишками пока не обзавелись. Но им-то всего чуть за 30-ть перевалило, все ещё впереди.
Мария Яковлевна, завидела в свете фонарей силуэт человека. Кто это? А! Клава, продавщица из сельмага. Ценный человек, в курсе всех событий на селе.
- Клавдия, доброго вечера! – поприветствовала Мария Ивановна, «одинокого прохожего».
- Привет! Марь Ивановна! Что-то вы припозднились с прогулкой, - жуя жвачку, поинтересовалась Клава.
- С дочерью в очередной раз поругалась, всё из-за зятя, - наигранно расстроенно произнесла Мария Яковлевна.
- Да, Вам то жаловаться! Зять твой Петр просто образцовый, не пьет, деньги зарабатывает, хозяйственный, по бабам не шастает, Анька вся цветет и пахнет, ребятёнки здоровые. Чего Вам не хватает, баб Маш?
- Так-то оно так, но не приняла я его с первого взгляда. Я сватов от Калининых ждала. Ихнего Олега я своей дочке в мужья пророчила, а вышло вона как. Пришлый он, не наш не «комаринский». Одна мечта охватило полностью мой разум – избавиться от него любым способом, - откровенно ответила Мария Яковлевна, случайной собеседнице.
- Баб Маш, в своем ли ты уме?! – ахнула Клавдия. – Да, на Олеге Калинине клейма негде ставить, пьяница, бабник и лентяй. На его Верку смотреть страшно, то глаз подбит, то губа разбита. Не уже ли ты своей Аньке такой жизни хотела бы?
- Это все от того, что он живет он с Веркой без любви, так и не забыл он мою дочку. А коли бы он с моей сошелся бы, то в раз бы исправился, - не отступила от своего Мария Яковлевна.
- Я Вас умоляю, горбатого, только могила исправит, - мечтая побыстрее закончить пустой разговор, ответила Клава.
- Ненавижу я зятя своего! Другой мужик должен быть рядом с моей дочерью, - не сдавала позиций старуха.
- Тогда Вам, за советом и «делом» надо к нашей бабке Лукерье обращаться, - невзначай посоветовала Клава. Она устала после рабочего дня и не желала по-пустому точить лясы с соседской бабкой.
И вправду, и как это я сама до этого не додумалась, внутренне упрекнула себя старушка. Сейчас, наверное, с визитом к Лукерье поздновато, но нет с таким делом откладывать не стоит. Любезно распрощавшись с продавцом местного сельпо, Мария Яковлевна спешной походкой потрусила в сторону местной «колдуньи» бабки Лукерьи.
Бабке Лушке, наверное, под сто годков, а все землюшку коптит и прибираться на тот свет не планирует, и Бог дремлет, не забирает, не смотря на грехи её превеликие, размышляла она, приближаясь к избе «своей избавительницы от ненавистного всеми фибрами души зятя». Дверь была не заперта, оглядевшись по сторонам, Мария Яковлевна ловко проскочила в дверь.
Начало здесь:
#дом в деревне #колдовство #мистика #