Начало: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/volchia-staia-glava-7-8-9-652267108df94c335e284939
Глава 10. Крысы бегут с корабля
Через неделю после возвращение из Штеттена, со своей штаб-квартиры в пригороде Берлина, гросс-адмирал вылетел в Киль. Там, на военном аэродроме, Деница встретил его бессменный начальник штаба адмирал Эберхард Гот, прибывший сюда по указанию шефа сразу же после совещания в «Бергхоффе».
Как и его патрон, Гот был ярым сторонником продолжения подводной войны в Южной Атлантике и без проволочек принялся за формирование в Киле специального отряда субмарин из кораблей нового поколения.
Основу его составили большие океанские лодки двадцать первой серии, с вальтеровским двигателем, оснащенные новейшим гидроакустическими станциями и вооруженные самонаводящимися торпедами. Помимо них, в отряд были включены несколько «дойных коров», могущих принять на борт значительно количество боезапаса, горючего и продовольствия.
На время прибытия гросс-адмирала, пять таких кораблей, сошедших со стапелей и прошедших ходовые испытания, были сосредоточены в одной из закрытых гаваней порта и на них осуществлялась погрузка боезапаса.
После осмотра субмарин Дениц выразил удовлетворение проделанной Готом работой и собрал в кают-компании одной из них закрытое совещание. Кроме гросс-адмирала и начальника штаба, на нем присутствовали только командиры кораблей.
- Господа! - обратился он к офицерам, - вы являетесь цветом кригсмарине и надеждой Рейха. Сейчас, когда мы вступили в решающую фазу войны, фюрер и я ждем от вас новых побед. С этого момента вы подчиняетесь лично мне и начальнику штаба. Исполнению подлежат только наши приказы. Вам предстоит заняться активной отработкой экипажей на учебных полигонах, в целях подготовки их к длительному переходу в Южную Атлантику. Приказ на это, я отдам лично. Вопросы?
Вопросов не последовало и, отпустив командиров заниматься своими делами, адмиралы поднялись наверх.
- А как обстоят дела с консервацией лодок на «особый период», - поинтересовался Дениц у Гота, усаживаясь в автомобиль.
- Все идет по плану, экселенц, - ответил тот. - Командирам наших арктических баз направлены соответствующие шифровки, а работы на Балтике, я контролирую лично.
- Особое внимание уделите их секретности, Эбергард. Об этом должен знать предельно узкий круг лиц.
- Будет исполнено, господин командующий.
Затем они направились в штаб, откуда, после обеда, гросс-адмирал отбыл в Берлин.
Вечером этого же дня, с базы кригсмарине в Палдиски, вышли три лодки. Они относились к числу подлежащих консервации в прибрежных водах острова Рюген. Малонаселенный, расположенный в Померании и отделенный от материка узким проливом остров, как никакой другой подходил для этих целей, поскольку изобиловал многочисленными заливами со скальным грунтом и нужными глубинами.
Рубки идущих строем кильватера кораблей были оборудованы специальными шлюзовыми устройствами, позволяющими осуществить их покладку на грунт с последующей эвакуацией команд. Они были немногочисленными и состояли из специалистов-штурманов и электромехаников. На борту субмарин находилось все необходимое для ведения боевых действиях в «особых» условиях.
В точке рандеву, находящейся в нескольких милях от острова, лодки были встречены стоявшим на якоре тральщиком, с мостика которого в их сторону понеслись вспышки ратьера.
Затем корабли перестроились и застопорили ход, после чего с них были сняты команды. Оставшиеся на борту офицеры задраили люки и, открыв кингстоны, осуществили покладку субмарин на грунт. Потом, облачившись в дыхательные аппараты и используя шлюзовые камеры, всплыли на поверхность.
Аналогичные работы, по приказу гросс-адмирала, проводились и на нескольких тайных базах в Арктике. Но в отличие от Балтики, консервация лодок там осуществлялась «сухим способом», в специально для этого созданных укрытиях и естественных гротах. Война на море, вступала в свою новую фазу.
…Хмурым январским днем 1945 года, из Данцингской бухты в зимние воды Балтики вышел океанский лайнер «Вильгельм Густлов» в сопровождении эсминца охранения. Он был построен в Гамбурге в 1938 году по последнему слову техники. Этот десятипалубный красавец, с множеством комфортабельных кают, ресторанами, плавательным бассейном, церковью, танцплощадками и зимним садом, был одним из крупнейших судов Рейха и считался непотопляемым.
На его борту находились более трех тысяч новоиспеченных специалистов-подводников, женский вспомогательный батальон и высокопоставленные представителя администрации Рейха в Восточной Пруссии с семьями.
В 23.08 по берлинскому времени лайнер был атакован находящейся на позиции советской подводной лодкой С-13 и в течение часа затонул.
Когда Деницу доложили об этом, гросс-адмирал был потрясен. Рушились его последние надежды на продолжение боевых действий в Атлантике. Вместе с другими пассажирами лайнера, на дно ушли шестьдесят экипажей, которых ждали сошедшие со стапелей фатерлянда лодки.
По этому поводу командующий получил жесточайший разнос от Гитлера и немедленно созвал совещание в штабе. Предстояло определиться, как действовать дальше.
Гросс-адмирал осознавал, что война проиграна, но настойчиво гнал от себя эту мысль. У него оставалось два последних козыря. Первый: сеть тайных баз кригсмарине в Арктике и Южной Атлантике.
При определенных условиях, оттуда можно начать очередную победоносную войну против России с новыми союзниками - американцами и англичанами (в том, что они не пожелают делить победу с русскими, Дениц не сомневался). И второй: гросс-адмирал располагал всей технической документацией по производству «тяжелой воды» и созданной на ее основе бомбы. Дело оставалось за малым - обеспечить надежную сохранность этих сведений до нужного времени.
Но если по поводу баз Дениц не волновался, то судьба бесценных документов вызывала у него беспокойство. Гросс-адмирал опасался, что те могут попасть к союзникам не из его рук.
Это и породило мысль, переправить всю техническую документацию об «оружии возмездия», на одну из тайных баз кригсмарине в Латинской Америки.
Задача облегчалась тем, что с аналогичной просьбой, касающимся наиболее ценных архивов Рейха, к адмиралу обратился глава партийной канцелярии НСДАП Мартин Борман.
По данному поводу, между ними состоялась встреча, на которой Борман сообщил, что это конфиденциальное поручение фюрера и груз поручено отправить ему лично.
После встречи Дениц вызвал к себе начальника штаба и поинтересовался состоянием кильского отряда субмарин, сформированного по его приказу.
- В настоящее время, из-за участившихся бомбежек, он передислоцирован в Свинемюнде, находится в полной боевой готовности и может выйти в море немедленно.
- Что ж, отлично Эбергард. А кто из командиров является старшим в ваше отсутствие?
- Капитан 3 ранга Клаус Роге.
- Достойный выбор. Роге волевой офицер и отлично зарекомендовал себя в походах. А теперь слушайте меня внимательно.
Вам предстоит организовать доставку в отряд особо секретный груз из канцелярии фюрера. Его будут сопровождать люди Бормана. Вместе с грузом переправите туда и мой личный архив. Все это разместите на «дойной корове» с самым опытным командиром, а Роге лично проинструктируете об особой ее охране на берегу и в море. Надеюсь вам все понятно?
- Так точно, господин гросс-адмирал.
- В таком случае, свяжитесь с рейхсминистром и приступайте к операции…
Через сутки, взяв курс на Свинемюнде, с одного из военных аэродромов на окраине Берлина, в сопровождении истребителя, взлетел транспортный «юнкерс». На его борту находился груз, состоящий из двадцати запаянных металлических ящиков с имперскими орлами. Груз сопровождал лично Гот, у ног которого стояла металлическая гофрированная шкатулка и оберфюрер СС из канцелярии Бормана.
По прибытию в Свинемюнде, ящики были перегружены в крытый «даймлер» и под охраной бронетранспортера, доставлены в порт.
Там, под надзором Гота, Роге и эсэсовца, они были помещены в провизионную выгородку одной из транспортных лодок отряда, у запертой и опечатанной двери которой сразу же был выставлен часовой.
После этого, проведя тщательный инструктаж Роге и командира «дойной коровы», по поводу сохранности груза, а также получив от них соответствующую расписку, берлинские гости, не мешкая, отбыли в столицу…
20 апреля 1945 года в подземном бункере рейхсканцелярии в последний раз собралась верхушка Третьего рейха.
Здесь присутствовали - Геббельс, Гиммлер, Борман, Дениц и еще несколько высокопоставленных лиц. Все они прибыли поздравить фюрера с очередным днем рождения.
Выйдя в сопровождении Евы Браун из своей комнаты, Гитлер коротко поприветствовал соратников и, шаркая ногами, начал их обход.
Выслушивая поздравления, он вяло пожимал каждому руку и произносил в ответ несколько слов. Затем все перешли в личные апартаменты фюрера, где по этому поводу был накрыт стол.
Несколько позже они поднялись наверх, где в парке, у самого входа в бункер, были выстроены офицеры ставки, охрана и небольшой отряд гитлерюгенда.
При появлении зябко кутающегося в шинель «отца нации», все вытянулись и, выбросив вверх руки, проорали нацистское приветствие.
Сопровождаемый гостями и кинохроникером, фюрер медленно прошелся вдоль короткого строя, апатично потрепав по щекам нескольких одетых в униформу подростков и, брызжа слюной, обратился к присутствующим с бессвязной речью.
Суть ее, как всегда, сводилась к неизбежной победе Германии.
После этого вся верхушка, за исключением Бормана, вновь спустилась в бункер, а он, отдавая какие-то распоряжения начальнику охраны, задержался наверху.
Возвращаться к своему «патрону» личный секретарь и рейхсминистр не собирался. У него в кармане лежал подписанный Деницем приказ, согласно которому отряду субмарин Роге предписывалось немедленно выйти в море, приняв на борт Бормана и сопровождающих его лиц.
Внезапно завыли сирены, оповещая об очередном воздушном налете и обергруппенфюрер быстро юркнул во двор рейхсканцелярии, где среди других, стоял его черный «хорьх».
- В Потсдам, - с опаской взирая на дымное небо, процедил он сидящему за рулем водителю, и автомобиль тронулся с места.
Через час, оставив позади город, машина выбралась на окраину и, прибавив скорость, направилась по запруженной беженцами и войсками автостраде, на юго-запад.
В нескольких километрах от города, миновав охраняемый эсэсовцами блок-пост, «хорьх» свернул на неприметную, вымощенную булыжником дорогу и въехал в густой буковый лес.
На его опушке, у озера, находился полевой аэродром, со стоящим на взлетной полосе под закамуфлированной сетью трехместным «шторхом», у которого возились механики.
Неподалеку от самолета, у бетонного капонира приткнулся неприметный «опель-капитан», а рядом с ним нервно прохаживался коренастый человек в кожаном плаще и надвинутой на лоб велюровой шляпе.
Это был всесильный шеф гестапо Генрих Мюллер.
В свое время Борман помог ему стать членом НСДАП и с этого момента регулярно пользовался услугами тайной полиции. Сотрудничество было взаимовыгодным и, оставаясь в тени, эти двое знали и могли многое.
Еще месяц назад, встретившись на одной из конспиративных квартир Мюллера, они пришли к обоюдному соглашению - в удобный момент покинуть Рейх и натурализоваться в Южном полушарии.
Это было реально, ибо, являясь помимо прочего, казначеем партии, Борман имел доступ к ее многочисленным счетам, надежно укрытым в швейцарских банках, а Мюллер располагал обширной агентурной сетью в Европе и ряде латиноамериканских стран.
- Наконец-то, Мартин, - произнес он бесцветным голосом, пожимая Борману руку. -У меня все готово, - и указал на самолет.
- Хорошо, - буркнул тот. - Зовите летчика.
Через минуту перед беглецами предстал человек в летном шлеме и комбинезоне.
- Обер-лейтенант Гросс! - щелкнул он каблуками.
- У вас все готово? - поинтересовался Мюллер.
- Так точно, господин группенфюрер.
- Тогда в путь. Летим на Свинемюнде. И вся троица направилась к самолету, с которого механики по знаку летчика принялись снимать маскировочную сеть.
Когда все заняли свои места, «шторх» взревел двигателем, покатился по взлетной полосе и, набирая высоту, взмыл в небо.
В Свинемюнде самолет приземлился на таком же неприметном аэродроме, где прибывших ждал бронетранспортер с охраной, доставивший их в отряд.
Ознакомившись с врученным ему Борманом приказом, Роге нахмурился.
- К сожалению, господа, я не смогу предоставить вам отдельные каюты.
- О! Не беспокойтесь, капитан, мы такие же солдаты, как и все, - смиренно произнес Борман. - Обойдемся одной.
- В таком случае, прошу на борт. Мы выходим немедленно.
Вопрос о конечном пункте плавания не стоял. Гостям он был известен, а у Роге на этот счет имелся заранее полученный от Гота пакет, который надлежало вскрыть в строго определенной точке.
Ночью, под гул далекой канонады, отряд субмарин вышел из гавани и взял курс в открытое море.
К утру, определившись по звездам, корабли один за другим исчезли в пучине. Потянулись долгие часы подводного плавания.
Роге, обладавший опытом командования «волчьими стаями», вел свой отряд проторенным путем в режиме радиомолчания. Всплывали только ночью, для подзарядки аккумуляторных батарей, уточнения курса и обмена световыми сигналами.
Вечером 9 мая радист принес в каюту Роге перехваченное сообщение «Би-Би-Си» о капитуляции Германии.
- Не советую вам распространяться об этом, - приказал ему тот и спрятал бумагу в карман. Затем Роге прошел в смежную каюту и сообщил новость «пассажирам».
- Кто подписал акт капитуляции? - прохрипел, тяжело ворочая шеей Борман.
- Кейтель, Фридебург и Штумпф.
- Грязные свиньи! - взорвался рейхсминистр. - Их нужно рас …!!
- Полноте, Мартин, - спокойно оборвал его Мюллер. - Это было неизбежно. А что с фюрером?
- Покончил собой.
- Прискорбно, - пожевал губами группенфюрер. - Но это был для него единственный выход. А нам предстоит выполнить свою миссию. Ведь так, капитан? - взглянул он на Роге.
- Да, - сдавленно произнес тот. - Можете мне верить.
- Известно ли о капитуляции на других кораблях? - поинтересовался Борман.
- Безусловно. Все лодочные станции круглосуточно работают на прием - кивнул Роге.
- И как воспримут это известие команды?
- Думаю, с пониманием. Ведь обратной дороги для них нет.
- Ну, что ж, будем надеяться.
Однако эти чаяния не оправдались. При очередном всплытии, на сеанс связи не вышли две лодки.
- Предатели! - возмущался Борман. - Спасают свои шкуры!
- Не кипятитесь, Мартин, - это их право, успокаивал его Мюллер. - Ведь война кончилась…
Пройдя Гибралтар, отряд попал в сильный шторм, после которого прервалась связь с одной из лодок снабжения. Ночью, в точке рандеву, всплыли всего три лодки. Там они дозаправились топливом с оставшейся «дойной коровы» и, подзарядив аккумуляторы, взяли курс на острова Зеленого Мыса.
Южное полушарие встретило беглецов изнуряющим даже на глубине зноем. В отсеках стояли непереносимая духота и чад от работающих под шнорхелями дизелей.
Периодически вскрываемые регенеративные патроны приносили лишь короткое облегчение, которое вновь сменялось недостатком кислорода.
Но если привычные к таким плаваниям моряки еще как-то держались, то этого нельзя было сказать о пассажирах. Заросшие многодневной щетиной, воняющие и обрюзгшие, те походили на мертвецов и едва передвигались. Куда делись прежнее величие и лоск.
Между тем, многодневное плавание подходило к завершению, и в одну из ночей перед кораблями, открылось побережье Гвианы. Но радость была преждевременной. В ее водах субмарины наткнулись на минное заграждение, при форсировании которого погибла последняя транспортная лодка.
Узнав об этом, Борман впал в оцепенение. Там был его бесценный архив.
Однако пунктуальный Мюллер, поинтересовавшись у Роге координатами этого места, тщательно отметил их в своей записной книжке. На всякий случай.
- И не вздумайте продублировать его в вахтенном журнале, Клаус, - пробурчал он. - Этой лодки не было. Надеюсь, вы меня понимаете?.
- Да, группенфюрер.
- Ну, вот и отлично. Идем дальше.
Еще через сутки, зайдя в воды Бразилии, лодки Роге направились к дельте Амазонки и, дождавшись ночи, всплыли в нескольких милях южнее острова Маражо.
Этот малонаселенный, заболоченный остров, покрытый густой растительностью и окруженный пресной водой, был идеальным местом для стоянки.
Именно здесь, согласно находящейся в пакете инструкции Деница, субмаринам предстояло встретиться с траулером Крюгера, дав ему радиограмму на обусловленной частоте.
Проследив за ее отправкой, Роге приказал провентилировать отсеки и лечь на грунт, сохраняя режим тишины. Потекли тягостные часы ожидания.
Траулер появился у острова только на третью ночь и был встречен с ликованием. Но не всеми. Лодка, которой командовал старший лейтенант Шульц, не смогла всплыть.
Стоя в рубке своего корабля, Роге с ужасом наблюдал, как в том месте, где она находилась, на поверхности трижды возникали водяные гейзеры. Затем все стихло.
- Это конец, - пробормотал Роге, на вопрошающий взгляд стоявшего рядом Мюллера. - Они провалились в жидкий грунт.
- Но я слышал, из лодки можно выбраться в аппаратах?
- Вряд ли. Здесь многометровые донные наносы.
- И что вы намерены предпринять?
- В данной ситуации ничего. Парни обречены. И нам нужно убраться отсюда как можно скорее.
Их разговор прервало появление спущенной с траулера шлюпки. Она подошла к борту, и на надстройку ловко перебрался человек в штормовке.
- Капитан-лейтенант Ханц Крюгер. Я рад видеть вас, господа,- приветствовал он стоящих на мостике.
- Однако вы не торопитесь, капитан, - хмыкнул Мюллер. - Сколько можно ждать?
- Прошу меня простить, но раньше я прибыть не мог. Подвергался досмотру английским военным кораблем в десятке миль отсюда.
- И много их в море? - поинтересовался Роге.
- Как клецок в супе. Вы одни?
- Теперь да, - переглянулся Роге с Мюллером.
- В таком случае, вместе с приливом нам немедленно следует двигаться к базе. Держитесь у меня в кильватере и как можно ближе.
- Мы готовы, капитан.
После этого Крюгер вернулся на судно, загудели дизеля, и небольшой караван двинулся в путь.
Утро застало траулер и лодку в нижнем течении Амазонки. Выставив в рубке дополнительных наблюдателей, Роге разрешил команде выход наверх.
Первым на мостик, общими усилиями вытащили полуживого Бормана. Вцепившись в поручни ограждения, он тихо скулил и со страхом озирался по сторонам.
- Успокойтесь, Мартин, самое страшное позади. Мы почти у цели, - скептически взглянул на него Мюллер.
Между тем течение реки обратилось вспять, и лодка стала рыскать по курсу.
- Судя по всему, начался отлив, - пробормотал Роге, и приказал прибавить оборотов.
За кормой субмарины вскипел грязно-коричневый бурун, и, вибрируя корпусом, она увеличила ход. Но уже в следующее мгновение, наткнувшись на невидимую преграду, корабль резко дернулся и накренился. С носовой надстройки, в мутную воду, с воплями свалились три матроса.
- Стоп машина! Малый назад! - заорал в переговорную трубу Роге и дернул рукоятку машинного телеграфа.
Лодка замедлила ход и, завывая моторами, тяжело сползла с мели. Упавшие за борт моряки, преодолевая течение, уже подплывали к ее борту, когда вокруг них вдруг вскипела и окрасилась кровью вода.
А еще через минуту, издавая душераздирающие крики и беспорядочно размахивая руками, незадачливые пловцы исчезли с ее поверхности.
- Пираньи, - процедил Роге. - Всем вниз!
Затем он приказал возобновить движение вслед за идущим впереди траулером.
Наконец, за очередным поворотом, открылась окутанная облаками «Гора грома» и, сбросив ход до малого, траулер и лодка поочередно вошли в протоку, а из нее, в уже знакомую читателю лагуну.
За истекшие два года она несколько изменилась. Наблюдательная вышка и прилегавший к скале ангар, исчезли, а на берегу появились новые строения.
Как и в прошлый раз, на причале гостей встречали Глюкенау и Ланге, а на некотором отдалении от них, тихо переговариваясь, стояла группа разношерстно одетых людей.
По знаку Ланге они приняли поданные с судов швартовы и подали на них трапы.
Первыми с лодки на берег сошли Мюллер с Роге, вслед за которыми ковылял Борман.
- С прибытием господа, - тусклым голосом произнес Глюкенау. - Я думал вас будет больше.
- Это все, что осталось, - вздохнул Роге. - Остальные погибли.
- Ну, что ж, милости прошу. Экипаж мы разместим в казарме, а всех остальных в миссии. Рихард, - обратился Глюкенау к Ланге, - проследите за размещением людей. А вас, партайгеноссе, прошу следовать за мной.
После этого, сев в стоявший неподалеку «опель», Борман и Мюллер, в сопровождении Глюкенау, уехали в миссию.
Проводив их хмурым взглядом, Роге закурил предложенную ему Ланге сигарету и кивнул стоявшему на мостике помощнику. Тот прокричал что-то в переговорную трубу и из рубочной двери, один за другим, стали появляться моряки.
Щурясь от яркого света и покачиваясь, они осторожно ступали на причал и недоуменно озирались. Многие тут же садились и подставляли солнечным лучам мертвенно бледные, заросшие бородами лица.
- Я вижу вам пришлось не сладко, - участливо произнес Ланге, обращаясь к Роге.
- Зато мы вырвались из ада и живы, - глубоко затянулся тот сигаретой.
- Да, согласился Ланге. - Нам крупно повезло. А теперь прошу ко мне. Мои аборигены позаботятся о ваших парнях. Шварц! - рявкнул он.
- Здесь, господин капитан! - неуклюже подбежал к нему толстый фельдфебель.
- Прикажите своим людям накрыть лодку маскировочной сетью. А потом доставьте на берег мыло и все необходимое, пусть моряки вымоются в лагуне. После этого накормите их и выдайте шнапса. Парни заслужили.
- Яволь! - рявкнул толстяк и зарысил к сидящим на траве подводникам. А Ланге с Роге и присоединившимся к ним Крюгером, пошагали к щитовому, стоящему под пальмами домику.
Там Роге принял холодный душ, и через полчаса все собрались в небольшой комнате, служившей столовой, где их уже ждал накрытый денщиком стол.
- А вы неплохо устроились, - хмыкнул капитан 3 ранга, бросив взгляд на разнообразные, издающие дразнящие запахи, блюда и закуски.
- Еще бы, - рассмеялся Ланге. -У нас неподалеку своя плантация и ферма.
- И кто же на них трудится?
- Все, кто служил на базе. Мы решили здесь остаться до лучших времен.
- Вы думаете, они для нас наступят? - дернул щекой Роге.
- Безусловно, - но нужно запастись терпением и выждать время. Когда все утрясется, можно натурализоваться в Бразилии или Аргентине. А при желании и вернуться в фатерлянд. Но обо всем этом мы еще поговорим, а пока прошу к столу. Крюгер, налейте всем рому!
Затем, выпив по рюмке, все трое дружно навалилась на еду.
В это же самое время, в гостиной миссии, удобно устроившись в мягких креслах, берлинские гости и Глюкенау, прихлебывая горячий кофе с коньяком, внимательно слушали мерцающий зеленым глазом «Телефункен». Одна из бразильских радиостанций передавала последние новости, и знавший португальский язык Глюкенау, переводил их.
Из сообщений следовало, что война в Европе закончилась полным поражением Германии, фюрер покончил собой и союзные державы начали перегруппировку войск для высадки на Дальнем Востоке.
- Да, - сказал с дрожью в голосе Глюкенау. - За всю свою историю, мир не знал столь великого человека. Он ушел из жизни достойно.
- А кто вам сказал, что ушел? - скрипнул креслом Борман. - Я, лично, глубоко в этом сомневаюсь. Фюрер всегда был непревзойденным мастером фальсификации.
- Так вы считаете, он жив? - пробормотал Глюкенау.
- Кто знает? - многозначительно подняв глаза вверх, сказал Борман. - Пути Господни, неисповедимы.
- Оставьте эту тему господа, - вмешался Мюллер. - Фюрер вечно будет жить в наших сердцах. И где он, известно только Создателю. Кстати, Мартин, а что вы скажите по поводу военного потенциала Японии? - поинтересовался группенфюрер, пристально взглянув на Бормана.
- Армия императора Хирохито насчитывает более семи миллионов солдат и хорошо вооружена, - сказал тот. - К тому же у него отличная авиация и флот, а также множество гарнизонов на островах Океании. Думаю, война далеко не закончена.
- Глубоко в этом сомневаюсь, - пробурчал Мюллер. - Не верю этим мартышкам. А как считаете вы, Глюкенау?
- Японцы неплохие солдаты. Они доказали это в Перл - Харборе, - уклончиво ответил тот.
- Ну, это было давно, - хмыкнул Мюллер. - А впрочем, посмотрим. Времени у нас теперь предостаточно.
Когда новости закончились, Глюкенау выключил радиоприемник и выжидательно уставился на Бормана.
- Каковы наши дальнейшие действия, господин рейхсминистр?
- Затаиться и выждать! - вздернул подбородок тот. - Англичане с американцами ненавидят большевиков не меньше нас и, я убежден, вскоре станут непримиримыми врагами России.
- И мы встанем на сторону англосаксов?!
- Безусловно.
- А захотят ли они этого?
- Нужно сделать так, что б захотели, - поднял вверх палец Борман. - Не правда, ли Генрих?
- Здесь я с вами солидарен, Мартин, -невозмутимо произнес Мюллер. - Союзников интересуют наши разработки «тяжелой воды», тайные базы в Арктике и агентурная сеть в России, Европе и Африке.
И мы все это можем им предоставить, на определенных условиях. Тем более что знаем, на кого следует выходить. Ведь так, Мартин? - наклонился он к Борману.
- Совершенно верно, - кивнул тот головой.
- А если союзники все-таки откажутся от наших услуг? - поинтересовался Глюкенау.
- Тогда мы постараемся столкнуть их лбами и организовать новую войну, - безапелляционно заявил Борман. - Для этого есть все предпосылки. Кстати, насколько я осведомлен, Людвиг, на вашей базе проводились испытания боевых дельфинов. И каковы результаты?
- Они блестящи, но все работы прекращены.
- А техническая документация?
- Не беспокойтесь. Все в надежном месте, союзникам туда не добраться.
- Ну, что ж, - сказал Борман. - В таком случае, предлагаю обсудить наши дальнейшие планы. Надеюсь, вы с нами, Людвиг? - вперил он свой взгляд в Глюкенау.
- Да,- с готовностью ответил капитан 1 ранга. И на то были причины.
В 1942 году, по линии кригсмарине, он принимал активное участие в работе группы доктора Зигмунда Рашера, проводившего в Дахау массовые испытания над военнопленными, и теперь панически боялся разоблачения.
- А можно ли доверять вашим людям, которые остались на базе? - поинтересовался Мюллер
- Безусловно, группенфюрер. Здесь только добровольцы, не желающие попасть в плен. Впрочем, было несколько человек возглавляемых руководителем проекта - профессором Альтманом, пожелавших вернуться в Германию. Я отпустил их, но, к сожалению, все они бесследно исчезли в джунглях.
- Вы уверены в этом?
- Несомненно. Они погибли.
- В таком случае, нам осталось выяснить настроения моряков Роге и подумать о своей акклиматизации, не так ли, Мартин? - взглянул Мюллер на Бормана.
- Вы как всегда правы, - согласился тот. - Прошу вас этим заняться лично.
На следующее утро выяснилось, что девять человек из команды лодки во главе со штурманом, изъявили желание покинуть базу и вернуться на родину. Об этом Мюллеру, в кабинете Глюкенау, сообщил Роге.
- Ну, что ж, мы никого не держим капитан, ведь так Людвиг? - обратился тот к хозяину кабинета.
- Естественно. Теперь каждый выбирает свой путь. Вы, Роге, сообщите вашему штурману и этим морякам, что завтра мы их переоденем, выдадим немного денег и отправим в Манаус на судне Крюгера. Там они сядут на корабль и отправятся в Европу. Но всем придется забыть кто они на самом деле и откуда прибыли. Надеюсь, вы меня поняли?
- Да, господин капитан 1 ранга.
- В таком случае проинструктируйте ваших парней, а я прикажу Ланге выдать им все необходимое.
- А как быть с лодкой? Затопить? Не хотелось бы этого делать.
- Ни в коем случае, - заявил Глюкенау. - У нас для вашей красотки есть надежное укрытие.
Спустя час после этого разговора, в капитанской каюте на траулере Мюллер беседовал с Крюгером. Тому предстояло связаться с немецкой резидентурой в Рио- де - Жанейро и решить вопрос о натурализации Бормана с Мюллером в одной из латиноамериканских стран.
- А поскольку все это потребует расходов, - сказал группенфюрер, - вот вам шифр для Бройера. В нем банковский счет, с которого можно снять необходимую сумму. Заодно передайте Бройеру, что нам необходимо срочно встретиться. Здесь.
И еще. Моряки пожелавшие вернуться в фатерлянд, должны бесследно исчезнуть. Организуйте это.
- Слушаюсь, - опустил глаза Крюгер.
Последнее поручение было ему не по душе, но выбирать не приходилось. С момента ликвидации абвера, его заграничные резидентуры контролировались гестапо и с этим приходилось считаться.
Ранним утром траулер, со стоящими на палубе моряками, одетыми в гражданское платье, отошел от причала. Его провожали только подводники Роге, молча взиравшие на своих бывших товарищей.
После того, как миновав лагуну судно вышло в протоку, Крюгер попросил всех отъезжающих спуститься в носовой трюм.
- Это в целях безопасности, - сказал он стоявшему рядом штурману лодки. - На реке может встретиться патрульный катер.
- Всем вниз, парни! - скомандовал лейтенант, и подводники направились к предупредительно распахнутом боцманом траулера люку. После этого, весело переговариваясь, они спустились в трюм, и боцман задраил тяжелую крышку.
- Механик! - наклонился капитан к переговорной трубе. - Дайте воду в носовой трюм.
Вскоре из-под палубы донеслись глухие крики и удары железа о корпус.
- Прибавить ход! - приказал Крюгер, и гул моторов заглушил их.
Когда судно спустилось в дельту реки и ее берега исчезли из виду, он приказал осушить трюм, после чего тела погибших моряков были извлечены наверх и выброшены за борт...
Глава 11. В норе
Как только траулер Крюгера вышел из лагуны и исчез в туманном мареве джунглей, Роге выстроил команду на пирсе и, заложив руки за спину, медленно прошелся вдоль строя. Бледные лица моряков были хмурыми и отрешенными.
- Я знаю, о чем вы думаете! - обратился он к ним. - О своих семьях и возвращении на родину. Но это сейчас невозможно. Оставившие нас, подвергли себя неоправданному риску и вряд ли пересекут океан. В лучшем случае они попадут в плен и сгниют в лагерях. Мы же пока обоснуемся здесь до лучших времен. А когда они наступят, в чем я не сомневаюсь, каждый примет свое решение. Имеются ли у команды вопросы?
- Нет, господин капитан! - ответил за всех стоявший на правом фланге боцман.
- В таком случае, команде на корабль! Нам следует привести его в порядок и отвести в укрытие.
- Команде вниз! - пролаял помощник, и по трапу загремели матросские ботинки.
Еще через час на лодке появился Глюкенау и, постукивая дизелями, она медленно отошла от причала. На входе в протоку субмарину ждал моторный катер.
- Следуйте за ним, Клаус, там наш лоцман, - пыхнул сигарой Глюкенау, стоящему рядом с ним на мостике Роге.
Выйдя из узкой протоки и достигнув середины реки, катер выполнил циркуляцию и стал подниматься вверх по течению, в сторону «Горы грома».
- Красивые здесь, однако, места, - с восхищением произнес Роге, обозревая в бинокль бескрайнюю, искрящуюся в лучах утреннего солнца Амазонку.
- Я бы даже сказал, райские, - ухмыльнулся Глюкенау. - Теплый климат, благодатная почва и множество полезных ископаемых. Уверен, в ближайшем будущем наша колония будет процветать.
- Она единственная в этих краях? - поинтересовался Роге.
- Нет. В Бразилии и Аргентине имеются немецкие общины, которые обосновалась здесь вскоре после Первой мировой войны. Многие наши соотечественники являются крупными латифундистами и по мере сил помогают нам.
- Что ж, - удовлетворенно хмыкнул Роге. - Это приятно слышать.
Между тем, следовавший в несколько сотнях метров впереди катер, принял вправо и, увеличив ход, направился в сторону величественного водопада, с ревом низвергавшегося в реку со скалистого склона «Горы грома».
- Черт побери! - воскликнул Роге. - Они что там, с ума посходили!?
- Нисколько, - рассмеялся Глюкенау. - Следуйте за катером строго в кильватере и не теряйте его из виду.
Еще через минуту, взвыв двигателем, катер исчез в каскаде искрящихся брызг.
Когда, преодолевая течение, лодка подошла к этому месту, перед изумленным Роге открылся небольшой просвет в ревущей стене низвергающейся сверху воды.
Оставляя за кормой пенистый след, субмарина скользнула в него, стоящих на мостике осыпало холодным дождем, и корабль отказался в громадном, уходящем в глубь скалы гроте.
Его причудливые своды терялись высоко вверху и заканчивались длинной расщелиной, сквозь которую в грот, окрашивая воду всеми красками радуги, лились, яркие лучи солнца. В их причудливом свете, плавно взмахивая перепончатыми крыльями, призрачно кружилась потревоженная грохотом дизелей, стая летучих мышей.
- Феноменально, - прошептал Роге, и приказал рулевому сбросить ход.
- Да, Клаус,- мечтательно произнес Глюкенау. - Это достойно кисти Дюрера. А вот и наш пирс, - указал он рукой на каркасное металлическое сооружение в дальнем конце грота, у которого рядом с моторным баркасом уже покачивался заглушивший двигатель катер. - Следуйте туда.
Лодка подошла к пирсу лагом, и трое молча стоящих на нем людей приняли швартовые.
- Прошу на берег, капитан - пригласил Глюкегенау и первым спустился с мостика.
Оказавшись на пирсе, Роге с интересом огляделся по сторонам.
- Хорошее место для укрытия лодок на время войны, - сказал он, обращаясь к Глюкенау. - В нем вполне можно разместить несколько океанских субмарин.
- Не так давно Клаус, здесь стояла лодка капитана 3 ранга фон Майера. Надеюсь, вам известно это имя?
- Еще бы! Но ведь ее торпедировали в начале войны? И об это сообщалось в газетах.
- Да. Обычная дезинформация для противника. А на самом деле гросс-адмирал перебазировал ее сюда, для выполнения специального задания. К сожалению, летом сорок третьего субмарина Майера погибла при очередном выходе в море. Теперь уже по настоящему. А сейчас я познакомлю вас с объектом и его персоналом. Вильке!
- Здесь, господин капитан 1 ранга! - подбежал к офицерам один из принимавших швартовы людей.
- Оберфельдфебель Вильке, - представил его Глюкенау. - Организует охрану объекта и наблюдение за водной акваторией с наблюдательного пункта на вершине горы.
- Там есть наблюдательный пункт?
- И не только, - хитро прищурился Глюкенау. - При необходимости мы можем уничтожить любое подозрительное судно, которое появится в этих местах. Вильке, покажите капитану ваши владения.
- Слушаюсь! - с готовностью ответил тот. - Прошу следовать за мной, господа.
Миновав гулкий пирс, к которому прилегала скальная площадка, уставленная многочисленными ящиками и бочками с горючим, они поднялись на нее и оказались перед металлической решетчатой дверью. За ней находился вырубленный в известняке длинный коридор с расположенными вдоль него хранилищами.
- Здесь у нас склады продовольствия и боеприпасов - прокомментировал Вильке, подсвечивая себе фонарем, и направился в его конец.
Там находилась небольшая карстовая пещера, оборудованная под жилье, с десятком двухъярусных коек, на которых спали несколько солдат. Из пещеры имелся выход на противоположный склон горы. По нему, вдоль обрыва, прячась среди деревьев и буйной растительности, наверх вела хорошо утоптанная тропа.
Через полчаса, тяжело дыша и вытирая на лицах обильно выступивший пот, вся тройка вышла к оборудованной на вершине позиции, состоявшей из двух, укрытых в капонире орудий.
Здесь же располагался стационарный наблюдательный пункт, оснащенный рацией и корабельным ратьером, на котором дежурили двое солдат. При появлении начальства они вскочили и старший доложил о результатах наблюдения.
- Продолжайте, ефрейтор, - небрежно кивнул ему Глюкенау и подвел Роге к краю расположенной на стремнине площадки.
С нее открывалась величественная картина: широкая, ослепительно блестящая под солнцем Амазонка, с ее многочисленными заливами, островками и отмелями; бескрайняя, тянущаяся вдоль ее берегов, изумрудно-зеленая сельва, теряющаяся за горизонтом; и над всем этим, бездонный купол неба, с парящими в нем стаями птиц.
- Как вам вид? - взглянул Глюкенау на Роге.
- Грандиозно! Такого величия природы я еще не встречал.
- К тому же отличный обзор и сектор обстрела, господин капитан, - добавил фельдфебель.
- Мы постоянно здесь держим отделение солдат, - продолжал Глюкенау.- И меняем их каждую неделю. Для этого внизу имеется баркас. Связь с базой по рации.
- И как часто в эти места заходят суда? - поинтересовался Роге.
- Очень редко. Бразилия малонаселенная и дикая страна, что нас вполне устраивает.
Еще через час, выкурив по сигаре и отведав кокосового молока, которым их угостили связисты, офицеры в сопровождении фельдфебеля спустились вниз.
- Как у вас обстоят дела Курт? - обратился Роге к стоящему на пирсе помощнику, внимательно наблюдавшему за споро работающими в надстройке матросами.
- Все отлично, господин капитан. Оружие, приборы и механизмы проверены. Корабль в полной боевой готовности.
- Ну, что ж, Клаус, снимайте своих парней с борта,- сказал Глюкенау, - их поочередно отправят назад на баркасе. А вас прошу в катер.
Через несколько минут, из-под искрящегося каскада водопада, в реку вырвался катер и, набирая ход, понесся по течению в сторону базы.
Следующим вечером, когда раскаленный шар солнца завершал свой путь над необъятным морем сельв и жара спала, на террасе миссии, расположивших в плетенных креслах, сидели Глюкенау и Борман с Мюллером, которые внимательно слушали вернувшегося из Манауса пастора.
Тот рассказал, что по поручению Глюкенау приобрел у властей провинции по сходной цене, сотню гектаров джунглей вокруг миссии.
- Так вы теперь землевладелец, святой отец? - удивился Мюллер.
- Не я, а господин Глюкенау, - подобострастно взглянул пастор на капитана 1 ранга.
- А теперь Поль Блумберг, - рассмеялся тот. - Выходец из Австралии и законопослушный гражданин Бразилии.
- Недурно, очень недурно, Людвиг, - одобрительно произнес Мюллер. - Вы очень предусмотрительный человек. И насколько трудно было получить новые документы и землю?
- Совсем не трудно. Губернатор провинции старинный знакомый пастора и согласился помочь нам. Не безвозмедно, естественно.
- А откуда взяли деньги на покупку?
- Мы продали один из траулеров Крюгера, и этого вполне хватило.
- И что будете делать на этой земле?
- Уже делаем. У нас небольшая плантация кофе, приличная молочная ферма, а совсем недавно Ланге, он в прошлом геолог, обнаружил в этих местах богатые залежи бокситов. Будем их разрабатывать. Надеюсь, вы с господином рейхсминистром останетесь с нами? - осторожно поинтересовался Глюкенау, взглянув на Бормана.
- О нет, - не задумываясь ответил тот. - Вскоре мы с группенфюрером отправимся дальше. Зачем быть вам обузой? Латинская Америка велика и у нас в ней немало друзей. Ведь так, Генрих?
- Да, - благодушно произнес Мюллер. - О нас есть кому позаботиться. Но терять из виду, мы друг друга не будем, - неправда ли, Людвиг?
- Безусловно, - согласился Глюкенау. - Всем это пойдет только на пользу.
Спустя неделю, в лагуне появилось судно Крюгера, которое доставило колонистам партию йоркширских свиней и сельхозинвентаря, а также пожилого неприметного человека в полотняном костюме и шляпе, с небольшим кожаным саквояжем в руке.
Это был резидент гестапо в Бразилии Вильгельм Бройер. Его тут же доставили в миссию, где в отдельной комнате он встретился с берлинскими гостями.
- Здравствуй, старина Вилли! Сколько же лет мы не виделись?! - встав со стула и шагнув к Бройеру, радостно облапил его Мюллер
- Считай, с того самого времени, Генрих, как ты ушел из полиции и стал шефом гестапо, - сморщив лицо в улыбке, ответил тот.
- Да, славно мы тогда потрудились в Мюнхене и пустили сок «красным». Есть что вспомнить, - растроганно пробурчал группенфюрер. - Но об этом мы с тобой еще поговорим. А теперь разреши мне представить тебя господину Борману. Ведь вы не знакомы?
- Не имел чести, - снял шляпу резидент и подобострастно воззрился на бывшего рейхсминистра.
- Полноте, Бройер, - подал тот ему руку. - Оставим формальности. Я для вас всего лишь товарищ по партии.
После этого все уселись за стол, и Мюллер поинтересовался столичными новостями.
- В Рио все еще празднуют окончание войны, - сказал Бройер. - Здесь любят повеселиться. В городе полно военных - англичан и американцев, которые готовятся к отправке домой, в связи с чем оживились торговля, проституция и судоходство.
- А как бразильцы относятся к нашему поражению? - спросил Борман.
- Безразлично, - хмыкнул Бройер. - Им на это глубоко наплевать.
Затем собеседники перешли к основному вопросу: где найти наиболее безопасное пристанище для беглецов. Мнение было единым - соседняя Аргентина. И к этому были все основания.
После переворота в 1943 году, к власти в стране пришла военная хунта, во главе с генералом Рамиресом и полковником Пероном. Оба в душе были фашистами и лояльно относились к Германии.
Кроме того, несмотря на все усилия английской контрразведки, в Аргентине осталась глубоко законспирированная агентурная сеть абвера и гестапо, сотрудники которой проникли во многие правительственные и военные структуры. Отдельных из них Мюллер знал, что и сыграло решающую роль.
А в том, что их примут с распростертыми объятиями, группенфюрер не сомневался. После смерти Гитлера Борман был единственным, кто знал тайные счета нацистской партии в швейцарских банках и имел к ним доступ.
- Я, кстати, снял часть денег в банке со счета, о котором мне сообщил Крюгер и забронировал для вас в Рио два номера в тихой гостинице, - сказал Бройер, - обращаясь к Мюллеру. - Там можно остановиться на несколько дней, а потом мои люди переправят вас в Аргентину.
- Ты, старина, как и раньше, чувствуешь, что следует делать в первую очередь, - одобрил его действия Мюллер. - Мы здесь не задержимся и в ближайшее время вместе отправимся в столицу.
- Я так и думал, - сказал Бройер. - Но для этого следует немного изменить внешность. В Рио сейчас немало английских ищеек. А вы для них, достаточно известные люди.
- Да уж, не без этого, - нахмурился Мюллер.
- Но как мы это сделаем? - вопросительно уставился на резидента Борман. - Я даже не представляю.
- Все будет хорошо, - улыбнулся тот. - В моем саквояже имеется все необходимое. А мастерство грима я освоил в те времена, когда служил филером в полиции.
Еще через сутки, поздним вечером, Глюкенау лично доставил беглецов на борт «Нептуна». Внешность их претерпела серьезные изменения, и мало кто признал бы в этих людях бывших важных особ Третьего Рейха.
- Ну что ж, удачи господа, - пожал им руки Глюкенау. - Надеюсь, мы еще увидимся?
- Не сомневайтесь, Людвиг, когда будет нужно, мы дадим о себе знать, - сказал Мюллер.
- Да, капитан, наша борьба впереди, - напыжился Борман. - Так что берегите своих парней. Они еще пригодятся...
Глава 12. По старым следам
Закончилась Вторая мировая война. Международным трибуналом в Нюрнберге были осуждены и повешены главные нацистские преступники. На земле воцарил мир.
Но уже с осени 1945 года в Москве и Вашингтоне стали раздаваться довольно резкие высказывания в адрес друг друга, а спустя два года, между недавними союзниками началась открытая конфронтация, сопровождающаяся взаимными угрозами и обвинениями.
Обеими сторонами, и в первую очередь США, разрабатывались планы новой, теперь уже ядерной войны, конечной целью которой являлось полное уничтожение противника. Через десять лет противостояния между Востоком и Западом достигло своего апогея.
Жарким январским днем 1955 года, когда тропическое лето в самом разгаре, в дельту Амазонки со стороны моря вошла небольшая моторная яхта с двумя людьми на борту. Один из них, темнокожий мулат в выцветшей рубахе и шортах, стоял на руле, а другой, европеец и, судя по виду, турист, удобно расположившись в шезлонге, озирал в бинокль живописные окрестности.
- Так вы, говорите Энрико, вилла процветает? - обратился он на португальском языке к спутнику.
- О да, сеньор, там живут очень состоятельные люди. У них множество плантаций и бокситные рудники в джунглях.
- И кто же они?
- Этим я не интересовался, но слышал, что хозяин поместья некий доктор Блумберг.
- Судя по фамилии, он европеец?
- Кто знает? - пожал плечами Энрико.- Может и так. После войны, оттуда к нам началось настоящее паломничество.
- Да, - мечтательно протянул сидящий в шезлонге. - Это действительно райский уголок.
- Сеньору уже приходилось здесь бывать? - на миг оторвавшись от руля и прикладываясь к бутылке с ромом, поинтересовался мулат
- О нет, Энрико, - рассмеялся турист. - В Бразилии я впервые. По делам одной европейской фирмы. И хотел бы встретиться с хозяином виллы, нас очень интересуют бокситы.
- Что ж, бизнес дело хорошее, - лаконично произнес мулат. - Вон, видите, справа по борту, караван барж, спускающихся вниз по реке? Они с рудой.
А вот там находится небольшой маяк - сказал Энрико через пару минут, указывая на вершину горы, открывшейся за очередным поворотом. - Его построил Блумберг и теперь суда в этих местах могут ходить и ночью.
- Добрый он, однако, человек, если заботится и о других, - заметил турист.
- Безусловно, - согласился мулат. - Да поможет ему Дева Мария.
Поднявшись вверх по реке еще с километр, Энрико плавно переложил руль, яхта приблизилась к берегу и вошла в уже известную нам протоку.
За прошедшее время она разительно изменилась. Скрывавшие вход мангровые заросли исчезли, и вместо них под легким бризом шелестели перистые кроны раскидистых пальм, за которыми радовала глаз ультрамариновая синева лагуны. Она казалась необитаемой, и только на противоположном берегу виднелся пустынный причал, а за ним тянущаяся вдоль кромки обширной плантации кофе, высокая, из колючей проволоки ограда с закрытыми воротами и небольшим кирпичным строением рядом.
Первое, что бросалось в глаза, был установленный на причале щит, с надписью на португальском и английском языках «Частное владение. Вход запрещен».
- Однако, здесь, судя по всему, не особенно жалуют гостей, - сказал европеец, когда яхта подошла к причалу, и заглушила двигатель.
После этого он ловко перебрался на причал и направился к строению. Его фасадная часть была глухой, с выходящей наружу металлической дверью, в верхней части которой имелось наглухо закрытое изнутри узкое окошко.
Заметив расположенную рядом с дверью кнопку, незнакомец нажал на нее и где-то в глубине помещения раздался звонок
Через минуту лязгнула задвижка, и в темном проеме появилось чье-то лицо.
- Слушаю вас, - сказали по-португальски.
- Я хотел бы увидеться с господином Блумбергом, - произнес гость.
- Кто вы такой?
- Его старинный приятель. Передайте доктору вот это, - и незнакомец протянул в окошко блеснувшую серебром зажигалку в форме дельфина.
- Гм, - донеслось изнутри. - Занятная вещица. Ждите.
После этого окошко захлопнулось, а спустя некоторое время за строением заурчал двигатель и по ведущей в глубину плантации бетонной дороге покатил джип с брезентовым тентом.
Торриани, а это был он, медленно прошелся по причалу и взглянул на часы. Был полдень, и знойное солнце неподвижно висело в зените.
Через четверть часа автомобиль вернулся, в двери звонко щелкнул замок, и она приоткрылась.
- Идите за мной, - буркнул стоящий на пороге массивный охранник, с тяжелой кобурой у пояса и, заперев дверь, проследовал вперед.
Миновав сквозной, тонущий в полумраке коридор, они вышли на крыльцо, у которого стоял джип, сидевший в нем водитель- метис, пригласил гостя в кабину и тронулся с места.
Торриани с интересом осматривался по сторонам и не узнавал местность. От прежней базы практически ничего не осталось. Исчезли щитовые домики, строения, а также вышка на берегу, и на их месте зеленели бесчисленные ряды кофейных деревьев.
Миновав здание миссии, которое утопало в еще более густо разросшемся саду, джип спустился по дороге в обширную, раскинувшуюся на несколько километров, цветущую долину.
В ее центре стояла роскошная, выстроенная в готическом стиле вилла, окруженная парком, состоящим из различных экзотических растений и цветов.
Проследовав по центральной, посыпанной гравием аллее к дому, джип остановился на площадке у парадного входа, перед которым бил фонтан, и вышедший из машины Торриани, поднявшись по гранитным ступеням, вошел внутрь.
В просторном, отделанном мрамором и красным деревом вестибюле, его встретил облаченный в черный строгий костюм человек и сопроводил на второй этаж.
Миновав прохладную, с натертым паркетом и гобеленами на стенах, уютно обставленную гостиную, они оказались перед массивной стрельчатой дверью, постучав в которую, слуга пропустил гостя в большой, с высоким лепным потолком и тяжелыми шторами на окнах кабинет.
- Джовани! Неужели это вы? - шагнул от окна к Торриани пожилой сухощавый мужчина и заключил итальянца в дружеские объятия.
- Да, сеньор капитан, я, - растроганно ответил гость.
- Какими судьбами здесь?
- Приехал из Италии в Рио по служебным делам и решил навестить вас.
- Похвально, похвально, - потрепал Глюкенау Торриани по плечу и усадил его в одно из стоящих у стола кресел.
- Ганс, - принесите нам коньяку и русской икры, - бросил он слуге и уселся напротив.
- Значит, вы пережили войну и живете в Италии. А чем занимаетесь?
- Я, как и прежде, служу в итальянских ВМС, - белозубо улыбнулся Торриани.
- Достойное занятие, тем более, что вы боевой офицер. И в какой же должности, если не секрет?
- Для вас нет. Я начальник разведки известной вам флотилии «МАС».
В это время неслышно открылась дверь, и вошедший слуга поставил на стол поднос с бутылкой «мартеля», хрустальными рюмками и миниатюрными бутербродами с черной икрой. После этого, разлив янтарную жидкость по рюмкам, слуга также тихо удалился.
- За встречу, Винченцо, - поднял свою Глюкенау.
- За встречу, - эхом откликнулся итальянец, и они выпили.
- А как ваш бывший командир - князь Боргези? Надеюсь, он жив? - поинтересовался Глюкенау, закуривая сигару и пододвигая коробку Торриани.
- О да, князь в полном порядке и не оставляет нас своими заботами, - ответил итальянец. - По его поручению я, сеньор капитан, собственно и решил вас навестить.
- Это интересно. В чем же оно заключается?
- Нас по - прежнему интересует документация по подготовке боевых дельфинов, и мы надеемся ее у вас получить.
- А вы настойчивы, Торриани, мне это нравится, - улыбнулся хозяин. - Что ж, я готов вам ее передать, но отнюдь не даром.
- Назовите цену, - сказал гость.
- Нам нужно пять миллионов долларов.
- «Нам?» - удивился Торриани.
- Именно - утвердительно качнул головой Глюкенау. - По всему миру, в эмиграции, немало безвестных героев Рейха и мы, по мере сил и возможностей, помогаем им.
- Хорошо, сеньор капитан. - В какой банк и на чей счет следует перевести деньги?
- В Швейцарский. А счет вам я сейчас запишу.
Глюкенау взял из стоящей на столе подставки небольшой лист бумаги, и аккуратно вывел на нем золотым «паркером» серию цифр.
- Как только деньги будут на счете, Джовани, вы немедленно получите все документы, - сказал он. - Я рад, что наше оружие попадет в надежные руки.
- Можете не сомневаться, сеньор капитан, - ответил Торриани. - Мы найдем ему достойное применение.
После этого, условившись об очередной встрече, старые знакомые расстались.
Посещение капитаном 2 ранга Торриани своего бывшего коллеги, было вызвано далеко идущими целями.
Два месяца назад, под патронажем князя Боргези, итальянские ВМС начали подготовку особо секретной операции по уничтожению флагмана советского Черноморского флота, линкора «Новороссийск».
И к этому имелся целый ряд причин.
Заложенный в Генуе и спущенный на воду в 1915 году, большую часть своей жизни линкор носил имя «Джулио Чезаре» и принадлежал итальянским ВМС. Броненосный гигант, водоизмещением в 24 000 тонн, имевший мощное артиллерийское вооружение и способный развивать скорость хода до 23 узлов, в середине тридцатых годов прошел капитальный ремонт и, несмотря на почтенный возраст, являлся достаточно грозным кораблем.
После окончания Второй мировой войны, согласно специальному соглашению, достигнутому между союзниками по антигитлеровской коалиции, итальянский флот был поделен между ними, и Советскому Союзу по репарации, в числе прочих кораблей, достался «Чезаре».
В 1948 году он покинул порт Таранто, в албанской гавани Влера был передан советскому командованию и по прибытию в Севастополь получил новое имя -«Новороссийск».
Но еще в Таранто, при подготовке линкора к передаче, диверсионной группе Боргезе, удалось организовать минирование корабля. Под видом ремонтников, она тайно доставила на «Чезаре» около тонны взрывчатки, которая была помещена в специально оборудованный в корпусе и впоследствии заваренный «карман», находящийся в носовой части линкора, в районе артиллерийских погребов.
По разработанному плану, эта же группа, должна была взорвать корабль в нейтральном албанском порту, сняв с итальянцев возможные подозрения в диверсии.
Однако это не удалось. Советское командование, сократив сроки приемки, вывело корабль в море раньше времени, и он ушел на главную базу Черноморского флота.
Тем не менее, отличавшийся завидным упорством в достижении своих целей, «черный князь» не отказался от плана уничтожения «Новороссийска» и в конце 1954 года занялся разработкой новой операции на одной из секретных баз итальянских ВМС.
А поскольку Торриани входил в число ее немногих разработчиков, он сразу же напомнил своему патрону о своей бразильской командировке.
Идея применения боевых дельфинов князю понравилась и он, располагая необходимыми средствами, решил заполучить все документы по их подготовке, поручив эту миссию своему ученику.
Однако после возвращения Торриани из Бразилии и тщательном изучении доставленных методик выяснилось, что предстоящая по ним работа, требует немалых затрат, усилий и времени. А поэтому операцию решено было осуществить уже известными и проверенными в деле средствами.
Для этого была сформирована группа из шести боевых пловцов, трое из которых в годы войны побывали с Боргези в Севастополе и неплохо знали его водную акваторию.
Командиром был назначен капитан-лейтенант Джузепе Грилло, отличившийся в свое время при проведении аналогичных операций в Гибралтаре.
Согласно разработанному плану, группа должна была добраться к цели на мини подлодке «Пикколо», предназначенной для осуществления диверсионных операций и разведки. Она представляла собой аналог карликовой лодки серии «СВ», созданной в итальянском флоте в годы войны, но имела более высокие технические характеристики.
Кроме того, на «Пикколо» имелась усовершенствованная шлюзовая камера, обеспечивающая выход боевых пловцов из нее в подводном положении, новая гидроакустическая станция с более дальним радиусом действия, два решетчатых торпедных аппарата для транспортировки торпед или мин, а также размещенные в легком корпусе подводные буксировщики.
До советских территориальных вод «Пикколо», с экипажем, подлежала транспортировке в специально оборудованном для этого трюме итальянского сухогруза. Далее ей предписывалось проникновение во внешнюю бухту Севастополя - Омега, в которой еще со времен войны ржавели подлежащие разделке старые суда.
После этого, осуществив по возможности, покладку лодки на грунт, облаченные в легководолазное снаряжение диверсанты должны были выйти из нее, с помощью буксировщиков добраться до якорной стоянки линкора и, осуществив его минирование, скрытно покинуть бухту. Затем, уйдя в нейтральные воды, дождаться в заданной точке возвращения сухогруза и на нем вернуться назад.
Ранним утром 20 октября 1955 года, из сицилийского порта Аугусто вышел итальянский грузовой пароход «Леонардо», следующий курсом на Одессу.
На его мостике, рядом с хмурым капитаном, стоял исполняющий роль второго помощника, Винченцо Торриани, а в одном из грузовых трюмов на корме, оборудованном открывающейся в воду аппарелью, на съемных кильблоках покоилась «Пикколо», с находящимся здесь же экипажем.
Курс и скорость «Леонардо», при подготовке операции были рассчитаны таким образом, чтобы пройти траверс маяка Херсонес ночью, на расстоянии пятнадцати миль от берега.
Когда из-за горизонта появились первые лучи солнца и берега Сардинии скрылись вдали, Торриани перебросился несколькими словами с капитаном, после чего сошел с мостика на палубу, а оттуда, миновав надстройку, спустился по вертикальному трапу в кормовой трюм.
В его гулком пустом пространстве, тускло освещенном двумя, закрепленными на подволоке фонарями, удобно расположившись на лежащих на палубе пробковых матрацах, спали одетые в шерстяные свитера и гамаши, диверсанты.
Двое из них - Грилло и сухощавый подвижный сардинец Пелите, тихо напевавший какую-то неаполитанскую песенку, играли в карты.
- Как наверху? - поинтересовался Грилло, при появлении Торриани и отложил карты в сторону.
- Отличное утро, Джузеппе. Солнечно и тепло.
- Зато здесь чертовски прохладно и сыро, - буркнул капитан-лейтенант, после чего извлек из стоящего рядом вещмешка плоскую металлическую флягу и сделал из нее несколько глотков.
- Будешь? - протянул он флягу Торриани. - Настоящая граппа из Фриули.
- Не откажусь, - рассмеялся тот и тоже приложился к горлышку. - Может быть, стоит разбудить парней? - кивнул он на спящих. Я пришлю Сантано с горячей пиццой.
- Пускай дрыхнут, - махнул рукой Грилло, - им пришлось здорово попотеть ночью. Ты знаешь, Джовани, я все время думаю об этой дьявольской базе. Не могу забыть, как мы с немцами штурмовали ее в сорок втором, а потом едва унесли оттуда ноги. Уверен, на дне бухты и сейчас лежат тысячи мертвецов.
- Да, - включился в разговор, задумчиво перебирающий карты Пелите. - У меня до сих пор перед глазами картина: рвущиеся снаряды, горящий причал, а по нему несутся автомобили с пьяными эсэсовцами, орущими «хайль Гитлер!». И на полном ходу в море.
- Зачем? - вскинул на него глаза Торриани
- А чтобы не попасть в лапы русским морякам. Эсэсовцы их раненых, при штурме Севастополя, обливали бензином и живыми сжигали в воронках. А у русских есть пословица, «долг платежом красен».
- Откуда у тебя такие познания в их языке? - удивился Торриани.
- Мы были в этих местах почти два года, и я встречался с русской девушкой, у нее и научился.
- Ну да, и к тому же обрюхатил красотку, - ухмыльнулся Грилло.- У тебя возможно в этом городе есть сын или дочь.
Пелите опустил глаза и вспомнил свою последнюю встречу с Ритой, так звали девушку, весной сорок четвертого. Русские наступали, город пылал, и незадолго до отхода, отпросившись у Боргезе, он на несколько минут заехал в небольшой рыбацкий поселок, расположенный неподалеку от места базирования их отряда. Расставание было тягостным, и на прощание лейтенант оставил Рите адрес своих родителей в Арбатаксе, немного продуктов и миниатюрный золотой кулон на цепочке, с изображением Девы Марии.
- А все-таки, русские неплохие люди, - ни к кому не обращаясь, произнес он.
- Тебя, Франциско послушать, - нахмурился Грилло,- так эти «иваны» нам чуть ли не братья. А я их ненавижу. И с удовольствием подниму на воздух всех, кто на «Чезаре». Тем более, что за операцию нам отвалят солидный куш.
- И не только, - добавил Торриани. - В случае успеха, все участники операции будут представлены к Военному ордену. А это не только почет, но и пенсия.
- Да, - мечтательно протянул Грилло. - Тогда бы я вышел в отставку и купил себе небольшую виллу где-нибудь в горах.
- А почему именно в горах, а не у моря? - закурив сигарету и глубоко затянувшись, спросил Пелите.
- Оно мне чертовски надоело. Еще немного и я точно превращусь в лягушку.
- В этом случае в отставку тебя не пустят. Лягушки нам очень нужны, - рассмеялся Торриани.
- М-да, - хмыкнул Грилло, - возможно. А как ты думаешь, Джовани, не обнаружили ли русские наш «карман» с тротилом на линкоре? В этом случае имеющейся взрывчатки едва ли хватит, чтобы отправить «Чезаре» на дно.
- Вряд ли, - подумав, ответил Торриани. - Обнаружить его практически невозможно. Разве что прорубить в этом месте внутреннюю обшивку.
- Что ж, в таком случае взрыв будет небывалой силы. Тем более что рядом артиллерийские погреба. Пожалуй, разнесет весь порт и часть города?
- По расчетам наших взрывотехников, в случае детонации, да, - жестко произнес Торриани. - Это будет почище, чем подрывы английских линкоров в Александрии…
В точно назначенное время, «Леонардо» вышел на траверс Херсонеса. Ночь была по осеннему темной и ненастной, и только у туманного горизонта временами вспыхивал неверный проблеск далекого маяка.
Выключив ходовые огни, судно замедлило ход и в его машинном отделении, нагнетая воду в кормовой трюм, размеренно загудели насосы. Спустя непродолжительное время их гул прекратился, в задней части ахтерштевня беззвучно открылась массивная аппарель, и в пучину темной тенью скользнул «Пикколо». Затем аппарель закрылась, насосы заработали снова и, набирая ход, сухогруз лег на прежний курс.
- Не завидую я вашим парням, Джузепе,- пробормотал капитан, приказав рулевому увеличить ход.
- А я не завидую тем, кто попадется на их пути, - последовал ответ…
Удифферентовав лодку, Пелите переложил рули на всплытие, и когда стрелка глубиномера застыла на пятиметровой отметке, Грилло поднял перископ и осмотрел горизонт.
В захлестываемом волнами мутном окуляре, позади тускло светились ходовые огни удаляющегося «Леонардо». Развернув перископ, капитан-лейтенант поймал в него очередной маячный проблеск и назвал рулевому курс. В отсеке тихо зажужжали электромоторы и «Пикколо» двинулся к Херсонесу.
Через три часа, оставив позади служивший ориентиром маяк, и следуя на той же глубине, лодка с диверсантами проскользнула в бухту Омега. Здесь она застопорила ход и после того, как Грилло внимательно обозрел в перископ пустынную акваторию, направилась к группе полузатопленных судов в ее дальней части.
Это были уже упоминавшиеся ранее, отжившие свой век и ждавшие последующей утилизации, советские и трофейные немецкие корабли. По имевшимся у диверсантов агентурным сведениям, они никем не охранялись и являлись прекрасным укрытием.
Следуя командам Грилло, Пелите направил «малютку» в узкий створ между полузатонувшей баржей и немецким эсминцем с развороченной кормой. Там она всплыла, щелкнул кремальер рубочного люка и на палубу баржи ловко перебрались две тени в плотно облегающих их прорезиненных костюмах.
Пригибаясь и держа перед собой короткие автоматы, они скользнули в разные стороны и осмотрели судно. То же самое, спустя короткое время, было проделано и на эсминце.
- Никого, - прошептал один из боевых пловцов, вернувшись на «Пикколо», из рубки которого торчала обтянутая резиной, голова Грилло.
- Ва бе'не,- пробормотала она и исчезла.
Весь остаток ночи, выставив в рубке эсминца наблюдателя, диверсанты выгружали из лодки и находящихся на ее надстройке торпедных аппаратов, помещенные в магнитные корпуса мины и другое снаряжение. После этого, один из них, включившись в акваланг, обследовал дно под лодкой и сообщил о возможности ее покладки на грунт.
Когда над бухтой занялся рассвет, ничто не напоминало о незваных гостях.
«Пикколо», с готовой к приему команды шлюзовой камерой лежал на дне, а диверсанты, выставив охранение, мирно спали в одной из сохранившихся кают эсминца.
Проснувшись в полдень и подкрепившись мясными консервами и галетами, они рассредоточились по укромным местам корабля, а затем до вечера наблюдали за внутренним рейдом базы, в глубине которой, в сотне метрах от берега, высилась темная громада стоящего на бочках линкора…
Когда золотистый диск нежаркого солнца стал катиться к западу, с одного из обрывистого склонов бухты, по едва заметной, вьющейся среди редкого кустарника и полыни тропинке, к воде спускались двое мальчишек.
Первый, лет двенадцати, худенький и черноволосый, одетый в потрепанные штаны и черный, не по росту бушлат с латунными пуговицами, нес в руках несколько удочек и садок, а второй, чуть постарше, с торчащими в разные стороны рыжими вихрами и в солдатском ватнике, тащил на плече пару весел.
- Давай, пошевеливайся Санька, - бубнил время от времени идущий впереди, поторапливая отстающего приятеля.
- Не спеши, Витек, успеем - флегматично отвечал тот, и прибавлял ходу.
Спустившись к урезу воды, и сложив незамысловатый груз у вросшего в песок гранитного валуна, мальчики направились к расположенному неподалеку заброшенному глинищу и, кряхтя, притащили оттуда небольшой рыбацкий ялик.
Загрузив в него свою поклажу, друзья столкнули лодку в тихо шелестящий прибой и, забравшись в нее, вставили в уключины весла. Через минуту, покачиваясь на волнах, ялик заскользил в сторону видневшихся вдали полузатопленных судов.
Как все севастопольские мальчишки, Санька с Витькой были заядлыми рыбаками и имели свое наиболее уловистое место, куда сейчас и направлялись. На кладбище старых кораблей отлично брала султанка, а сейчас как раз начался ее осенний ход.
О том, что это место не охраняется, мальчишки узнали еще весной от одного знакомого в порту и уже пару раз наведывались туда. И это была не прихоть. Отцы ребят погибли на фронте и они, чем могли, помогали матерям. Часть улова приносили домой, а остальное продавали на одном из местных рынков.
- Слышь, Витек, - сказал пыхтящий на веслах Санька. - Давай сначала пошастаем по «коробкам», может чего интересного найдем.
- Давай, - ответил тот, распутывая снасть на одной из удочек. - Я в прошлый раз, на немецком сторожевике видел метров пять манильского троса, если его распустить, хорошая сетка получится…
Идущий с восточного побережья бухты в их сторону ялик, диверсанты заметили сразу.
- Дьявол, - пробормотал сидящий у разбитого иллюминатора в надстройке эсминца Грилло, напряженно вглядываясь в бинокль. - Этого нам только не хватало.
- Дай-ка, - протянул руку Пелите и, взяв у командира бинокль, поднес его к глазам.
- Ничего страшного, - через минуту сказал он.- Там всего двое мальчишек. Судя по всему, они собираются здесь немного порыбачить.
- Плевать, - ощерился капитан-лейтенант. - Эти щенки могут сорвать операцию.
- До захода солнца еще далеко, - взглянул на водолазные часы Пелите, - и до вечера они наверняка уплывут.
- Посмотрим, - буркнул Грилло и приняв из рук заместителя бинокль, стал наблюдать за приближающейся лодкой.
Как только она подошла к дальнему, лежащему на боку буксиру и скрылась в хаосе покрытых ржавчиной корпусов, Грилло подозвал к себе двух, находящихся рядом, диверсантов.
- Лорис, - приказал он коренастому крепышу. - Проследите с Феличе за мальчишками. Если до наступления темноты они отсюда не уберутся, ты знаешь, что делать.
- Слушаюсь, сеньор капитан, - ответил тот и две тени выскользнули наружу.
Миновав буксир, ялик вошел в узкий проход между искореженным тральщиком и разбитой землечерпалкой, и приткнулся к ней носом.
Забросив на ржавый кнехт веревку и перекидав наверх снасти, друзья вскарабкались по бурому от сурика борту на деревянную палубу и осмотрелись.
- Хорошее место, - сказал, шмыгнув носом Витька. - И ловить есть где, и нас с берега не видно.
- Ага, - согласился Санька. - Так что, сплаваем на сторожевик за канатом?
- Давай, пока солнце не село,- ответил приятель.
Через десять минут, они подгребли к стоящему неподалеку немецкому сторожевому кораблю, рядом с которым из воды торчала рубка затонувшей субмарины.
- Интересно, чья она? - ткнул пальцем в сторону лодки Санька.
- Скорее всего, фрицевская, видишь, на рубке трезубец? - сказал Витька и, уцепившись рукой за решетку шпигата, подтянул ялик к низко сидящему в воде борту корабля.
Прицепив шлюпку к шпигату, приятели взобрались на палубу и, обойдя искореженное носовое орудие, направились к надстройке. Рядом с ней, у погнутой вьюшки, действительно лежал обрывок манильского троса, который немедленно перекочевал в ялик.
- А теперь поглядим, что внутри, - сплюнул на палубу Витька и нырнул в надстройку.
Там оказался уходящий наверх трап и короткий темный коридор, в который выходили двери нескольких кают. Отворив ближайшую из них, мальчики осторожно заглянули внутрь. Оттуда пахнуло запахом тлена и сырости. В тусклом, льющемся в рваную дыру в переборке свете, они увидели на полу, несколько полуистлевших трупов, в черном, разорванном обмундировании.
- Фрицы, - прошептал Санька и подался назад.
- Ты чего? Они ж дохлые, - оглянулся Витька на друга и переступил высокий комингс. Заметив висящий на крючке у входа кожаный пояс, с пристегнутым к нему кинжалом, он рывком сдернул его и показал Саньке.
- Вить, пойдем отсюда, я м-мертвяков боюсь, - заикаясь, произнес тот.
- Ну что ж, пойдем, - сказал Витька, и приятели вернулись на палубу. Там они внимательно осмотрели свой трофей.
- Клевая финка, - поцокал языком Санька, трогая пальцем обоюдоострое лезвие с готической надписью на клинке. - Давай меняться, я за нее тебе свой «ТТ» отдам.
- Не-е, - отрицательно покачал головой Витька. У меня «вальтер» есть. И потом это не финка, а кинжал.
После этого мальчики покинули корабль, вернулись на землечерпалку и занялись рыбной ловлей.
Как и в прошлые разы, клевало хорошо, и вскоре садок доверху наполнился золотистой султанкой. Между тем солнце уже скрывалось за горизонтом, и на воду легли вечерние тени.
- Вить, а нам не пора назад? Смотри, уже смеркается, - снял с крючка очередную рыбешку Санька.
- Ты чего, Санек, темноты испугался? Сейчас же самый клев! - азартно бросил приятель. - Давай задержимся еще на часок.
- Ну что ж, давай, - вздохнул Санька. - Только жрать больно хочется.
- На. Витька достал из кармана бушлата черствую горбушку, разломил ее и половину протянул другу.
- А во что ловить будем? - с аппетитом уплетая хлеб, - поинтересовался Санька, косясь на полный садок.
- Щас я в рубке пошарю, - смахивая с бушлата крошки, - сказал Витька и направился к дощатой, расположенной в корме землечерпалки будке.
Как только он вошел в ее темный проем, рот мальчика зажала чья-то рука и через мгновенье в глазах Витьки, сверкнула и погасла, ослепительная вспышка.
Опустив еще трепещущее тело на пол, Лорис вытер лезвие ножа о бушлат убитого и аккуратно вогнал в пристегнутые под коленом ножны. А еще через минуту, второй диверсант, так же беззвучно расправился с наблюдавшим за поплавком Санькой.
После этого, прячась за фальшбортом, они подтащили тела друзей к открытому люку трюма и поочередно сбросили вниз. Когда тащили Витьку, бушлат на нем распахнулся и Лорис заметил на худенькой мальчишеской шее блеснувший золотом медальон.
Диверсант без колебаний сорвал его и удивленно поднял брови. С миниатюрного диска на него смотрела Дева Мария.
- Черт, - пробормотал Лорис, - откуда она у мальчишки? - и сунул медальон под резиновый манжет костюма.
После этого, уничтожив все следы преступления и затопив ялик, боевые пловцы вернулись на эсминец.
На вопросительный взгляд Грилло, Лорис криво ухмыльнулся и кивнул головой.
- Мерда, - с презрением сказал Пелите и плюнул в его сторону.
- Полегче, Франциско, - рыкнул капитан-лейтенант. - Это конечно грязная работа, но кому-то нужно ее выполнять. Я дал мальчишкам шанс, но всевышний распорядился иначе. А теперь за дело, - взглянул он на фосфорицирующие стрелки часов.
Выйдя из надстройки в сгущающиеся сумерки, трое диверсантов спустились в трюм и стали подавать оставшимся наверху акваланги, плоские коробки мин и прочее снаряжение.
Через час, нагруженные всем необходимым, они ушли под воду и, запустив электромоторы буксировщиков, направились в сторону мерцающих вдали огней порта.
Во время движения, следовавший впереди Грилло, дважды подвсплывал и, используя специальный перископ, определял необходимый курс.
Когда темная громада линкора оказалась у диверсантов над головой, он сделал это в третий раз, после чего вся группа, следуя под килем, направилась к носовой части корабля.
Там, выполнив ряд отработанных до автоматизма операций, диверсанты установили заряды на корпусе линкора и направились в обратный путь. Это опасное путешествие они проделали дважды и за час до полуночи, запустив часовой механизм, вернулись на старый эсминец.
Пока воняющая псиной, освободившаяся от аквалангов группа, жадно дымила сигаретами, Пелите нырнул вниз и, отдраив люк, проник в рубку «Пикколо», а оттуда, прошлюзовавшись, и в саму лодку. Затем, включив освещение и запустив электромоторы, он продул из воздушной магистрали балластную цистерну и «малютка» оторвалась от илистого грунта.
Как только лодка всплыла на поверхность, диверсанты спешно погрузили на нее акваланги с буксировщиками, забрались внутрь, и через пару минут на поверхности воды осталась только крутящаяся воронка…
Над Севастопольским рейдом опустилась ночь. В темном высоком небе холодно мерцали далекие звезды, призрачно освещая уснувшие на воде корабли. Время от времени ночная тишина нарушалась мелодичным звоном корабельных рынд, сиплым гудком далекого буксира и шорохом накатывающихся на берег волн.
Громада линкора монолитно возвышалась чуть в стороне от других кораблей эскадры, настороженно уставившись в пустоту орудиями главного калибра.
Прошедший день был обычным для «Новороссийска».
Накануне, вернувшись с моря после артиллерийских стрельб, линкор встал на бочки в Северной бухте, и его полуторатысячная команда занялась повседневными делами. Приводились в исходное оружие и механизмы, прибирались боевые посты, рубки и кубрики, окатывалась забортной водой и драилась палуба.
К вечеру, после ужина, погрузившись в корабельные баркасы, часть экипажа отправилась на берег в увольнение, а оставшиеся, за исключением вахты, собравшись в кубриках, смотрели доставленные интендантом фильмы.
После того, как увольняемые вернулись из города, на линкоре были проведены вечерняя поверка и отбой, за которыми последовал долгожданный отдых. Офицеры отправились в свои каюты, а старшины и матросы, проветрив кубрики, улеглись в жесткие подвесные койки.
Затем было включено ночное освещение, и все погрузились в крепкий сон. И ему не мешали не монотонно гудящая корабельная вентиляция, ни шипение пара в трубопроводах отопления, ни писк изредка пробегающим по ним крыс.
Корабль спал. И только в машине и на верхней палубе, бодрствовала ночная вахта, да в помещении дежурного, склонившись над столом, заполнял какие-то формуляры, пожилой капитан 3 ранга, с повязкой «РЦЫ» на рукаве габардинового кителя.
Склянки пробили полночь. До гибели линкора оставалось полтора часа…
Выйдя из бухты в подводном положении, «Пикколо» увеличил ход и взял курс в открытое море. Неподвижно застывшие на штатных местах диверсанты, напряженно вслушивались в тихое жужжание электромоторов и шумы за бортом.
Достигнув нейтральных вод, «малютка» убавила скорость и выставила на поверхность глаз перископа. Осмотрев в него темное пространство моря, Грилло переложил рули на всплытие и через минуту «Пикколо» размеренно покачивался среди небольших, плещущих вокруг его корпуса волн.
Переключив управление на мостик, и приказав одному из диверсантов отдраить люк, капитан-лейтенант протиснулся в пахнущую йодом рубку и «малютка» снова понеслась вперед.
Когда до обусловленного квадрата, где «Пикколо» должен был встретиться с возвращающимся из Одессы «Леонардо» оставалось несколько миль, где-то далеко, за Херсонесом, глухо прогремел мощный взрыв, и небо на мгновение осветилось яркой вспышкой.
Грилло немедленно сообщил об этом вниз, и на скользкий корпус лодки тут же выбрались несколько боевых пловцов. Они воочию хотели убедиться в своем успехе, однако больше ничего заслуживающего внимания не последовало. Тем не менее, настроение у всех заметно улучшилось и, спустившись вниз, диверсанты, весело балагуря, пустили по кругу заранее припасенную флягу коньяка.
Придя в точку встречи, которая должна была состояться на следующую ночь, команда осуществила зарядку батарей, провентилировала лодку и до одури накурилась.
Когда же над морем забрезжил хмурый рассвет, «Пикколо» погрузился и лег на дно. Выставив вахтенного, диверсанты позавтракали и уснули сном праведников.
А в это же самое время, во мраке отсеков и палуб затонувшего линкора, умирали от удушья, контузии и ран, сотни моряков. Только другого флота...
Продолжение: https://dzen.ru/media/id/5ef6c9e66624e262c74c40eb/volchia-staia-glava-13-65227a0ce069e30603b1d6fb
Предыдущая часть: