В рамках представления очередного повествования об учителях МСШ № 1, преподавших в 1982-1984 учебных годов, счёл себя готовым поделиться впечатлением о выдающемся педагоге МСШ № 1 Ершенко Анне Ивановне, учителе русского языка и литературе (фотография 1).
Обращаю ваше внимание, что достаточно часто пользуюсь словами «учитель», «человек» и намного реже словом «педагог». Что такое педагог? На эту тему мне довелось услышать микролекцию от Шиловой Марии Ивановны, доктора педагогических наук, профессора, заведующего кафедрой педагогики КГПИ на протяжении 25 лет. И не на лекции или конференции, а за кружкой домашнего чая. Моя квинтэссенция этой лекции свелась к следующему постулату: Педагог – это тот хороший учитель, у которого эффективная воспитательно-методическая работа в ежедневной работе не заметна. Такой, вероятно, не совсем верный подход позволяет мне определить, что Анна Ивановна Ершенко, учитель русского языка и литературы – это педагог.
***
По программе тех лет в 9-10 классах литература преподавалась в объеме 2 или 3 уроков в неделю. Русский язык был факультативом в объеме 1 урока на 2 недели, который, как правило, использовался Анной Ивановной для надиктовки ответов на экзаменационные вопросы. В общем, литература как предмет была достаточно часто.
В свое время – в 4 классе и на протяжении двух лет – этот предмет в Бельской восьмилетней школе вела Логинова Александра Прокопьевна. Она смогла настроить весь класс так, что урок литературы не был уроком. Это было время знакомство с прекрасным и урок литературы был временем отдыха среди уроков. Так было и в МСШ № 1. На первом же уроке литературы в МСШ № 1 в сентябре 1982 года меня тогда удивила методически правильная постановка задачи ученикам. Анна Ивановна четко обозначила программу действий на 2 ближайших года: цель обучения – стать гражданином СССР. Для достижения цели нам были представлены задачи обучения:
1) ознакомление с перечнем литературных произведений;
2) чтение и работа с учебником;
3) отношение к предмету: кто хочет хорошо учиться, тот должен заранее читать программные произведения, а во время обучения только перечитывать или подчитывать;
4) заблаговременная подготовка к экзамену: заводим отдельную общую тетрадь для записи ответов на экзаменационные ответы по литературе; для записи ответов носим две ручки с синей пастой (вторая нужна, если первая откажет);
5) об отношении к учебе: кто не хочет учиться или будет мешать – дверь класса открыта;
6) необходимо научиться быстро писать – это умение потребуется в студенчестве и в жизни …
Запомнился еще один момент с этого первого урока: Анна Ивановна объяснила нам, что в четвертую четверть учебного года нашего девятого класса она будет занята десятыми классами в связи с подготовкой выпускников школы к экзаменам и ослабит внимание за нами, но это будет нам проверкой на отношение к предмету и к жизни, т.к. в десятом классе «халява» выйдет боком …
***
Её класс был на втором этаже школы (фотография № 2): сразу от лестницы, вход в первые двери по правой стороне школьного коридора.
Все два года учебы сидел на одном месте: первый ряд от входной двери, первая парта, первое место, рядом с Игорем Пономаревым, которого почему-то звали Дибором. За нами сидели Марина Мурзина и Ольга Пономарева, на следующей парте – Никита Колчин и Андрей Федоров. Помню, что посмотрев на первом уроке, как расселись вновь прибывшие новички, Анна Ивановна сказала про меня: «Решил спрятаться на первом ряду и сбоку от меня? Не выйдет». Первую оценку в МСШ № 1 получил именно на уроке литературы. Это была «четверка». Объявляя классу оценки за урок, после моей оценки Ершенко сделала следующий акцент: «Я надеюсь, что вы будете учиться так же хорошо, как ваша сестра …». И тут она не смогла вспомнить имя сестры и обратилась ко мне с вопросом об её имени. На ряде уроков аналогичным образом вспоминали сестру Таню, которая была старше меня 9 лет и хорошо училась в МСШ № 1. Я сказал: «Таня». Анна Ивановна меня поправила: «Точно не Таня. У нее было другое имя». У меня есть еще только одна сестра – Люда. Говорю: «Люда». Анна Ивановна согласилась и добавила, что я не должен быть балбесом и учиться хотя бы не намного хуже сестры Люды.
Помню, что на перемене Никита Колчин, обделенный вниманием (?) Анны Ивановны, не утерпел и сделал мне замечание, а звали меня иногда почему «Домбрыча»: «Домбрыча, у тебя сколько сестер и братьев? Я не удивлюсь, если у тебя еще одна сестра появится …». Последующая сказка в девятом классе опять проста: около месяца в больнице с гепатитом и соответствующее отставание по программе. В первом полугодии девятого класса учили интересные вещи: Блок, Есенин, а ближе к зиме – Маяковский. Обычная учебная задача по школьной дисциплине «литература» – это развитие памяти посредством декламации выученного наизусть стихотворения. По каждому поэту Анна Ивановна давала задание выучить по три стихотворения. На каждое из трёх стихотворений было всегда три варианта для выбора. Так получилось, что всего Блока я пропустил и начался уже Есенин, но меня, как и многих, никак не спрашивали стихотворения – на уроке не хватало времени. Анна Ивановна комментировала ситуацию так: «Спрашиваю один раз. На что ответите, то и получите. Так что лучше подучите, подтяните дикцию».
Иногда, выслушав очередного чтеца, она говорила так: «Расскажите, не как все рассказывают. Расскажите, как поэт или лучше, чем поэт!». Однажды на очередном уроке при заслушивании стихотворений она не выдержала нашего бубнежа и стала нас учить читать стихи. Анна Ивановна читала классу один и тот же отрывок в стиле разных поэтов. Она читала ритмичного Маяковского – про Кузнецкстрой. Это там где:
«… По небу тучи бегают,
Дождями сумрак сжат,
под старою телегою
рабочие лежат.
И слышит шепот гордый
вода и под и над:
"Через четыре года
здесь будет город-сад!” …».
... Тогда в моде и восходящей звездой среди «пиитов» СССР был Евгений Вознесенский. Мне был малоинтересен в своей стабильной рифме с затухающей интонацией к концу строфы:
«Идут белые снеги,
как по нитке скользя …
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.
Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли …».
Вот эти отрывки Анна Ивановна читала в своём и нашем исполнении. В нашем исполнении – это с реальным представлением выхода из-за парты, с потираниями и почёсываниями тела, опираниями на стенку и на учебную доску, с воспроизведением индивидуальных интонационных или голосовых особенностей … Это был настоящий театр миниатюр! Класс ухахатывался до слёз. В её исполнении – это было красиво и профессионально. Но! Потом эти же «куски» Маяковского она читала в стиле Вознесенского и наоборот. Помню, что от такого подхода мы всем классом в 20 человек просто открыли рот. Во время чтения прозвенел звонок, а он физически расположен почти над дверью класса Анны Ивановны, но никто не двинулся – слушали. Она дочитала и сказала замечательную фразу, которая не забылась: «Идите, двоечники, и учитесь, а то привыкли бубнить и клянчить за это свои пятерки». Помню, что после этого все пытались прочитать оригинально, в новом звучании, но это редко у кого получалось. С моей точки зрения, в нашем классе интересно читала стихи Оксана Гудзевич.
Если сказать фразу типа «В этой жизни всё не просто», то это звучит банально и догматически. Оказалось, что описанный бенефис театра миниатюр от Ершенко А.И. был совсем не случаен. Как потом выяснилось, по результатам последующих декламаций Анна Ивановна отбирала нас в школьную агитбригаду. Было в третьей четверти учебного года такое соревнование между школами района – в формате агитбригад и на злобу дня. Ведущие команды района – это МСШ № 1 и МСШ № 2! Цель МСШ № 1 одна: выиграть у второй школы! Цель МСШ № 2 одна: выиграть у первой!
Возвращаясь «к нашим баранам», хочу рассказать, что после этого внушения прописных истин ораторского искусства однажды пришла и моя очередь рассказывать стихотворение. Было это уже, когда учили Маяковского, а в школе шла неделя отличников. До конца урока осталось около 10 минут. Желающие выступить кричали каждый за свой ряд: «Наш ряд спросите! Наш! …». Мы с Игорем Пономаревым, как всегда, молчали: «настоящие пацаны» по мелочам не кричат, а если честно, то Анна Ивановна орущих просто не слушала.
Ершенко долго смотрела журнал и назвала мою фамилию с комментарием, что есть человек, который еще ни разу не отвечал с начала ext,yjujгода. Как все вышел к доске и зачитал Маяковского: одно или два стихотворения. Классу понравилось. Говорю Анне Ивановне: «А можно Есенина прочитать?». Она разрешила, но засомневалась в целесообразности – ведь надо же повторить. Я без запинки и с дикцией выдал подряд три стихотворения из творчества Есенина. Когда читал «Собаке Качалова», смотрю Анна Ивановна подняла палец и насторожила весь класс. Это там, где:
«Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду …».
Оказалось, что я хорошо читал всем надоевшее стихотворение: держал дикцию, читал спокойно и негромко, «держал» паузу, заранее смотрел куда надо: на небо, на собаку, собаке протянул руку для лапы и т.д. Но класс в этот момент интересовал другой момент, т.к. столько много наизусть никто не читал – все слушали и ждали … Ждали, когда я ошибусь или споткнусь. Чем дальше читал, тем больше был этот спортивный интерес: ну должен же он забыть, сбиться, ошибиться ... Звонка с урока нет – в классе тишина: «пингвин» из Бельска «озвучивает» стихи. Дальше было ещё интереснее: после Есенина предлагаю Анне Ивановне прослушать 3 стихотворения от Блока. Если Анна Ивановна сомневалась, то большинство одноклассников взревели: «Давай еще!». Даже пари заключались. Например, Андрей Федоров и Никита Колчин стукнули по рукам: ставка Андрея – «не ошибусь», ставка Никиты – «ошибусь» …
Успел до начала перемены прочитать и 3 отрывка из творчества Блока. Прочитал, не сбился и не ошибся ... Это «классное чтиво» имело ряд последствий:
1) Класс меня больше не игнорировал: как мне сказал один одноклассник «а ты оказывается хоть из Бельска, но не дурак», за что чуть не был побит.
2) За 7 или 8 рассказанных стихотворений я получил соответствующее число «пятёрок», что позволило вместе еще с двумя одноклассниками по числу полученных «пятерок» за неделю отличников в МСШ № 1 втроем занять первое место. За это на общешкольной линейке из рук директора школы Кузнецова Александра Андреевича получил почетный приз.
Многие в 2019 году не поймут ценность этого подарка, а тогда это был круто: книгу Достоевского с романами «Что делать?» и «Идиот», пластмассовый макет «Авроры» – символа великой Октябрьской социалистической революции – серебристый корпус крейсера на синенькой подставке. Моя «Аврора» где-то в 1987 году «погибла» в руках маленького племянника, а её напарница у Макарухи С.П. по лету 2009 года была жива: я её видел и сразу узнал (фотография № 3).
3) Через пару месяцев меня заочно записали в агитбригаду школы. Узнав об этом, я уговорил Пожидаеву Раису Борисовну, чтобы меня вычеркнули из списка членов агитбригады МСШ № 1. Одним из главных моих аргументов для исключения из агитбригады был аргумент о наличии плохой памяти и её состояниипосле гепатита на уровне «зашел в туалет – забыл, зачем пришел». Однако на первом же уроке литературы Анна Ивановна «восстановила» меня в агитбригаде, сообщив классу, что Домрачев, чтобы удрать из агитбригады, сослался на плохую память …
4) Про последствие № 4 следует рассказать отдельно.
***
Перед уроком литературы и соответственно в классе литературы и русского языка Ершенко А.И. собрались одни мальчишки нашего 9«А» класса. Девчонки тактично вышли, кто не захотел выйти – был нетактично удален дуэтом Колчин & Петушков … Не помню, что обсуждали, к чему-то готовились, рассказывали анекдоты, в общем озвучивали то, что сейчас называется «приколы». Вот тут Никита Колчин прицепился ко мне: «Как так можно научиться рассказывать стихотворения без запинки? Почему я молчу и только слушаю? Расскажи что-нибудь ...». Я ответил, что ничего не знаю, а то, что знаю – рассказывать нельзя, это неприлично. Никита настоял: «Давай неприличное!». В то время наш класс по школьной программе литературы еще проходил Маяковского и я рассказал фрагмент «Стиха о советском паспорте» с матершинным вариантом его окончания. Это там где начинается:
Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету …
В матершинном варианте предпоследняя фраза звучит неприлично. Последняя фраза звучит так: Смотрите, завидуйте, я – гражданин, а не какая-нибудь там гражданка!
Где и когда я эту хрень услышал – не знаю, но явно где-то на своей малой Родине. Ну и рассказал, чтобы «народ» отцепился. Не знаю почему, но это вызвало единодушный взрыв хохота. Мало того мои дорогие одноклассники стали требовать, что бы я эти последние строки иногда на переменах читал вслух: «Я из широких штанин достаю … … …! Смотрите, завидуйте, я – гражданин, а не какая-нибудь там гражданка!».
Представьте себе, что над этой хренью 30 с лишним лет назад ржали наши отличники Макаруха Сергей, Федоров Андрей, Колчин Никита, а также хорошисты и ударники Мурзин Андрей, Петушков Павел, Захаров Николай … Всё бы было ничего: услышали и забыли, но эта «дрянь» понравилась Никите Колчину. Где-то через 1-2 неделю с этого момента он вышел читать наизусть этот же – месяц назад выученный – стих Маяковского. К этому моменту мы, мальчишки 9«А» класса, уже все знали, что он боялся прочитать этот отрывок в неправильной версии, т.к. повторяя однажды перед уроком литературы это стихотворение он прочитал его в неправильной формулировке! Позор полнейший!
Только он вышел читать, объявляет название и автора, так все мальчишки в смех! Анна Ивановна делает замечание классу, а уловить не может, что ржут одни пацаны. Девочки на нас смотрят, между собой переглядываются и ничего не понимают. Однако ритм и нужный настрой чтецу нарушен: Никита, что называется, «сбит» на взлёте! Пацаны это понимают и тихо ржут по ходу чтения стихотворения – размеренно и ритмично мы двигаемся к «штанам», где Никита может ошибиться. Анна Ивановна строжит класс по дисциплине, но это же сбивает и Никиту: у него начинается напряжение в голосе и сбой в ритме декламации … Когда он «начинает доставать … из широких штанин», мы – все мальчишки – опять засмеялись … Анна Ивановна ничего не поймет, Никита остановился и говорит: «Я сяду – они смеются и мешают …». Анна Ивановна, не предполагая второго смысла этой фразы, говорит: «Заканчивайте. Вот с этого момента, где из штанин достается». Представляете, как мы ржали реально после этой фразы ... Никита попал почти в ступор: с горем пополам – по одному слову (!), чтобы, не дай бог, не ошибиться – дочитал стих и под всеобщий хохот класса сел на своё место. Рассказывать девочкам подоплеку хохота тогда было не принято, так что, возможно, многие наши девчонки так и не знают, почему мы смеялись над Колчиным на уроке литературы в 9-м классе ...
***
Из интересных моментов школьной жизни 9-10-х классов в части учебной дисциплины средней образовательной школы «литература» расскажу еще парочку.
Во-первых, можно рассказать про изучение «Войны и мира». Добросовестно летом – перед 10-м классом – пытался прочитать «Войну и мир». Первую и вторую книгу я одолел кое-как, третью – как попало по диагонали, четвертую – смог прочитать только по заглавиям. Какое там небо Аустерлица было перед раненым князем Андреем или платье на первом балу Наташи Ростовой я не помнил, а подготовка к балу, занявшая более 70 страниц, ну просто замучила в своих описаниях тканей, платьев, ожиданий и т.д. Подобная нудятина есть только у Эмиля Золя. Помню, что позже – в то же лето – я впервые и с огромным удовольствием прочитал роман «Хлеб» Мамина-Сибиряка, черкасовскую трилогию, начинающуюся «Черным тополем», шолоховский «Тихий Дон». Последние строчки «Тихого Дона» в своей безнадежности и безысходности запомнились надолго: «Утром на следующий день он подошел к Дону против хутора Татарского. … Григорий бросил в воду винтовку, наган, потом высыпал патроны и тщательно вытер руки о полу шинели. … Он стоял у ворот родного дома, держал на руках сына ... Это было все, что осталось у него в жизни …».
В свое время отец, увидев, что я читаю «Тихий Дон», сказал, что мне еще рановато читать – не пойму. Я ему доложил про школьную программу, а этот роман шел по факультативной программе, и спросил, что, мол, надо сделать, чтобы понять это произведение? Как он хорошо сказал: «Ничего для этого не надо делать. Читай так, как будто Мелиховы – это наша семья, а вместо Дона представляй Ангару».
Итак, возвращаемся к «нашим баранам», т.е. к «Войне и миру». В старших классах завершение изучение творчества автора заканчивалось сочинением. Отчетливо помню, что впервые при изучении Толстого Анна Ивановна ещё за несколько уроков до домашнего задания о написании сочинения дала темы сочинений, сказав по необходимость выбора темы и согласования с ней плана сочинения. Мало того необычно было следующее: Она отдельно написала 3 блока тем сочинений: блоки на «тройку», на «четверку», на «пятерку». Я в этих мирах и войнах разбирался и разбираюсь плохо. На мой вопрос «Из какого блока выбирать тему сочинения?» Ершенко сказала писать из блока тем «на пятёрку» и кратко проговорила для всех присутствующих суть этих тем. Выбор был небольшой и получил задание разобраться и писать тему «В чем видят смысл жизни Пьер Безухов и Андрей Болконский?».
Дело было в середине недели, на неделе почитал учебник, взял в школьной библиотеке хрестоматию по литературе, кое-что уточнил у Анны Ивановны и в субботу на выходные поехал домой. Ситуация была: пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что! Время года было уже от зимы к весне. В субботу вечером, переделав мелкие домашние дела, сходил в баню и сел разбираться с темой и планом сочинения. Действительно пришлось составить план и получилось то, что рассказывала Анна Ивановна: два варианта жизни будущего декабриста в России, а что им делать дальше – не понятно. В общем, за вечер субботы накидал черновик с выводами. В воскресенье была плохая зимняя погода – ветер, снег – и я добил черновик сочинения, начал его переписывать на чистовую. Вечером в воскресенье уехал в Мотыгино, дописал чистовик сочинения и в понедельник сдал сочинение.
Для сочинений Анна Ивановна заставляла держать общую тетрадь на 48 листов. У меня на этой общей тетради была оригинальная виниловая обложка зеленого цвета. Помню, откуда она взялась. Такая тетрадь стоила 44 копейки, в понедельник в школу их надо было принести и сдать 2 штуки. Попросил у родителей денег на покупку. Отец говорит: «Дорого. Возьми на крыше». Я думал, что он шутит. Взял деньги и пошёл в наш бельский магазин, а нужных мне тетрадей нет. В магазине встретил свою одноклассницу Наталью Варыгину. Она тоже пришла покупать тетради и сообщила, что эти тетради были разобраны в мотыгинских магазинах. Я домой и к отцу: «Что за тетради на крыше?». Он мне и рассказал, что мои сестры Таня и Люда учились и от них остались тетради общие. Их много. На крыше дома стоит старая кровать и на ней вместе с книгами лежат и тетради. Я на улицу и на крышу дома. Точно: среди книг были общие тетради за 44 копейки. Набрал целую стопку абсолютно целых тетрадей. Они были немного в пыли, но с такими красивыми виниловыми обложками, которых в моё время не было, и с хорошим разворотом страниц. Вот тогда я выбрал под сочинения общую тетрадь в 96 листов с виниловыми обложками оригинального зелёного цвета.
В понедельник после урока подошёл к Анне Ивановне, чтобы сдать сочинение, а она говорит: «Вы со мной тему не обсуждали, план не показывали и сразу в понедельник сдаёте … Думаю, что будете переписывать …». Обалдеть от таких перспектив! Самое интересное, что Анна Ивановна пока все в классе не сдали сочинения, их не проверяла. Так долго с проверкой сочинений никогда не было. Я ждал объявления результатов недели 2-3 и, как многие, уже забыл о сданном сочинении. И тут заходим очередной раз в класс литературы – на очередной урок, а стопка наших тетрадей с сочинениями изменилась кардинально. Кто-то в присутствии Анны Ивановны полез смотреть оценки и получил замечание: убрать руки! Начался урок. Анна Ивановна берет нашу стопку тетрадей, а это где-то 20 тетрадей и начинает раздавать их с комментариями: сперва отдала троешные работы, потом четверочные, наконец, пятерочные. Последней работой объявила сочинение Макарухи Сергея с результатом 5/5. И садится за свой учительский стол. А моя работа не объявлена, тетради в стопке нет, а в классе все друг за другом следят и спрашивают у Анны Ивановны: «А что у Домрачева?». Я даже не напрягался, т.к. тетрадки часто заваливались, «перепрыгивали» в стопки других классов и т.д. Анна Ивановна говорит: «Сяду – расскажу». Села и говорит: «Работаю много лет. Сочинения проверять сложно, т.к. отвлекёшься и потеряешь мысль, нить рассуждения автора. Наверное, впервые за много лет я читала сочинение с удовольствием. Целое исследование. Даже, если бы в нем были какие-то ошибки, то я бы всё равно поставила 5/5, но ни одной ошибки нет. Домрачев: оценка за сочинение – 5/5». Получать такую лестную оценку было приятно! Запомнилось!
***
Мои бла-бла про МСШ № 1 – это изложение, или как сейчас говорят, «презентация и трансляция в социум» образа жизни СССР 1980-х годов. Это повествование про то самое время, про которое в настоящее время принято говорить, как о «застое», «загнивании» и т.д. Где и какой «застой» был? Это известно было только «великим перестройщикам», которые в рамках хулительства свернули шею партаппарату КПСС, а потом и социалистическим основам интернационального сообщества СССР.
Не обладая умениями среднестатистического прозаика, скажу прямо: фабула моих повествований – это представление качества советской жизни на частных примерах из личной жизни. В данном случае на частных примерах образовательного процесса советской средней школы. Если вы заметили, то мной было сразу отмечено, что высокое качество образования было не везде. Недостаток повествования: необходимость использования формы написания от первого лица. Оно означает, что приходится «якать», но излагать материал обезличенно – от третьего лица – не подходит, т.к. теряется достоверность изложения материала.
После этого краткого отступления идём по сюжетной линии опуса дальше …
***
В августе этого же – 1984 года – поступал в Красноярский государственный медицинский институт (КГМИ). У меня была группа абитуриентов лечебного факультета набора 1984 года № 1 и в этой группе я был под номером 29. Все группы были по 30 человек. Как потом выяснилось, к четвёртому и последнему вступительному экзамену в КГМИ – сочинению – из нашей группы абитуриентов № 1 пришло всего 12 из 30 человек! На открытие последнего экзамена к нам, абитуриентам лечебного факультета КГМИ 1984 года, пришел ректор КГМИ – профессор Граков Борис Степанович, замечательный человек с которым посчастливилось позже даже познакомиться (фотография № 4). Чтобы понять его улыбку на фотографии, достаточно рассказать случай, имевший место там и тогда. Когда ректор – невысокий 52-летний мужчина – зашёл в лекционную аудиторию № 2 главного корпуса и поздоровался, то вся аудитория без напоминания встала. Председатель приемной комиссии доцент Шарайкина Евгения Павловна протянула ректору стопку запечатанных конвертов с темами сочинений. Он взял эту стопку, подошел к первому ряду аудитории и предложил одному из сидящих выбрать конверт, а следовательно, и темы сочинений.
Абитуриент выбрал конверт и протягивает его ректору, а ректор его спрашивает: «А ты уверен, что ты выбрал правильный конверт? Давай выберем другой». Выбрали другой конверт. Ректор опять к нему: «А ты уверен, что ты выбрал правильный конверт? Давай выберем другой». Абитуриент ответил, что выбрал правильный. После этого Борис Степанович громко сказал аудитории: «Запомните, кого бить. Я предлагал выбрать другой конверт – он не захотел, так что в ваших двойках я не виноват». Борис Степанович отдал выбранный конверт и стопку невостребованных конвертов членам экзаменационной комиссии, пожелал успехов и ушёл. Члены комиссии вскрыли конверт, написали на доске темы и повернули доску к нам и объявили начало отсчёта времени для написания сочинения в количестве 4 часов. Помню, что было 4 темы. Тема № 1 «Смысл жизни Андрея Болконского и Пьера Безухова», тема № 2 – что-то по «Вишневому саду» А.П. Чехова, тема № 3 – что-то по Салтыкову-Щедрину, тема № 4 – свободная тема «Образ советских медиков в годы Великой отечественной войны (по произведениям современных авторов)». Темы № 2 и № 3 были мне доступны, но не интересны. Тема № 4 – это сложная тема в связи с тем, что надо было писать по произведениям 1970-1980-х годов, т.е. надо было читать новые книги, знать биографии авторов, читать «Роман-газету», «Литературную газету» и т.д. Логично, что имея опыт написания сочинения по теме № 1, я писал тему № 1. Черновик накатал достаточно быстро. В двух или трёх местах засомневался в расстановке знаков препинания. При написании на чистовик упрощал сложноподчиненные предложения. …
Результаты сочинения были объявлены через 3 или 4 дня. Я в силу ношения жестких контактных линз долго не мог понять свою оценку на вывешанных листах с оценками за сочинение: смотрю и вижу, то ли «2», то ли «4». К моему счастью, оказалось, что «4». Результаты по нашей группе, которая начала абитуриенский путь на лечебный факультет КГМИ в составе 30 человек выглядили просто: «двоек» – 9 штук, «троек» – 2 штуки, «четверок» – 1 штука. Вот такой был отбор, что только 3 из 30 абитуриентов, т.е. 10 %, прошли экзамены. Однако, это не означало, что по сумме баллов все трое будут зачислены. Мне после четырёх экзаменов "дышалось" неплохо: три экзамена были сданы на «отлично», один – на «хорошо», два балла добавлялось за счет поступления из сельской местности. Итого 21 балл против проходного уровня на лечебный факультет в 17 баллов! ...
Дорогая Анна Ивановна! Не подвел я МСШ № 1 и оценку экзаменационную свою подтвердил на вступительных экзаменах в ВУЗ. Вот про это я хочу сказать, что учителя МСШ № 1, как и все учителя СССР и России, каждый день, каждый урок давали своим ученикам не столько знание, сколько шанс на получение высшего образования, трудоустройство, профессионализм, успешность и карьерный рост … В целом выпуск 1984 года МСШ № 1 хорошо поступил в ВУЗы, что также свидетельствует о высоком качестве обучения в МСШ № 1.
… Недавно заглядывал на сайт МСШ № 1 (фотография № 5).
Вижу, что в 2022 году 38 % выпускников МСШ № 1 поступили в вузы и это считается хорошим результатом. Чётко помню, что выпуск МСШ № 1 1983 года – Кумец Михаил, Авдеенко Андрей, Щетинин Дмитрий, Козлов Виктор, Наталья Буркова, Андрей Петров, Алексей Новосельцев, … – выдал рекордный уровень поступления – около 70 %. Наш выпуск 1984 года ещё чуть приподнял эту планку. Вот собственно и аргументированный ответ о состоянии социальных лифтов современной России.
***
Займу еще немного времени и расскажу про изучение творчества Шолохова на уроках литературы десятого класса, которые вела Ершенко Анна Ивановна. Так получилось, что в десятом классе только мы закончили изучение «Поднятой целины», как 21 февраля 1984 года умер Михаил Александрович Шолохов.
Как-то Анна Ивановна, рассказывая о его творчестве, сказала про него пословицу: «Все писатели в столице, один Шолохов в станице». Он действительно был не такой как все писатели СССР, в том числе, в части юмора. В его произведениях почти всегда присутствовал юмор: тонкий, жизненный, без пошлостей, мелкими штрихами повседневной жизни, столько, сколько надо, что не менять восприятие описываемой проблемы. Ещё в раннем детстве обратил внимание, как малограмотный отец читает книги: там, там кусок и спать. Спросил про такое чтение, в частности, «Поднятой целины», а он ответил, что читает фрагменты текста про Шукаря и это очень интересно.
А рассказать хочу следующее. Несмотря на то, что ответы экзаменационные по литературе мы писали с первого месяца учебы в 9-м классе, все ответы к окончанию учёбы записать мы явно не успевали. Что стала делать Анна Ивановна? Она стала задавать экзаменационные ответы в качестве домашнего задания. Например, одной группе из трёх-четверых учеников – один вопрос, другой группе – второй вопрос. Всех других заставляла по этим темам готовиться. На следующем уроке докладчики от группы докладывали, а класс слушал и должен был найти ошибки, неточности, задать каверзные вопросы.
Почти сразу мы поняли, что была методика подготовки наших неумелых и неокрепших мозгов к экзамену по литературе устному и письменному посредством научению переработки больших объемов информации, извлечения квинтэссенции, анализа промежуточных результатов и презентации этих результатов. За это ставили оценки, а обсужденную информацию записывали в виде ответа или плана ответа. Эти вопросы в количестве 3-4 штук давали классу даже на выбор. Один раз чувствую, что подходит и моя очередь что-то готовить. Остается 2 не розданных вопроса: один очень прост, другой сложен. От Анны Ивановны мне «поступает» личное предложение выбрать вопрос посложнее и я «выбираю» более сложный из оставшихся двух вопросов: Юмор и его роль в произведениях Д.А. Шолохова.
Кто читал Шолохова в оригинале, тот знает, что юмора в его произведения мало и его количество можно определить цитатой Президента РФ В.В. Путина от 25 июня 2013 года, сказанной про ситуацию вокруг Сноудена: « … это всё равно, что поросёнка стричь: визгу много, а шерсти мало …». Какой юмор в произведениях Шолохова? Там убили, здесь убили: здесь сосед соседа, там брат брата … В общем, оказался я с этим вопросом дома в Бельске: мозаики много, а образа на мозаичном панно или какого-либо видения законченной картины нет. Был вечер субботы, когда я больше часа пытался как-то подступиться к решению этой задачи, сидя за столом. Батя раз прошел мимо меня, второй, а на третий раз спрашивает: «О чем думу думаешь?». Ну, я отцу своему, 1929 года рождения и с тремя классами начальной школы, вываливаю свою «проблемищу» из десятого класса 1984 года. А он мне в ответ: «Так это не сложно». И тут он мне выдает план подготовки материала для сочинения: «Смотри, есть такой дед Щукарь? Есть! Был такой человек? … Да нет, конечно! Это собирательный образ, который представляется по ходу романа: сперва вбрасывается в роман, как чудо-юдо на момент приезда Давыдова в станицу. Потом этот образ углубляется и прорабатывается от момента его рождения с генеральским лобиком, обкусывания крючка, обжорства мясом забиваемой скотины и т.д.
Это образ неунывающего человека деревни, потихоньку переходящего на рельсы социализма, становится понятны, близким, родным. И раскрытие этого образа завершается в формате представления смертельной тоски по убитому товарищу Давыдову в финале романа. Да как это сделано: сперва про смерть козла, потом деда. Возможно, что это даже интегрированный образ незажиточного крестьянства. Для чего он нужен в романе? ... Да без юмора и любовной линии роман становится следственным делом в развернутом виде. А так и могло быть изначально при построении сюжета романа …
Теперь дальше. «Они сражались за Родину»: 1942 год, два основных героя, отступают. По сути это полуживые от усталости люди, напились воды, у колодца разговорились, попёр юмор … Могло такое быть? Конечно, нет. Они жрать хотят, а еды нет: варева нет и не будет. Ноги натерты, с боеприпасами слабовато, поддержки от артиллерии и авиации нет и не будет, немцы обходят – плен на носу и т.д. Что это? Для чего это? Лопахин – это собирательный образ, который представляется и развивается по ходу романа ... А как было дело в «Судьбе человека»? Помнишь, когда главный герой в немецком плену ставит на кон жизнь и выигрывает кусок сала, который потом ниткой делят на всех в лагерном бараке? ...
В общем, чтобы понять юмор Шолохова ты рассмотри его юмор в творчестве с хронологической позиции. Возьми раннее творчество, его первые рассказы … Там нет юмора, есть полусухой-полусырой рассказ о реальной ситуации, затем действие ивидимый результат, который описывается типовой фразой «кровь ударила цевкой», затем юридический результат описанного события: один на кладбище, второй на суд и расстрел. Неинтересно. Это как у нас в деревне: одно и то же – зарплата и тут же пьянка с мордобоем, следующий месяц – следующая зарплата и тут же пьянка с мордобоем. Никакого разнообразия. Жить не интересно ... Таких «писателей», у которых «кровь ударила цевкой», было много. Мы их не знаем и не помним. ... Пошел юмор и любовь в творчестве Шолохова и Шолохов пошел в гору …».
В общем, всё смешалось в моем комсомольском сознании, а творчество Шолохова за 5 минут повернулось на 180 градусов. Написал план ответа, сделал закладки в его произведениях на 8-10 цитат. Общий вывод написал в тетради. Он был короткий и примерно такой: «Сочетание элементов юмора с реальной жизненной ситуацией формирует ощущение реальности событий произведения, с одной стороны, а с другой стороны, глубину трагизма и сопереживания конкретному литературному персонажу. Таким образом, юмор в творчестве Шолохова обеспечивает реализм и единение с идеями произведений, созданных в жанре социалистического реализма».
… Был я в своем ответе и выводе не уверен: хрень какая-то, но логика формирования ответа была. Приходит понедельник и каким-то уроком школьного дня приходит урок литературы. Вот уже и мой черёд отвечать у доски по списку вопросов на этой же доске, а до этого уже пара неудачных и полуудачных докладов состоялась ... Моё время – 10 минут – пошло. Класс сидит: слушает. Анна Ивановна сидит за своим учительским столом, смотрит на класс: очки сняла, одно ушко оправы покусывает, слушает меня и вижу, что слушает-то очень внимательно. В начале ответа я рассказал про наличие такого литературного приём как юмор в произведениях литературы, а потом пошёл хронологически по произведениям Шолохова с анализом объема и глубины в этих литературных произведениях компонента «юмор»: сперва и кратко о «Донских рассказах», потом – «Поднятая целина». Анна Ивановна поворачивается ко мне, стоящему рядом с ней у доски, только тут в знак одобрения начинает покачивать головой и прерывает мой ответ вопросом: «А какие еще произведения ещё будете анализировать?». Я перечисляю, как отец наставлял: «Они сражались за Родину» с образом Лопахина, «Судьба человека» с образом Андрея Соколова и заключение, записанное в тетради.
И тут Анна Ивановна всему классу говорит: «А вы чего уши развесили? Записывайте ответ на экзаменационный вопрос. Это ответ на “отлично”». В классе легкая паника случилась: я же продолжаю ответ, а класс половину ответа уже пропустил. Тут я без спроса говорю: «До конца урока осталось несколько минут. Надиктовать не успею. Записывайте план ответа». План успел надиктовать и тут раздался звонок. На таких уроках оценка отвечающего обсуждалась всем классом и, как правило, сводилась к обсуждению и голосованию оценок «отлично» или «хорошо». В моём случае что-то пошло не так: полкласса орет «Пятёрка!», полкласса – «Двойка!». Анна Ивановна останавливает анархию и отвечает, что будет «пятёрка», а потом спрашивает сторонников «двойки»: А почему «два»? Те четко поясняют: Ставим «два», он готовится и рассказывает заново, а мы спокойно записываем …
Этот рассказ для одноклассников в коллективном или индивидуальном порядке рассказывал и диктовал много раз и подробно. Через несколько дней Анна Ивановна в своем 10«Б» сказала, что я знаю хороший ответ на этот экзаменационный вопрос и даже не стала его разбирать. Это ещё добавило количество повторений: рассказывал по пути в школу, по пути из школы, на школьной секции по физкультуре, перед киносеансом в районном Доме культуры, на автобусной остановке, в автобусе по маршруту «Мотыгино - Бельск – Рыбное», ... . В общем, это мне так запомнилось, что ответ из 1984 года помню и в 2020-х годах, начиная от формулировки вопроса «Юмор и его роль в произведениях Д.А. Шолохова» до фамилий героев произведений, логике построения ответа на вопрос, формулировке заключительного вывода …
В этом событии была и другая подоплёка. Когда шла перемена после описанного урока литературы и я складывал вещи в школьный портфель, то Анна Ивановна задала вопрос: «А кто подсказал план ответа на этот экзаменационный ответ? Только не надо говорить, что сам. Сам ты бы мог только наблеять!».
Абсолютно точно помню эти фразу и ключевое слово фразы в виде глагола «наблеять»! Это было обидно, но самое главное – мне реально хотелось озвучить личное авторство ... Пришлось сказать правду, что идею и логику ответа подсказал отец. Анна Ивановна похвалила отца и задает следующий вопрос: «А отец коммунист?». Говорю, что нет. Тут Анна Ивановна спрашивает про то, какое высшее образование у отца. Я отвечаю, что высшего нет, есть только неполные четыре класса школы. Удивилась Анна Ивановна. Тут уже я не выдержал и спросил: «А что необычного в моем ответе?». Тут Анна Ивановна и говорит, что билет с этим вопросом экзаменационная комиссия не выкладывает для школьников уже много лет или меняет билет, если забудут убрать его перед началом экзамена, т.к. за много лет никто на него даже из отличников ответить не может. На должном уровне этот учебный вопрос разбирается только в педагогическом вузе …
Приезжаю домой в конце неделю. Вечером делюсь, как всегда, событиями, рассказываю про ответ на литературе и авторство ответа, о членстве отца в КПСС … Тут отец мне и выдал, что до его членства в КПСС оставалось всего несколько дней, но принципиальное расхождение личной позиции с позицией районного парткома по сталинскому вопросу на ХХ съезде КПСС поставило на этом деле жирный крест. Интересно мне это всё было. И тут я вспомнил вопрос про самый важный момент: «А откуда ты про Шолохова и юмор шолоховский знаешь? Пап, ты же 3 класса закончил и это было почти при царе Горохе». А он мне: «А я же в столярке работаю – делаю всякие изделия для пасеки – рамки, магазины, улья. Поэтому радио в столярке слушаю, когда работаю, и была недавно радиопередача в формате беседы про юмор в творчества Шолохова. Вот я тебе кратко эту передачу и рассказал ...».
Правильно говорят: всё гениальное просто!
***
P.S. Завершая побасенку, не в рамках яканья, а в рамках констатации факта отмечу, что для меня Анна Ивановна Ершенко, как для человека, прошедшего старшие классы в МСШ № 1, во многом была и является эталоном учителя. С некоторых учителей, к сожалению, я брал пример по принципу «так делать нельзя», с некоторых брал пример «так делать надо». С образа Анны Ивановны Ершенко для жизни взял многое и только по принципу «так делать надо», а именно:
1) Она любила предмет, который преподавала. Своим неравнодушием и любовью к нему ненавязчиво увлекала учеников к его изучению.
2) Она умело сочетала две важные вещи педагогического процесса: она прекрасно держала дистанцию «ученик – учитель». Даже не столько «держала», сколько индивидуально «настраивала» её.
3) Всегда была на стороне учеников и, прежде всего, в процессе освоения учебного материала: она как-бы вместе с учениками не знала материал и не знала конечный результат. Она его вместе с нимикак-бы впервые ощупывала и знакомилась с материалом, принимала участие в рождении логичного вывода, заключения, итога.
4) Грамотно, тактично, оперативно реализовывала воспитательный момент. Она это делала по сути вопроса и делала необидно, не личностно, а как пробел в состоянии воспитательного процесса класса и школы.
В возрасте 22 лет – на момент окончания вуза – стал преподавателем вуза, а в процессе жизни – в рамках основной работы и совместительства – мой педагогический стаж превысил стаж в 20 лет. Педагогические идеи Анны Ивановны старался всегда реализовывать: они прекрасно воспроизводились и работали, обеспечивая достижение желаемого эффекта. Основная методическая прелесть этого подхода: обеспечение и возможность регулировки процесса овладения знаниями отдельным учеником, группой, курсом в формате саморазвития, а не посредством натаскивания и муштры.
Пусть у каждого в жизни будут такие педагоги, как Анна Ивановна Ершенко! Знаю, что многие со мной согласятся частично … И я знаю почему. Да, у Анны Ивановны, характер был, что называется, по фамилии: ершистый! И тем не менее, по прошествии уже нескольких десятков лет после окончания школы приходит однозначное осознание того, что Анна Ивановна – это не просто учитель, это ещё и опытный педагог! Что скажут «быки» 1984 года выпуска, т.е. 10«Б», у которого она была классным руководителем? … Думаю, что вам в свое время крупно повезло, но вы тогда не все это просто поняли! «Ершинка»-то мешала … ))). Она и мне мешала увидеть истинное положение дел, но мои глаза на эту ситуацию раскрыл Виктор Максимов из этого 10«Б» 1984 года выпуска. Как сосед, с которым мы часто шли в школу или из школы, он выразился просто: «За Анну Ивановну надо просто держаться. Держаться двумя руками ... ».
Вот такая она, Анна Ивановна. Всегда Ершенко.
Примечание: Заметка была опубликована на моей странице в «Одноклассниках» 12 июня 2019 года. На май 2023 года имеется 5200 просмотров, 112 «КЛАССов», 10 читателей поделились заметкой. Есть 37 комментариев. Самые интересные приведены ниже:
Наталья Лебедева (Полежаева):Я из «бэшек». Полностью согласна с автором. Спасибо за эти воспоминания!
Алексей Пономарёв: Саша, добрый день. … А про Анну Ивановну ты написал правильно. Действительно: педагог от бога.
Марина Гнусова (Кулакова): Я горжусь своими учителями нашей школы МСШ № 1. Анна Ивановна – настоящий учитель литературы!!!
Светлана Федоренко: В очередной раз зачиталась. Здорово!
Виктория Еманова (Зайцева): Очень интересно. Мы с семьей Ершенко прожили в соседях почти 25 лет. К большому сожалению, Владимира Семеновича уже нет.
Ольга Семенова (Алексеева): Прочитала случайно. Класс!!! Мало кто про учителей так говорит. Мне повезло: в моей жизни такие были. Спасибо!
Мария Авдеева: Знаю Анну Ивановну, хорошая учительница, учила нас русскому и литуратуре. Очень нравилась она мне!
Сергей Очуван: Анна Ивановна – замечательнейший Человек и Учитель! Мы, южноенисейцы, помним ее как Киприевскую, потом она взяла фамилию мужа – Ершенко. Владимир Семенович также преподавал у нас в Южно-Енисейской школе. Я могу ошибаться, но мне кажется, что сейчас таких учителей уже нет и не может быть. Здоровья ей и многих лет жизни.
P.S. Заметку выкладываю 07.10.2023. Вчера был день Учителя. До этого по лету Геннадию Ершенко, племяннику Анны Ивановны, написал письмо в "ОК" с просьбой об установлении контакта. Он вчера сбросил номер телефона А.И. Я позвонил и поздравил Анну Ивановну с Дней Учителя. Ей было приятно. ей 88 лет. Чуть дрожит голос, а всё остальное, как вчера в 1984 году - всегда Ершенко!
#Мотыгинская средняя школа № 1 #тайга #Сибирь #малая родина #школа #Ангара #Мотыгино #родная школа #школьные годы чудесные #ЕршенкоАннаИвановнаКиприевская