Фракийская история, как и вообще античная история варварского мира севера Балканского полуострова, для отечественного читателя является малознакомой темой. Мир фракийцев, пеонов и иллирийцев представляется большинству, не только любителям истории, но и историкам – профессионалам, некой однородной массой безликих племен. В работах по истории античности Фракия выступает лишь в роли театра военных действий – персов, скифов, греков, македонян, римлян. За пределами исторической науки наблюдается иная крайность чрезмерного возвеличивания фракийцев и их культуры. Даже в специальных работах, посвященных самим фракийцам (большая часть которых малодоступна российскому читателю, поскольку издается на болгарском, английском и, в меньшей степени, на других иностранных языках), ситуация не многим лучше. Безусловно, во многом причина такого положения дел кроется в наших источниках. Однако, в действительности этих источников достаточно, чтобы реконструировать политическую историю фракийцев с позиции самих фракийцев. Настоящее исследование представляет собой попытку такой реконструкции, где фракийцы будут не только объектом исследования, но и субъектом истории. В центре нашего внимания будет находится самое крупное племенное объединение фракийских племен – одрисы, создавшие в V в. (здесь и далее - до н.э.) первое фракийское государство.
Историк Фукидид оставил нам красочное описание Одрисского царства периода его наивысшего расцвета ок. 431-424 гг. Согласно этому описанию, царство занимало большую часть совр. Болгарии, румынскую Добруджу, европейскую часть Турции и греческую Фракию. Границы державы пролегали на севере по течению Дуная от впадения в него реки Искыр до устья, на востоке, юго-востоке и юге – по береговой линии Черного, Мраморного и Эгейского морей, на северо-западе границей служила река Искыр, на западе – верхнее течение Стримона, крайней точкой на юго-западе служили Абдеры и устье реки Нест. Внутри страны сохраняли независимость, но были союзными одрисским царям племена родопских горцев (Thuc. II, 96, 1 – 97, 2). Ядро царства составляли коренные одрисские земли в долине верхнего и среднего течения рек Марица (Гебр) и Тунджа. Они собирали дань с подвластных фракийских племен и греческих полисов и эмпориев на морском побережье от устья Неста до устья Дуная. Помимо регулярной дани обычным делом было получение дорогих подарков как самим царем, так и знатными одрисами. При следующем царе Севте I, когда доходы царства были самыми большими, они составляли около 400 талантов серебра в год, не считая даров (Thuc. II, 97, 3-4). Во время похода на Македонию в 429 г. царь Ситалк сумел собрать огромное войско в 150 тыс. человек, из которых около 1/3 составляла конница (Thuc. II, 98, 3-4). Согласно Диодору войско насчитывало 170 тыс. воинов, а общий доход одрисов от дани и даров при Ситалке составлял около 1000 талантов в год (Diod. XII, 50, 2-3). Однако, наши источники оставляют нас в полном недоумении относительно того, как возникла эта могущественная и влиятельная держава, союза с которой искали в 431 г. Спарта и Афины, готовившиеся к Пелопонесской войне (Thuc. II, 29; Thuc. II, 67).
Впервые одрисы упоминаются в дошедших до нас письменных источниках в связи с вторжением персидского царя Дария I в Европу в 513 г. (Hdt, IV, 89-93). Персидское завоевание стало для Фракии поворотным моментом. Однако, под властью Ахеменидов оказалась лишь малая часть страны, прилегающая к побережью Эгейского, Мраморного и Черного морей. Кроме того, персидское господство не было продолжительным, хотя и оказало сильнейшее влияние на фракийцев (Анисимов 2020). Во внутренних областях страны сохранили независимость многочисленные племена, самым могущественным из которых были одрисы.
По дороге Дарию подчинились без сопротивления фракийцы, живущие вдоль побережья Черного моря от Византия до Гемских гор (Стара-Планина), у Салмидесса, Месембрии и Аполлонии. Затем, персидское войско вступило на территорию одрисов, где протекала река Артеск. На Артеске Дарий отдал приказ своим воинам складывать камни в кучи, которые должны были достигать внушительной высоты, учитывая количество воинов. Без сомнения, эта акция предназначалась для одрисов, по владениям которых протекала река (Hdt. IV. 92). Необходимость для этой акции с одной стороны, и то, что одрисы не были названы в числе покорившихся персам племен с другой, указывают на силу и могущество этого фракийского племенного объединения. Последние, в свою очередь, судя по тому, что мы ничего не слышали об их конфликтах с персами, сделали верные выводы. Миновав одрисские земли и Гемские горы, Дарий впервые в Европе встретил сопротивление со стороны коалиции племен, возглавляемых гетами, но и они были покорены. Геты были вынуждены принимать участие в походе на скифов (Hdt. IV. 97).
Очевидно, что персы не двигались через Фракию вслепую. Геродот ничего не говорит о дипломатической подготовке похода, но в пользу того, что такая подготовка имела место, свидетельствует участие в экспедиции тиранов Херсонеса и Византия (Тачева 2006: 14). Дарию было известно о силе и возможностях одрисов, и он не планировал с ними воевать накануне большой войны со скифами. Акция на реке Артеск явно имела цель устрашения. Одрисы, в свою очередь, приняли условия игры, в отличие от гетов. Это позволило сохранить им свои военные ресурсы, что стало важным фактором резкого усиления одрисской экспансии в следующем столетии (Данов 1982: 96).
Упоминание Артеска открывает перед нами возможность представить границы одрисов накануне персидского вторжения. Анализ известия Геродота об акции на реке Артеск и выводы о первоначальной племенной территории одрисов позволили нам сделать вывод о том, что одрисская экспансия началась задолго до похода Дария на скифов. К 513 г. им подчинялась уже обширная область от истоков Марицы до бассейна реки Эргене. Эти плодородные земли в верхнем и среднем течении рек Марицы и Тунджи, ограничивались северными отрогами Родоп и южными отрогами Стара-Планины (Гема). На юге, за неимением точных данных, наиболее вероятным представляется ограничить одрисские земли течением реки Арды (Анисимов 2020: 104-105).
После победы Дария над гетами, одрисы с северо-востока, востока, юго-востока оказались окружены персидскими владениями. Персам же принадлежало и побережье Эгейского моря. В таких условиях неизбежны были какие-то дипломатические контакты молодой одрисской державы с империей Ахеменидов. Более того, есть основания предполагать, что они выступали союзниками и опорой персов во внутренних районах страны.
Наши источники с одной стороны не сообщают о каких-либо столкновениях персов с одрисами и не называют одрисов в числе покоренных племен, а с другой сами персы не предпринимали попыток подчинить труднодоступные внутренние районы Фракии (Hdt. V, 16). Все указывает на то, что одрисы сохранили полную независимость. Они не подчинялись персидским сатрапам в период Греко-персидских войн, поэтому, в отличие от Македонии и племен эгейского побережья, они не принимали участия в походах на Элладу. Фактически, персы уничтожили всех основных конкурентов этого фракийского объединения на юго-западе, юго-востоке и северо-востоке: геты были ослаблены поражением, была ликвидирована гегемония пеонов, апсинтии также были ослаблены (как минимум одно из племен этого союза – петы – попали под власть персов). Падение персидской власти на Черноморском побережье около 499-496 гг. открывало перед одрисами заманчивые перспективы для расширения своей экспансии.
О том, как и когда под контроль одрисов перешли бывшие владения персов на западнопонтийском побережье, проливает свет следующее сообщение Геродота. Рассказывая о судьбе скифского царя Скила, «Отец истории» сообщает, что Дунай служил границей между скифами и одрисами (Hdt. IV, 80). Эти данные относятся к более позднему периоду правления царя Ситалка и датируются приблизительно около 450-430 гг. (Алексеев 2003: 222) Слова Геродота уточняет Фукидид, который также отмечает, что Дунай являлся северной границей Одрисского царства в период его расцвета в 431-424 гг. до н.э. (Thuc. II, 97, 1-2). Чуть ниже он добавляет, что геты и другие племена между Дунаем и Гемом (Стара Планина) подчинялись одрисам (Thuc. II, 96, 1-2). Согласно Геродоту (Hdt. IV, 80), дочь одрисского царя Тереса стала женой Ариапифа, царя скифов. Именно здесь впервые на страницах истории появляется имя первого могущественного одрисского царя. Характерно, что Геродот никак не комментирует это имя, что свидетельствует о том, что Терес был широко известен в греческом мире к тому времени. Попробуем определить дату брака скифского царя и одрисской царевны.
Скифский вопрос особенно остро стоял перед одрисами в 499-496 гг., когда скифы дошли до Херсонеса Фракийского. Из рассказа Геродота создается впечатление, что после неудачного вторжения Дария в Скифию в 513 г., преследуя отступающего царя, скифы вторглись во Фракию, дойдя до Херсонеса Фракийского. Однако некоторые детали этого описания позволяют сделать вывод, что на самом деле скифское вторжение на Балканы имело место спустя значительный промежуток времени (Агбунов 1989: 170). Во-первых, Геродот ничего не сообщает о столкновении скифов, якобы преследующих отступающего Дария, с персами. Между тем, во Фракии Дарий оставил 80-тысячное войско во главе с Мегабазом, которое продолжало покорять фракийское побережье. Во-вторых, противостояние скифов персам, судя по описанию Геродота, должно было крайне негативно сказаться на скифском хозяйстве, а значит, жителям Северного Причерноморья требовалось какое-то время для того, чтобы восстановить экономику. Наконец, в-третьих, сам же Геродот связывает появление скифов на Фракийском Херсонесе с событиями Ионийского восстания 499-493 гг. Тиран Херсонеса Мильтиад Младший бежал при их приближении за три года до его повторного бегства от персов в 493 г. (Hdt. VI, 40), то есть в 496 г. Скифы, собираясь вторгнуться в Азию, вели переговоры со спартанским царем Клеоменом, но спартанцы не поддержали эту идею и поход не состоялся, а сам Клеомен по преданию сошел с ума, научившись пить «по-скифски», не разбавляя вино водой, во время переговоров о совместных действиях против персов (Hdt. VI, 83-84).
Мы не знаем, как долго скифы разоряли Фракию. Женитьба Ариапифа на одрисской царевне стала гарантом мира между скифами и одрисами. Можно предполагать, что браку предшествовал конфликт (возможно, война), который логичнее всего связать именно с вторжением 499-494 гг. (Потенциальная угроза со стороны скифов, возможно, также объясняет причину того, что одрисы не принимали участия в Греко-персидских войнах даже в качестве союзников Ксеркса. Конфликт со скифами закончился, судя по тому, что скифы к югу от Дуная не закрепились, победой фракийцев). Наиболее вероятно, что именно тогда Дунай был признан границей двух царств – Скифского и Одрисского (Hdt. IV, 80). Следовательно, геты должны были признать власть одрисского царя. Эти события можно приблизительно датировать 493 г. (Эти выводы подкрепляются наблюдением А. Фола и Н. Хаммонда, которые отметили, что «сака парадрайя», в которых вероятнее всего видеть гетов, перестают называться в числе подданных Ахеменидов после 492 г. (КИДМ. Т. IV. С. 302)).
Персы, восстановив свой контроль над Геллеспонтом и Босфором в 493 г., не сталкивались со скифами в этом регионе, кочевники уже ушли на север. Об относительной непродолжительности присутствия скифов на побережье Пропонтиды, свидетельствует то, что Мильтиад Младший смог вернуться в свои владения по приглашению долонков (Hdt. VI, 83). Группа антиперсидски настроенных граждан из Византия и Калхедона покинула свои города и перебралась в Месембрию (совр. Несебыр) на берегу Бургасского залива (Hdt. VI, 33), при этом также не упоминаются ни скифы, ни одрисы (Блаватская 1952: 47). Отсюда следует, что подчинение окрестностей полисов на черноморском побережье произошло чуть позднее. Во время похода Дария на скифов здесь проживали независимые племена нипсеев и скирмиадов (кирмианов), добровольно подчинившиеся персам (Hdt. IV, 93). Контроль над фракийским хинтерландом позволил одрисам распространить свое влияние на греческие полисы Западного Понта. Для этих городов (Аполлонии, Месембрии, Одесса, Каллатиса, Дионисополя, Том и Истрии) создание обширного единого фракийского государства стало благоприятным фактором, способствовавшим умиротворению отношений с соседями, росту торговли и прочему. Этот период процветания хорошо заметен по увеличению городской застройки и широкому распространению полисных монет во фракийских землях (Блаватская 1952: 64 след.).
Текст статьи приводится с небольшими изменениями по публикации:
Анисимов К.А. УСТАНОВЛЕНИЕ ОДРИССКОЙ ГЕГЕМОНИИ НА СЕВЕРЕ БАЛКАНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В V ВЕКЕ ДО Н. Э. // Исторический Формат. №2. 2021. С. 97-112.