Летим на санзадание в Становое (Липецкая область, Становлянский район). Наша винтокрылая машина грохочет лопастями, мы в наушниках слышим переговоры летчиков и потрескивание эфира. Под брюхом вертолёта раскинулись липецкие просторы, скоро покажется родная Задонская земля. И вот в эфире голос диспетчера: «Борт 1060, у вас впереди грозовая облачность, работайте по обстановке». Лётчики спрашивают – нам очень срочно? А когда нам было «не срочно»? Понимающе кивнули. Впереди чёрная бездна, штурман крутит головой, кажется, на все 180 градусов – ищет хотя бы маленький просвет.
Этих ребят я знаю давно, не раз вместе летали, садились и в поле, и на стадионе. Свою машину знают как свои пять пальцев, но ведь это небо, да и картина за бортом как–то напрягает. В наушниках голос штурмана: «Док, пристегнитесь, сейчас нас покачает». Минут через десять началось. Мы продираемся по каким–то маленьким коридорчикам с просветами, нас бросает то вверх, то вниз, что–то подкатывает к горлу, то справа, то слева разрывы молний. Штурвал – вправо, влево, от себя – покатились куда–то вниз…
Но наконец закончился этот ад. Впереди показались домики, летим прямо в центр, лётчики нацелились на школьный стадион. Слышим: «Док, у вас на всё про все час, гроза идёт в нашу сторону – постарайтесь успеть». «Скорая» увозит нас в больницу, на пороге встречает Игорь Вячеславович Сокольских, давний мой знакомый, хороший врач. Говорю про цейтнот, он все понимает.
Осматриваем парнишку, его уже прооперировали, но не пошёл на поправку, затяжелел, слизистые сухие, температура под сорок, давление низковато – тяжёлый перитонит. Дело серьезное. Меняем капельницы на привезённые лекарства и принимаем решение: лечить будем на колёсах, без перерыва, все время пока едем до вертолёта, в машине. Потом – в воздухе. Помогают доктора, сёстры, санитарочки. Укладываем парня на каталку аккуратно, на раз-два-три – опп! Все время держим капельницы.
Провожают родители с испуганными лицами. Они работали в поле, сын был рядом, все как обычно. Мальчишка пожаловался на боли в животе, внимания не обратили, а дальше – больница, операция, а вот сегодня стало совсем плохо. Успокаиваю как могу: «Всё будет хорошо, завтра приезжайте в Детскую областную, обязательно увидите своего Михаила». Прыгаю в «скорую», под сирену катим к вертолету. Теперь надо успокоить парнишку, ему и так тяжело, а тут ещё и мамы нет рядом. Договорились, что потерпит до завтра, а там и она приедет. «А батя?» Ну, и батя, конечно. Порадовался за парня, видимо крепкая, дружная семья.
Загрузились в вертолёт, всё! Пошли вверх, затрясло кабину, напрягся, заморщился Михаил – больно. Сейчас, сейчас дружок, вот капельница с обезболивающим. Отпустило? Кивнул. Ну и хорошо.
Летим куда – то в сторону Ельца (Липецкая область), но нам со старшей сестрой, сейчас не до грозы, меняем лекарства, растворы, следим за дыханием, пульсом.
Штурман стучит в кабину, просит надеть наушники: «Док. Полетим над грозой, будет высоковато, военные дали свой коридор». Эх! Какие молодцы, связались со своим диспетчером, он с военными, не знаю сколько человек принимало решение, но в течении десятка минут нам открыли прямой путь к больнице. Не всё у русских людей рублем измеряется. Спасибо вам, лётчики, диспетчеры, военные – от себя и от Миши.
Вот и посадочная площадка Областной больницы.
Через месяц парень с родителями уехал в родное Измалково (село в Липецкой области) с нашим напутствием – научиться водить трактор. Так и вышло. А я сижу за столом и думаю: может, этот кусочек хлеба через годы дошёл подарком от него – мне Доку.
Автор Владимир Плотников