82
Зайдя на второй этаж дома, в котором он когда-то жил, Иван подошёл к своей комнате и взялся за ручку двери. Сердце забилось быстрее. Иван на секунду подумал, что может внутри уже давно живут чужие люди и где ему тогда искать свою семью? Прошло почти три года с тех пор, как они виделись последний раз. Такие тяжёлые и смертоносные три года, за которые многое изменилось.
Но отогнав сомнения, он нажал на дверь и она поддалась. В комнате, около окна Аня с дочерьми сидели за столом. Когда вы падали свободные от смен вечера, они старались собираться вместе, ужинать скромным запасами, разговаривать, смотреть друг на друга, ведь любой день мог стать последним. Сегодня был именно такой вечер. Услышав шум открывающейся двери все трое повернули к вошедшему свои головы.
Иван изменился за время войны. Стал ещё более подтянутый и стройный. Работа пожарного была тяжёлой, а паёк маленьким, от этого тело было жилистым, натянутым, как струна, без грамма жира. Мужчина сильно постарел. Не на десять лет, как Аня, но заметно, и седых волос прибавилось. На лице и на теле появились шрамы от огня.
На пару мгновений в комнате повисла тишина. Женский разговор затих, а осознание того, кого они видят перед собой, ещё не пришло.
- Папа, папа вернулся, - почти одновременно закричали девочки, соскакивая со своих мест и бросаясь к отцу.
За прошедшие годы они тоже выросли и доставали Ивану почти до плеча. Их уже было так просто не поднять в воздух, как он делал раньше. Дочки обнимал его, плакали, прижимались к груди.
Аня стояла чуть поодаль. Она давала девочкам возможность наобнимать отца за все прошедшее время, хотя это было и невозможно. А сама рассматривала его черты и украдкой поправляла волосы, разглаживала руками старенькое платье. Увидеть сегодня мужа они никак не ожидала и боялась, что он заметит, как она постарела и осунулась.
Но это было не важно для Вани, чуть подвинув дочек, он протянул руку жене. Любимой, единственной, о которой он помнил все время, и за которую переживал не меньше, чем за детей.
Нина с Зоей отстранились, давая матери обнять отца. Взрослые заключили друг друга в объятья и долго молчали. Говорить не хотелось. Все самое главное происходило в сердцах.
Девочки отошли к столу и начали накрывать на отца. Стульев в их комнате одно осталось только три, остальные были давно сожжены. И они решили, что посидят вдвоём на одном, отдав отцу свободный.
- Где родители? - спросил Иван, уже подозревая ответ.
- На Волховском, - просто ответила Аня, - с сорок второго там.
Мужчина кивнул. Надеяться на то, что в его близкие пережили Блокаду, было глупо. Хотя он очень этого хотел. То, что жена и дочки были здесь и живы, это уже было сравнимо с чудом.
За это время девочки накрыли на стол, еда была скромной, без грамма мяса, вкус которого ленинградцы давно забыли. Но это был самый вкусный ужин за многие годы, так как Лебедевы снова были все вместе, если не считать Павла с Александрой, но о них тоже вспомнили и помянули. А поскольку стены комнаты напоминали о них, то казалось, что и старшее поколение тоже здесь, празднует снятие Блокады вместе с детьми.
Печка, обложенная кирпичами ещё Павлом, согревала постояльцев все холодные зимы и промозглые осени. И каждый раз, растапливая её, девочки вспоминали деда, который заботливо и качественно сложил её и дал им тепло.
- Папа, ты теперь будешь жить с нами? - спросила Нина.
Иван покачал головой.
- Нет, у меня увольнительная всего на сутки, - ответил он, - когда отпустят в следующий раз, не знаю. До конца войны мы будем на казарменном положении, а может и дольше.
- А когда всё закончится? - вздыхая, спросила Зоя.
- Скоро доченька, уже скоро, - проговорил отец, желая подбодрить её, - от Ленинграда немцев отогнали, и дальше погонят, вот увидешь. Скоро до Берлина дойдём, не будут больше немецкие танки нашу землю вспахивать.
- Скорей бы, - тихо ответила девушка, - сил больше никаких нет.
Аня строго посмотрела на неё. Она знала, что когда у дочери появляется такое настроение, жди болезни. Зое нельзя было раскисать. И все время Блокады девушка держалась, гнала дурные мысли, а вот сегодня дала слабинку, когда отца увидела.
Ведь когда они с Ниной были одни, то казались себе такими взрослыми, самостоятельными, и должны были поддерживать друг друга и не подпускать страха в сердце. А сейчас, когда вернулись родители, можно было вновь стать подростком, которому страшно.
- Есть силы, - строго сказала Аня, - и у тебя, и у меня, и у Нины, самое сложное позади. Город больше не бомбят, продовольствие завозят, карточки всегда можно отоварить. У нас все хорошо. Мы выжили дочка! Даже людей с крестами на лбах на улицах стало меньше.
Последнюю фразу Аня сказала тихо, но родные все же услышали. Женщина недавно заметила, что у большинства людей, которые теперь встречаются ей на улицах, нет больше отметин смерти, как почти поголовно было, когда она смотрела на окружающих ещё до во.йны. Тогда она не могла понять, что это значит, но голод и обстрелы выкосили такое количество людей, что объяснять ничего было не надо.
Сейчас дело обстояло по-другому. Лица посветлели, очистились. Кому было суждено пережить войну, те пережили. Аня понимала, что многое было предначертано и не в людской власти остановить это.
- Мы дождёмся победы и заживём ещё лучше, чем было, - продолжала Аня, желая подбодрить девочек, - вы пойдёте учиться, помните, мы выбирали, кем вы хотите стать. Стране будут нужны разные специалисты, для вас все дороги открыты. Мы с отцом будем работать, а вы учитесь. Наверстывайте свою молодость, украденную фашистами. Они хотели лишить нас всего, но лишь укрепили наши силы. Так что, не вздумай хандрить, - закончила мать, обращаясь к Зое, - теперь всё будет хорошо. Отец вернулся, значит будем жить.
Она сжала руку мужа, позволив себе чувства, которые продолжала прятать глубоко внутри.
- Я хочу пойти в медицинский, - сказала Нина.
- Хорошо, врачи всегда нужны, - поддержал её Иван, - а ты? - обратился он к младшей дочери.
- Я не знаю, - покачала головой Зоя, - совсем не понимаю, что будет после войны.
- Вот закончится, и узнаем, - улыбнулась Нина.
В тот вечер они долго разговаривали, обсуждали прошлое и будущее. А на ночь девочки ушли ночевать в соседнюю комнату. За окнами было лето и топить помещение было не нужно. А они хотели дать родителям возможность провести время вдвоём. И пока Аня убирала со стола, а отец выходил курить, чего он раньше не делал, Нина и Зоей передвинули свою кровать в комнату рядом, а потом так и остались там жить. Заняв две комнаты в коммунальной квартире.
На Захара, хозяина жилья, давно пришла похоронка. Да и никто в военном городе не смотрел, кто какую площадь занял, все жили в тех стенах, которые уцелели. В одну из своих увольнительных, ближе к осени, Иван принёс девочкам печку, откуда он её взял, никто не знал, но так и в соседней комнате появилась возможность отапливать помещение. Так прошло ещё время и наступил сорок пятый год.
Продолжение в среду