Я ехала на практику в Черновицкую область. Так получилось, что вся группа укатила раньше, а мне из-за болезни пришлось задержаться.
Трясясь в местном автобусе, глядя на струи дождя, ползущие по стеклу, я пыталась созвониться с руководителем или ребятами, но мобилка унылым голосом сообщала, что все сплошняком вне зоны... Чертыхнувшись, спрятала телефон.
-Милая, стряслось что? — участливо спросила соседка, старушка в черном платке.
-Ай, — махнула я рукой, — не знаю, встретят меня или нет.
-Надо чтобы встретили, — серьезным тоном ответила бабка. — Как бы беды с тобой, городской, не случилось. Места у нас глухие...
-Вампиры бродят толпами, — фыркнула я.
-А ты не смейся, — покачала старуха головой. — Знаю, о чем говорю. Я родилась в маленьком местечке на границе Украины и Румынии. Послевоенные годы были тяжелыми, по лесам еше бродили банды, да и в селах обстановка была не из лучших.
Родители умерли, когда мне еще не исполнилось и пятнадцати, из всех родственников только и осталась троюродная бабка по отцовской линии. Да и та жила возле самой Румынии. Но для местных жителей переход границы не был чем-то необычным. Почти все знали потаенные тропки... Ведь еще не так давно это все было под Румынией.
Школу пришлось оставить после семи классов, есть-то хочется, да и одеться тоже. Стала искать работу, а кто малолетку возьмет? Вот тогда-то мне одна знакомая и присоветовала: на румынской границе, в Герце, есть семья, которой нужна нянька. Платить хозяин обещает хорошо, кормить опять же будет. Я и согласилась.
Правда, жила семья не в самом Герце, а на хуторе в нескольких километрах. Отец мальчика, за которым мне нужно было присматривать, объяснил, что жена его умерла, а он все время в разъездах, малыша оставить не с кем. Его не смутило, что мне еще нет и шестнадцати, да и то сказать: в те трудные годы подростки часто так зарабатывали.
Мой подопечный мальчонка был смугленький, симпатичный, только болезненный какой-то и немного странный. Бывало, сядет, уставится на меня и глаз не сводит, аж не по себе становится. В первый же вечер хозяин дома уехал по своим делам, я уложила пацаненка спать, да и сама прилегла. Проснулась от того, что в комнате кто-то был.
Открыла глаза — стоит надо мной черноволосая женщина, лицо страшное, худое, глаза огромные, запавшие... Только я хотела спросить, что она здесь делает, как она растворилась, словно и не было. А я будто сознание потеряла. Утром подумала, что все это мне приснилось.
Но к середине дня почувствовала себя плохо: болело все тело, бил озноб, кружилась голова, и хотелось лечь.
Видение стало повторяться каждую ночь. И с каждым днем я слабела. Мне-то и самой уже страшно стало, а вдруг болезнь какая приключилась. Когда вернулся хозяин, решила я к бабке сходить, посоветоваться.
Дорога туда шла через лес. Вдруг я поняла, что заблудилась, не на ту тропинку свернула... И тут почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Оглянулась. Симпатичная девушка, только бледная очень.
-Привет, — улыбнулась она бескровными, безжизненными губами. — Куда путь держишь?
-Да вот к бабке шла и заблудилась, — ответила я.
-А ты, наверное, на хуторе у пана Милоша в няньках ходишь? За мальчиком приематриваешь?
-Точно, а ты откуда знаешь?
-Я все знаю! Я там тоже работала... пока... не... — она замолчала. Потом тихо продолжила: — Пока не умерла. Ты беги оттуда. Мать мальчика - стригойка, кровопийца. Сживет тебя со свету, как и меня. Ты не знаешь разве, кто такие стригои? — удивилась незнакомка. — Их некоторые еще называют вампирами, хотя это не совсем верно. Дети-стригои рождаются, если близкие родственники сходятся, или если младенец был зачат во время поста, или тогда, когда в семье рождается подряд более десятка детей одного пола... Вот живет такой стригой, да и не знает, что ждет его впереди. Может всю жизнь прожить как обычный человек. А может и иначе все повернуться. Как это случилось с Мариуцей, ну, матерью малыша... Она стригойка, внебрачная дочь родного брата и сестры. Совершили они такой грех...
Люди говорили — Мариуца всегда была странной, а когда вышла замуж — совсем с ума сошла. Ревновала своего мужа очень, а на сынишку внимания не обращала. Тогда Милош пригласил к мальцу няньку. Не хотела матушка меня отпускать, но трудно нам жилось, отец на войне погиб, детей в семье — мал мала меньше. Заработок мой так нужен был! Хозяйка моя придумала себе, что изменяет ей муж со мной, да и повесилась... А потом стала приходить по ночам ко мне, изводить, сживать со света белого... Если бы я матушке своей сразу поведала правду... Но я вскоре и умерла... А мальчик-то тоже — стригой... Мариуца с Милошем прожили одиннадцать лет. Каждый год у нее рождался мальчонка, да только мертвый, один только этот и выжил... Десятый. Как раз самый стригой и есть! Он себя еше покажет... Это не люди, а нечисть... Берегись...
Разговаривая с ней, мы дошли до старого кладбища. Девушка внезапно нахмурилась и сказала:
-Мне пора! Того и гляди, она явится... Мариуца...
-Из гроба, что ли, встанет? — засмеялась я.
-Не смейся... Я тоже не верила... и однажды, глупая, крестик нательный дома забыла...
Это потом мне матушка его на могилку принесла.... Жаль, что поздно... Вот, возьми его, он тебе поможет... Лунный свет отражался в серебре креста и словно освещал тропинку, которую я сразу нашла. Я, конечно же, больше не вернулась к Милошу. Уж очень не хотелось повторить судьбу той девушки, не хотелось, чтобы кровушку из меня пили и на тот свет загнали раньше времени.
До бабки своей добралась только под утро. И всю ночь крестик будто освещал мне дорогу. И слышала я всю дорогу тихий шелест, будто кто шептал, звал меня. А как шум становился сильнее, я крестик в руке сжимала... Так и дошла.
А знаешь, девонька, вот он, оберег мой, возьми.
С этими словами старушка сняла с шеи небольшой крест на простой веревочке и мне протянула:
-Надень его и не снимай — он спасет тебя от стригоев! Там, куда ты едешь, их великое множество!