- Ну вот. Это уже больше похоже на октябрь, - подумала я, выглянув утром в окно.
За окном шёл дождь. Возможно, он начался ещё ночью, не знаю. Но, похоже, зарядил на весь день. А и пусть. Очень даже хорошо.
Сделав привычные утренние дела, я вышла на улицу. Дождь моросил, журчала вода в бочке, стоял неповторимый запах свежести и прелых листьев. Мельком подумалось, что подобной погоде больше бы подошёл старый, запущенный сад. Не знаю, доживу ли, когда посаженные мной деревья станут большими.
Облетающие листья придают деревьям и кустам графическую ажурность.
А какова осенняя листва! На пасмурном фоне, омытая дождём, она стала контрастной и яркой.
Сегодня, после дневной прогулки с собакой, уезжаю в город. Вечером приедет сын.
Он сейчас меняет работу и решил взять паузу в неделю. Соответственно, у меня есть время хоть немного заняться собой. Уже записалась на понедельник к терапевту, а от него, по мере необходимости, буду плясать дальше, как от печки).
-------------------------------
Последнее время меня обуяла жажда самообразования.
Читаю "Живые и мёртвые", уже вторую книгу. Ох, сколько же параллелей с нынешним временем. Ничего не меняется, ничего.
Подумала, что я очень мало знаю о Симонове (ну, кроме "Жди меня" да про Серову). Стала искать информацию о нём. Серова - третья жена. А была и четвёртая. Её прах, как и прах Симонова, развеяли недалеко от Могилёва, где писатель в начале войны испытал, видимо, самое большое потрясение в своей жизни. Трое своих детей, двое приёмных. 6 раз лауреат Сталинских премий... et-cetera, et-cetera...
Возвращение читателю романов Ильфа и Петрова, выход в свет булгаковского "Мастера и Маргариты" и хэмингуэевского «По ком звонит колокол», защита Лили Брик, которую высокопоставленные «историки литературы» решили вычеркнуть из биографии Маяковского, первый полный перевод пьес Артура Миллера и Юджина О'Нила, выход в свет первой повести Вячеслава Кондратьева «Сашка» — вот далёкий от полноты перечень «геракловых подвигов» Симонова, только тех, что достигли цели и только в области литературы. А ведь были ещё и участие в «пробивании» спектаклей в Современнике и Театре на Таганке, первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «XX лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов. Ни одного неотвеченного письма. Хранящиеся сегодня в ЦГАЛИ десятки томов подённых усилий Симонова, названных им «Всё сделанное», содержат тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. Особым симоновским вниманием пользовались его товарищи по оружию. Сотни людей начали писать военные мемуары после прочитанных Симоновым и сочувственно оценённых им «проб пера». Он пытался помочь разрешить бывшим фронтовикам множество бытовых проблем: больницы, квартиры, протезы, очки, неполученные награды, несложившиеся биографии...
Каков человек-то был! Человечище!
-----------------------------
А ещё, случайно перебирая каналы, наткнулась на "Звезду плюс".
Одна программа достойнее другой: "Легенды армии", "Легенды музыки", "Легенды космоса", "Легенды советского сыска", "Маршалы Победы", "Трудовой фронт Великой Отечественной" и т.д. и т.п.
Такая редкость - интересный и познавательный контент, который профессионально сделан. Ну хоть весь день не отходи от телевизора!
Начала я с фильма "Курская битва". И тоже поняла, что я ничегошеньки про неё не знала.
Мы, вообще, в массе своей очень поверхностно образованы, увы...
Но лучше поздно, чем никогда.
-----------------------------
Кстати, заметила, что меня давно не посещали тоскливые мысли. Т-т-т, чтоб не сглазить. Интересно, почему? Может, морковка так действует?)) Я её сейчас в различных видах ем, как не в себя. Надеюсь, не заработаю заворот кишок).
Ну ладно, пора заканчивать.
А напоследок - Александр Сергеевич:
"Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса.
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы..."
Ну кто может сказать лучше?
Пока!