Карловы Вары. Чехия.
Что дала мне нынешняя поездка?
Люди. Много разных людей из моего прежнего места жительства.
Из Казахстана и Узбекистана. И вспомнила заново привычки из той жизни.
— Ой, дайте ей свою казахскую шоколадку.
— Зачем?
— В очереди сидеть не будете.
— Я из Бельгии.
— Тогда евро. Можно десять. Вложите в историю болезни и всё, — женщина весело улыбнулась, — я так беру все процедуры дополнительно.
И Прага. Конечно, она великолепна. Можно понять Гитлера: он приказал не бомбить город, хотел оставить его себе. Одна бомба, случайная, залетела в город и не нанесла вреда.
Вспоминаю курорты, где я лечила и холила свою язву. Злую и своенравную, весной и летом, как будто у нее был бесконечный пмс.
Первый курорт — Боржоми. Куда мне дал путевку профком института, вернее Ванька:
— Лечи язву, Нина.
— Откуда знаешь про язву?
— У каждого приличного студента она должна быть.
Я упорно отказывалась. Но мне всучили путевку, билеты в оба конца и тридцать рублей на карманные расходы.
Вот такой был в те времена институтский профком. Да, ещё в начале каждого месяца мне выдавали талоны на питание. Мы их проедали всей комнатой, в которой жили пять человек. Мой вес в то время — 45 кг, конечно, от студенческой жизни, вечно голодной и холодной.
— Как можно голодать в наше время? — возмутилась однокурсница, единственная замужняя студентка в нашей группе.
— Стипендия маленькая.
— Из картошки можно приготовить, — она стала загибать пальцы, а мы смеялись, представив, как будем чистить картошку каждый день.
Уже учительницей мне дали профсоюзную путевку в Пятигорск, потом в Минводы, Боржоми, Джермук, ещё раз в Боржоми. Я пила минеральную воду из разных источников и затыкала язву на несколько месяцев. В конце концов пришлось с ней расправиться: мне сделали полостную операцию.
Ноябрь месяц. Мне уже за сорок. И умереть никак нельзя: сыну всего лет шесть. За окном сыпал мелкий снег. Я на каталке. Все. Проснулась через пять часов. Хирург потом сказал:
— Ваш муж пять простоял у окна все время, пока шла операция.
— В окне осталась одна полоска, не замазанная известкой…
Очень часто, когда я сержусь на него, заставляю себя вспоминать тот долгий день. Ноябрь. Снег крошкой обсыпает его, но он стоит на кирпичах и до боли в глазах смотрит на операционный стол, где лежат мои внутренности.
Вот такой сумбурный рассказ получился о курортах, язве и кишках.
Но я люблю до сих пор курорты. Мы с друзьями были в Касимове под Казанью. И опять безмерное удивление. Не лечение пиявками, которые напивались крови и отваливались сами. Удивление обычаями, какой-то особой сдержанностью в людях, без суеты и крикливости, с уважением друг к другу. Вечерами гуляли по снежной территории. Беседовали с друзьями, пили вино и закусывали татарскими вкусностями.
Венгерский Хевиз, где термальное озеро, более раскованнее и шикарнее, чем Прага. Опять лечение. Плавали в январе в горячем озере, вытягивали позвоночник. После лечения весной у меня развалилось коленная чашечка на две половинки. Наверное, вода была слишком хороша.
Баден-Баден.
Римские бани, массажи, вода, прогулки и казино. Нет. Мы не играли. Смотрели на игроков. Слушали, как дама отчитывала мужа за проигрыш.
И опять люди. Наверное, вы знаете, что в сауны нельзя входить в купальниках. Надо париться совершенно обнаженными. Я получила стресс, увидев множество голых мужчин, выставивших свои «достоинства» на всеобщее обозрение.
Ну и остальные европейские курорты, похожие друг на друга. В них принцип един: отвлекись, гуляй, дыши и принимай процедуры.
Ой, ещё я нежилась в общей грязевой ванне. Обычная яма, где люди копошились, шлепая на себя грязь и густо размазывая по всему телу. Рядом с высоты лился поток горячей воды, минеральной. Остывал, в купальнях, где можно плавать или лежать. Это было в Абхазии.
Старый мужчина стоял под потоком воды и рассказал, что каждый год приезжает в эту деревню, снимает квартиру и сам лечит себя двадцать один день.
Куда ещё я хочу поехать?
Я вернулась бы на месяц в Боржоми, покачалась бы на веревочном мосту над Курой и смотрела бы в её бурлящие воды.
Здесь мне было 18 лет.
