Не получалось! И еще раз, и еще… Ноги не выстраивались в нужные позиции! Было ужасно обидно и больно! Обидно потому, что она всю жизнь шла именно к такому: выступлению на сцене, но не среди десятков других, а одной, чтобы весь зрительный зал, затаив дыхание, смотрел именно на тебя, на прекрасный гибкий цветок в синих лепестках пачки, прекрасный, хрупкий, удивительно гармонирующий с приглушенным холодным светом.
Она вздыхала и снова принималась кружиться: поворот, еще, взмах… Падение. Нога болит. Она устала. Она должна сдаться. Если бы не эта болезнь! Наверняка дело в ней! Она ослабела, даже цвет ее всегда чуть смуглого красивого лица приобрел нездоровый бледный желтоватый оттенок, сильные, будто механические руки, обтянутые гладкой блестящей кожей, стали тоньше и безжизненно висели вдоль стройного тела.
Она молча вышла из пустынного зала. Зашла в безмолвную раздевалку, где одиноко висела ее одежда, пахло дешевыми сигаретами с противным цветочным ароматом. Бррр! Плечи ее вздрогнули от прохлады. Она легла на скамейку, сеточка для волос упала на затертые серые плитки пола, шпильки покатились с мелким звоном в угол. Темно-золотые, потускневшие, чуть отливавшие бронзой локоны рассыпались и замерли в воздухе, доставая почти что до пола. Шея заболела от их тяжести, в наушниках играл какой-то печальный ноктюрн.
Ничего не хочется. Ничего. Мозоли болели. Все сначала, все бестолку.
Девушка накинула на плечи толстовку, стянула купальник, заменив ее на штаны от спортивного костюма. Развязанные серо-розовые глянцевые пуанты валялись рядом. Они были грязными и стертыми, совсем не такими романтичными как на фото и картинах.
Она вышла, медленно передвигая уставшие колени, заставляя себя делать каждый новый шаг… Еще и еще… Отвратительно! Отвратителен весь мир! Никакое это не искусство! Это просто труд, просто неимоверно сложная задача, которую у нее никогда не получится решить.
Что-то давно она не встречалась с Матвеем. Может нашел себе другую? Впрочем, какая разница? Сабине хватает Вероники, она теперь им тоже ни к чему… Да и не хочется как-то. Что сказать людям? Последнее время все напоминает описание депрессивного состояния из постов с психологическими советами.
По лицу сами собой покатились слезы. Или это пошел дождь? Дышать стало тяжелее. Она чуть ускорила шаг. Наверное всё-таки моросит с неба. Волосы начали намокать, стало еще холоднее.
Между полуголыми истощенными деревьями шуршали на ветру умирающие бурые листья. И она, казалось, погибала там, на промерзшей земле, рядом с ними. В носу стоял запах сырой почвы, от него тошнило.
Кто-то ударился о ноги девушке. Верней не ударился, а проскользнул, чуть коснувшись пушистым боком. Она подпрыгнула от неожиданности, перемахнув приличное расстояние...
Стоп! Как?! Неужели?! Ей стало плохо от неожиданности результата. Это же почти то, что нужно! Он бросилась обратно в зал, краем глаза заметив серый ушастый силуэт.
Снова пуанты, снова пустой сверкающий паркет... Странная горячка волнения всецело охватило ее. А что если не получится? Что если ей просто показалось?
Пара упражнений для повторного разогрева, она чуть дрожала от нетерпения... Взмах, подъем, всплеск руками... Боже! Впервые у нее получилось! Щеки девушки разгорелись, глаза пылали почти лихорадочно.
Наконец, окончательно устав, она ушла. Ее утомленное тело наполнялось приятным теплом, грудь высоко вздымалась от сбитого дыхания. Нет, в мире все определенно не безнадёжно! Во всяком случае в ее мире...
По аллеям парка под зонтиками шли молчаливые пешеходы в темных пальто. Небо плакало, но теперь были уже не понятно от радости или от печали. На том же самом месте, что и в прошлый раз, сидел полосатый кот. Девушка узнала его тут же, хотя в прошлый смотрела лишь мельком в эти салатовые, почти человеческие глаза. Она никогда ее видела подобных котов, а может быть просто не обращала на них внимания...
***
Кот сидел у окна. Весна. Деревья чуть слышно шелестели клейкими листочками за окном. Цвела сирень, слегка синеватая, с тонким сиреневым налетом цветов. Ее тонкие руки-ветки робко тянулись к светлому далекому небу. Он видел. Нет, вернее чувствовал, как далеко-далеко на темной сцене под серебристый свет прожекторов одинокая, бледная, гибкая, тонкая, почти полупрозрачная в синей пачке танцует на сцене его хозяйка,слышал ее мягкие движения и гулкий частый звон кончиков пуант о сцену...
Если коты умеют улыбаться, то, наверное он делал сейчас именно это...
