Век нынешний, блестящий, но ничтожный.
Михаил Лермонтов из драмы «Маскарад»
…Масок и ряженых движется улей.
Борис Пастернак «Вальс с чертовщиной»
Выбранный для короткой программы Софьи Акатьевой вальс Арама Хачатуряна, специально написанный для драмы Михаила Лермонтова «Маскарад», сменил в театральном действии живописное музыкальное произведение Михаила Глинки.
Если вальс-фантазию, из века 19-го (М. Глинка), ваш автор назвал бы художественным полотном, на который творец наносит различные по силе, но выдержанные в определенной цветовой гамме мазки, то вальс 20-го века (А. Хачатурян) – это уже совсем другое искусство, посмею его назвать музыкальным романом, не уступающим по глубине и наполненности, яркости чувств, эмоциональным краскам, стихотворной драме Михаила Лермонтова, для сопровождения которой он был написан.
Он вместил в себя эпоху со всеми её пустыми страстями и настоящими трагедиями, переживаниями ранимых и равнодушием чёрствых, редкую, нежную, светлую любовь и узаконенную Светом вульгарную пошлость. Драматическая предопределенность вальса Арама Хачатуряна подтвердилась датой его премьеры – 21 июня 1941 года.
Этот вальс никогда не подчинится одной идее, настроению, чувству, как, например, вальсы Штрауса. в нём герои живут, переживают, рождаются и умирают.
Естественно, мы это не увидим в прокате Софьи. Мы не почувствуем внутри себя эти перетоки от прекрасного ожидания, какой-то загадки, до опасной игры с демоническими нотами.
На льду, конечно же, происходило что-то красивое, можно даже сказать прекрасное, но тока крови, чувственного возбуждения нам это не даёт.
Увлекающая, стремительная, воспаряющая вместе с неистовым потоком мелодия с болезненными вкраплениями тревоги и печального исхода следовала параллельным курсом, но всё же переживания должны были быть внутри фигуристки.
Идейно точным получился сорокотактовый фрагмент, когда тонкие музыкальные линии судьбы поглотились торжественной и чопорно-напыщенной атмосферой танцевальной залы, даже показалось, что танец любви попал под перебивку шествия самовлюблённого полонеза и контрастной ему мазурки.
Вот тут Софья, на характере, должна была смести расчерченную их геометрия мятежной кружащей энергией, на выбор, любви, ревности или страсти. Так должно быть в жизни и в танце.
Может автор утомил вас своим дотошным поиском смыслов в музыкальном произведении, но у этого есть причина. Замечательная наша Соня, великолепная и талантливая, очень тонко чувствующая музыку и умеющая оформить её, под руководством тренеров, точным хореографическим рисунком, в силу своего возраста и недостатка жизненного опыта ещё не может катать драму, так, чтобы:
…не трещины, а царапины
По нашим сердцам прошли.
Так, чтобы мы услышали как:
Шелестит налетевшая грусть.
И у нас пробивали:
Волны, полны слезной стихии…
Но при всем при этом, даже так, мы ощущали всей своей сущностью:
...жемчужную пыльцу секунд…
Для оформления мыслей о прокате Софью Акатьевой ваш автор использовал строки из стихотворения поэта Серебряного века Ивана Аксёнова «Темп вальса».
Вывод: Соня органичнее смотрелась бы в КП под вальс-фантазию Михаила Глинки. Вы вольны принять и не согласиться с моей точкой зрения. На счёт того, что фигуристка справилась с программой не спорю.
КП «Маскарад» Софьи Акатьевой:
Вальс-фантазия Михаила Глинки: