Это оригинальный текст Коломенского В.М. с сохранением стиля, пунктуации и орфографии. Если править, то не получается передать его стиль общения и теряется суть, того что он хотел донести.
Правила и истории.
Уходя в воспоминания многих лет, прожитых в горах, хочется рассказать о некоторых событиях, связанных с сохранением жизни тем людям, с которыми мне довелось работать.
Любой поход, учебная работа в горах, спортивные восхождения, работа геологов, топографов или просто прогулка в горах требуют от человека соблюдения следующих моментов:
1. Знания гор
2. Знания техники преодоления горного рельефа
3. Правильного и качественного снаряжения
4. Правильного рациона питания
5. Допуска медработника
6. Отличной физической подготовки
7. Отличной технической подготовки, в зависимости от цели пребывания в горах и сложности маршрута.
8. Знания всех тех людей, с которыми идешь в горы
9. Обязательной подготовки к выходу в горы: занятия на скальных, ледяных и снежных участках.
10. Обязательная акклиматизация, хотя бы за 2 — 3 дня до выхода на маршрут.
11. Отказ от приема спиртных напитков
12. Рациональная и трезвая оценка ситуации, собственных сил и подготовки участников. Излишняя самоуверенность приводит к авариям в горах.
Эти условия, изложенные вкратце, подсказала мне сама жизнь и долгая работа в горах. Мне приходилось работать с людьми, которых я не знал, но которых надо было вести в горы или же давать им право на самостоятельный выход на вершины различной категории сложности. За все время моей работы в горах (около сорока лет), аварии, конечно, были. Но не было случая, когда бы по моей вине человек погиб. Это совсем не секрет, что в горах за зимний и летний сезоны (спортивные), гибнет много людей. Были годы, когда эта цифра доходила до 40 человек! И из них 80% гибли по глупости, из-за незнания техники, из-за плохого снаряжения, плохой физической подготовки, малого знания и отсутствия восходительского опыта в летних или зимних горных условиях, из-за отсутствия акклиматизации, пренебрежения к технике безопасности, из-за лишней самоуверенности.
Все несчастные случаи анализируются высокими комиссиями. С выводами знакомят всех людей в организациях, связанных с работой в горах. Комитет делает выводы и наказывает виновных. Но в чем же тогда дело? Почему же тогда, чем дальше, тем больше покойников?!!
Вероятно, начать разговор придется с самого неприятного: о недостойном поведении человека в горах — это о спиртных напитках.
В Цейском ущелье объединили два лагеря «Торпедо» и «Салют». Мне предложили руководить этим удвоенным лагерем. В одном было 150 человек и в другом столько же. Оба вместе — 300 человек участников и 100 человек инструкторов. Я не испугался такого количества людей. В армейских условиях приходилось проводить мероприятия в горах и с большим количеством людей.
И вот началась работа. Первое построение участников лагеря и инструкторов. После чтения приказа по лагерю, осмотрел всех участников и инструкторский состав, и говорю дежурному, что двух человек на построении не хватает. У всех на лицах улыбки: нач.уч не считал людей, а говорит, что двух не хватает! Говорю дежурному, чтобы проверили палатки и привели людей сюда. Ну и тут же приводят троих. Я говорю: «Извините, ошибся на одного!» А эти трое парней идут, держась под руки, и прут прямо на меня. Остановил их и спрашиваю: «Почему вы не вышли на построение, и почему вы пьяны?! У нас в лагере не пьют, и вы пить не будете! Иначе отправитесь в Москву. И на завод сообщу о вашем поведении! Тем более, что завод мне знаком, я работал там у товарища Лихачева!» Ребята поутихли. Вызвал десять человек инструкторов, и приказываю немедленно произвести обыск во всех палатках, и все бутылки — сюда! Посылаю за молотком и двумя урнами. Приносят два чемодана бутылок. И перед всем строем эти бутылки разбиты молотком и брошены в урны! Ручей водки! «Запомните, если вам привезут еще, будет то же самое! У кого найдем — будет уничтожено, а хозяева будут отчислены! Кому не нравится, можете жаловаться!»
В то время у меня была удивительная память на лица: достаточно было один раз увидеть человека, и он отпечатывался в моей памяти, и тут, с этими ребятами получилось также. У меня была привычка в дни заезда участников в лагерь наблюдать со стороны, как они вошли или въехали в лагерь, как они ведут себя в лагере во время размещения, во время получения снаряжения, в столовой, на занятиях, в часы отдыха. Если к этому отнестись внимательно, то всегда получаешь впечатление о самом человеке и об его отношениях к людям, к вещам, к жизни в лагере, к учебе, к инструкторам и т.д. В памяти отпечатываются все дела и события, связанные с определенным лицом участника или инструктора. Вот я и запомнил тех двоих, а когда было построение, этих лиц, которых надо было взять под контроль, я и не увидел! Кстати сказать, эти ребята успешно окончили учебу, получили значки. А в Москве встретились со мной во Дворце Культуры при заводе имени Лихачева и помогали мне там наводить порядок. На следующий год приехали в лагерь и выполнили норму третьего спортивного разряда.
Всем тренерам и инструкторам говорил, что надо заранее изучать своих подопечных, выявлять их характер, поведение на занятиях еще в лагере, с тем, чтобы знать, чего можно ожидать от каждого. На сто человек хороших людей всегда может попасться человек, от которого можно получить много неприятностей. В лагере все открыто, а тем более, когда были палатки — приходи и бери, что хочешь! И были случаи, когда приходилось вызывать в учебную часть человека и говорить ему: «Я очень Вас прошу, положите фотоаппарат туда, откуда вы его взяли!» Так было и с деньгами. И эта моя просьба выполнялась очень быстро и точно.
В самый загруженный момент, когда было много спортивных восхождений и готовились выйти всем лагерем на учебное восхождение, утром, когда весь состав был на построении и зачитывался приказ, на дороге, ведущей к заданию бывшего лагеря «Салют», показался человек, передвигавшийся на четвереньках. Он должен был пройти мимо всего личного состава лагеря, стоящего на построении. Когда он приблизился, к своему ужасу, я узнал в нем нашего начальника спасательного отряда, мастера спорта Ряжского. Товарища из местных, хорошего человека и альпиниста, но питающего пристрастие к выпивке. Уже неоднократно он был мной предупрежден о несовместимости альпинизма и пьянства. Но, очевидно, это для него не дошло, он рассчитывал, что все, что бы он не вытворил, все будет прощено, так как его усиленно поддерживали местные организации. Вместе с начальником лагеря мы приняли решение немедленно отчислить его из лагеря, не смотря на высокую поддержку. Если к участникам предъявляются в лагере жесткие требования к дисциплине, то это же, в первую очередь, должно относиться ко всему руководству лагеря!
И был еще один случай, когда пришлось отчислить из лагеря хорошего инструктора и спортсмена после неоднократных бесед и наставлений. Последующие годы работа шла без этих инцидентов. Все поняли, да и слух пошел по всем лагерям о жестком характере Начальника учебной части. И все же, последующие годы приносили много неприятных дней из-за пристрастия к зеленому змию не только участников, но даже начальников лагерей. Вот сейчас, это другое дело! Наконец-то наша власть поняла, что что это пристрастие на нашей земле зашло настолько глубоко, что отражается не только на работе, но и грозит гибелью людей, и людей неплохих. И было принято решение, которое надо было бы принять еще лет 30 — 40 назад.
У нас был горнолыжник Саша Жиров, сумевший заявить о себе среди лучших горнолыжников мира, а сейчас его не стало. Мы много и хорошо сейчас говорим о нем, но где же мы были тогда, когда он начал пить?! И жизнь его прервалась так рано потому, что пил много. Вокруг всегда было много друзей, а еще больше тренеров, которые не считали нужным или возможным вовремя остановить, предотвратить гибель человека. А многие и пили-то вместе с ним! Яркий и пример. Загублен талантливейший человек, а где же выводы?!
Трудно было наводить порядок во всех тех лагерях, где мне приходилось работать, но несмотря ни на что, сумел добиться успеха в безаварийной работе.
Мне пришлось проработать семь летних и зимних сезонов в альплагере «Джайлык», расположенном в красивейшем ущелье Адыр-Су в Приэльбрусье. Вместе с женой Эммой Ивановной, мастером спорта, инструктором альпинизма и замечательным человеком, мы работали все эти годы.
Как-то ночью, часа в 2 — 3, я проснулся и стал беспокоиться, сам не зная почему. И говорю Эмме Ивановне, что мне надо проверить, все ли в порядке в лагере. Оделся и пошел. Лагерь спит, кругом тишина, ночь темная. Вершин не видно. Иду дальше, освещая путь фонариком, и вижу, что из радиорубки идет свет. Подхожу ближе. Слышу шум внутри. Стучусь. Свет гаснет. Стучусь и говорю: «Немедленно откройте дверь! Это я!» Молчание. Предлагаю еще раз открыть дверь, в противном случае она будет выломана! Дверь открывается. Освещаю фонариком помещение. Стол стоит полон снеди и бутылок с коньяком! Прошу зажечь свет. И что я вижу?! За столом сидят инструктора-тренеры, возглавляемые начальником лагеря Алексеем Павловичем Золотаревым — прославленным начальником лагеря Цейского района. Говорил я спокойно, но дорого стоило мне это спокойствие. «Как вам не стыдно, Алексей Павлович, устраивать в лагере пьянку, когда уже дан отбой и все спят. И все остальные тоже обязаны спать!» - «А что тут такого? Мы справляем день рождения одного из инструкторов!» - «Очень рад Вашему вниманию к инструтрам, но, Вы, как начальник лагеря этого не должны были делать. Тем более, что завтра состоится выход на учебное восхождение. А здесь сидят инструктора, которые поведут людей на вершины. И, кроме того, четверо из них выходят через 2 часа на маршрут пятой категории сложности. Зачем же им, пьяненьким, через два часа уходить на такое сложное мероприятие?! Ведь может что-нибудь случиться, даже просто на подходе к этому маршруту! Почему же мы запрещаем выпивать участникам, а сами пьем?! Принесите мне ваш маршрутный лист!» Приносят. Я его забираю, и говорю: «Как выпускающий, я вам, как спортсменам, больше доверять не могу. И в этом сезоне ни на одно спортивное восхождение не пущу. Надо было бы вас четверых отправить из лагеря, но это уже дело начальника лагеря. Прошу меня простить за беспокойство. Уберите все тут. И, думаю, что это больше не повториться. Мы же с вами отвечаем за жизни людей и в горах, и в лагере и на занятиях.»
Очень трудно и тяжко мне было после этого жить и работать вместе с Алексеем Павловичем Золотаревым. Но зато этот случай больше не повторялся.
Успешная работа в альплагерях, на сборах, на турбазах зависит от коллектива инструкторов и тренеров. Чем лучше подобран коллектив, чем он дружней и сплоченней, тем больше успех в безаварийной работе в горах. Но чаще бывает, что в альплагере коллектив складывается из случайных людей, или основной состав пополняется незнакомыми товарищами.
Необходимо создать такие условия, чтобы все новые люди поняли и захотели работать плодотворно и успешно. Во время работы начальникам учебных частей необходимо устанавливать определенные дни для проведения занятий с тренерско-инструкторским составом по всем видам обучения техники хождения в горах с тем, чтобы вместе с коллективом выработать единое правильное преподавание знаний техники альпинизма и горнолыжной техники во время обучения людей. У нас до сих пор часто случается, что в одном коллективе альплагеря, турбазы, детских спортивных горнолыжных школах тренеры и инструкторы ведут занятия не под общим единым руководством, а так, как им самим кажется лучше. Вот отсюда низкие результаты наших горнолыжников и альпинистов в освоении техники. В горнолыжном спорте нет стабильных результатов, а в альпинизме большое количество аварий во время восхождений. Правильная постановка учебного процесса дает хорошие результаты!
Во время занятий с инструкторами и тренерами поменьше разговоров, да побольше практических занятий на склонах, на скалах, на льду и т.д. с хорошим демонстратором, который отлично владеет техникой. После чего эти же элементы и приемы должны освоить тренеры-инструкторы, и тогда успех в обучении обеспечен. Обеспечен правильной единой методикой преподавания всех видов техники. И это только при условии систематического проведения данных мероприятий начальником учебной части или старшим тренером. К сожалению, многие этим пренебрегают, предпочитая бесконечные разговоры в кабинетах. Лично я всегда придавал практике большое значение. В альплагерях принято делать разбор после проведения практических занятий и совершенных восхождений.. Но часто все эти разборы проводятся формально, ибо что может сказать начальник учебной части или начальник спасательной службы лагеря о каком-то восхождении или практических занятиях, если они сами на них, чаще всего, не бывают?! Лишь только то, что об этом могут доложить инструкторы или рассказать сами участники. Мое же мнение другое: начальник учебной части или начальник спасательной службы обязаны бывать (или тот, или другой на всех практических занятиях и восхождениях, с тем чтобы самим видеть всех участников восхождений. Как учебных, так и спортивных, и всю работу инструкторов. А на разборе конкретно указывать на ошибки с тем, чтобы их немедленно устранить, так как они могут стоить жизни людям.
В своей работе поступал следующим образом: присутствовал, как правило, на всех занятиях новичков, значкистов, разрядников. И там определял опыт, физическую подготовку, знания техники и владение ею у всех участников. Там определял, кому куда можно идти на восхождения, и, естественно, работу каждого инструктора-тренера во время занятий. Умение строить отношения с участниками и степень грамотности проведения занятий. На восхождения всегда уходил сам с людьми, а если не было такой возможности (ибо со всеми сразу не уйдешь), направлял все отряды новичков, значкистов и разрядников в такой район, где бы они могли совершить свои восхождения на вершины, которые все видны с определенного места. В двенадцать или в час ночи выходил из лагеря, и к рассвету был на месте, на своем наблюдательном пункте. Сажусь, и в сильный бинокль или подзорную трубу мне отлично видно все вершины и всех людей на них, да и не только людей, но и то, как они идут на вершину, как страхуются, сколько вбивают крючьев, как спускаются. Видна вся работа. Подъем на вершину и спуск с нее, организация движения на протяжении всего пути. Люди, отвечающие за успех восхождения, за этот путь, за обучение. Вот тут-то и можно увидеть все то, чего иногда и не ожидаешь! Ну и разбор всех этих мероприятий, естественно, идет интересно, плодотворно и с пользой для всех присутствующих. Да, я не ленился, и в лагере сидел очень мало, и считаю манеру прочих нач.учей, выпустить всех, а самим сидеть и протирать стул в учебной части, просто неудобоваримым методом, мягко выражаясь. Важно научить людей правильно, грамотно, и безаварийно ходить в горах. И не так важно совершить множество восхождений, как научить и научиться проводить их блестяще и без человеческих жертв. Количество нужно тем чиновникам, которые об этом докладывают начальству, что такой-то лагерь или сбор сделал на столько-то больше человеко-восхождений, а другие меньше - это, следовательно, отстающие в альпинизме лагеря с их нач.учами. Порочный подсчет!
Считаю, нач.учи, нач.спасы и даже представитель федерации обязаны не только контролировать работу альплагеря в учебной части, но и на учебных склонах и на восхождениях. Не по бумажкам судить о работе и делах учебных, а вживую видеть всю ту работу, которую ведут люди в горах. Вот это будет не болтовня, а все увиденное на месте своими глазами!
Роль наших КСП (контрольно-спасательная служба) не только таскать покойников, но и контролировать практическую работу лагерей, и хотя-бы изредка иметь представление о постановке учебной работы в том или ином лагере, с тем чтобы вовремя, своевременно предупредить гибель людей в горах. Это и будет профилактика в их работе. Ну а уж для нач.уча и для начальника спас службы лагеря это святая обязанность, быть всегда на выходах и всю практическую работу лагеря видеть своими глазами, а не с чьих-то слов.
По просьбе Виталия Михайловича Абалакова дал согласие на мой перевод из альплагеря "Джайлык" в альплагерь "Шхельда". Лагерь впервые начинал работу в зимних условиях, а у меня был большой опыт по открытию и работе в лагерях в зимних условиях. Более подробно о работе в этом лагере я расскажу позже. Проработав успешно зиму, приступил к летнему учебно-спортивному сезону. А также по просьбе руководства ЦС "Спартака" и Абалакова В.М. мне пришлось большинство инструкторов взять из Ленинграда, воспитанников заслуженных мастеров спорта Аркина и Буданова, которых я не видел и не знал. Работать же с ними надо было по моей методе. С ними я должен был познакомиться. И вот, отправив утром два отряда новичков на восхождение (после всех практических занятий) на вершину Гумачи, в час ночи вышел к месту бивуака на "Зеленой Гостинице". Это вверх по пути, за лагерями "Эльбрус" и Джан-Туган" в трех с половиной часах ходьбы. Я же привык проделывать этот путь за час десять минут. Осмотр пустого лагеря. Люди в ночь вышли на вершину… Смотрю как лагерь разбит, как поставлены палатки, как оставлено все имущество, продукты, каков общий порядок в лагере. Все отметив и запомнив, ушел дальше, в конец морены, где нашел удобное место для наблюдения за всей колонной, идущей на вершину. Уже рассвело, позавтракал и приступил к тщательному знакомству с инструкторским составом не по инструкторским книжкам и спортивным званиям ( а звания у многих были высокие: мастера спорта, почетные мастера спорта и даже мастера международного класса). Казалось бы, чего мне еще надо?! Но жизнь всегда подсказывала мне те решения, которые надежнее.
И вот два отряда идут вперед. Придраться не к чему. Все идет отлично и люди оправдывают свои звания, как инструктора и как спортсмены. Ну что же, хорошо, что я буду работать с такими людьми, знающими свое дело. А все-таки, буду ждать их возвращения! Бинокль шестнадцатикратный, видно не только самих людей, но и их лица. Вершина взята, начинается спуск отрядов. Все идет как будто хорошо, но, начиная с половины ледника, цепочка идущих нарушилась. Люди начали спуск по отделениям там, где им понравилось. И начались гонки при спуске по снегу! Смотрю, многие инструктора, оставив свои отделения, спускаются на лыжах, обогнав всех идущих! И вот они уже подо мной, у камней снимают лыжи и ждут свои отделения. А участники, позабыв, как их обучали спускаться по снегу, в куче-мале спускаются, кто как может: кто сидя, кто на животе, махая ледорубами, руками, ногами! Это была картина, которую я увидел впервые за мою долгую жизнь в горах! Брошенные отделения спускались по леднику так, словно сзади по ним строчили из пулемета! Не только был удивлен, просто был потрясен этим зрелищем! Прошло ведь много лет уже с тех пор, но эту картину до сих пор забыть не в состоянии! Спустились все. Никто не поломался, не поранился, в бинокль видно всех. Построили их, и по тропинке от языка ледника тронулись к лагерю. Смотрю, и не вижу двух командиров отрядов. В чем дело? А где же они? Внизу проходят оба отряда, а их нет! Начинаю внимательно осматривать весь ледник и путь, идущий к вершине. Проторенный след отлично виден, а двух людей нет! Смотрю дальше и ловлю в бинокль двоих, спускающихся с вершины. Принимаю решение ждать и узнать, что случилось, почему же два командира отряда, оставив доверенные им колонны, остались на вершине, и даже не имеют понятия, что тут было без них при спуске! А чаще всего аварии и случаются при спуске! Когда они начали проходить последнюю часть ледника, спустился с морены на тропу и стал ждать. По мере приближения их шаги становились все медленнее и медленнее, а потом они совсем остановились. Мое появление было для них настолько неожиданным, что в первый момент они не могли говорить. Ну и я стою и смотрю на них. Стоят предо мной ОН и ОНА. Два старших инструктора альпинизма. Она мастер спорта, он уже почетный мастер спорта. Говорю им: "Так и будем молчать? Почему вы оба бросили порученные вам отряды? А ты, Гера, ко всему тому же был назначен ответственным за все мероприятие. Восхождение планировалось как учебное, а не как любовное, к тому же вы не видели того, что видел я, сидя тут, наверху морены! Ваше счастье, что все кончилось без увечий, без переломов рук и ног, а могли бы быть и пробитые головы при таком "высококвалифицированном" спуске новичков, когда инструктора, побросав отделения, резвились на горных склонах! А вы играли в любовь! Первое, это сообщу о твоем поведении жене. Второе, за ваше отношение к людям, к работе, за такое наплевательское отношение к порученному делу, вас обоих необходимо лишить звания старших инструкторов альпинизма и звания мастеров спорта! И кто же вас так научил работать и вести себя в горах?! Вы же своим поведением наплевали им в души! Что же вы за люди?! И как я смогу с вами, спартаковцами, работать дальше? Все вам подчиненные инструктора, они променяли жизни людей на лыжный спуск! И это счастье, что все кончилось благополучно! А дальше то что?! Я и их и вас, всех могу отчислить из лагеря и передать дело о вашей работе в федерацию. Что вы можете сказать?!"
И тут они заговорили: "Мы ничего не можем сказать, мы можем только просить вас, чтобы вы нас простили! Это больше никогда не повторится! Ни в этом лагере, ни в каком-либо другом месте! Мы будем работать так, как этого требуют горы, и все инструктора это тоже поймут. Мы работали, и нам доверяли, но не проверяли так, как это сделали вы. И поэтому мы уже привыкли работать в таком стиле. У нас не было аварий, и это нас успокаивало. Мы просим вас не ломать наши жизни, хотя мы этого и заслужили!"
Ушел я в лагерь, никем больше незамеченный. Вечером отряды вернулись, а на другой день был разбор восхождения, где мне пришлось высказывать свое впечатление о спартаковском коллективе инструкторов. Был поставлен вопрос: "Или работа должна быть поставлена на отлично, или всех инструкторов, не умеющих или не желающих работать так, как этого требуют горы, вынужден буду отчислить из лагеря без права работать где-либо в другом альплагере".
И на протяжении ряда лет, под наблюдением и контролем, работа шла плодотворно и безаварийно. Вот такие случаи и возникают везде, где нет тщательного и настойчивого наблюдения за работой и поведением вверенных вам людей.
Но вот еще один яркий пример. Отправив из лагеря на восхождение отряд разрядников и отряд значкистов на траверс вершины Бжедух, 3-ей Б категории сложности по снежному гребню. В маршрутный лист им записали решение идти на траверс следующим порядком: сначала разрядники, а значкисты за ними с разрывом в три часа, так, чтобы путь был свободен, и чтобы отряд значкистов при подъеме по снежному гребню не был под отрядом разрядников. В этот день у меня в лагере было много работы, и уйти из лагеря было очень трудно. Но все же в течение дня постарался сделать как можно больше, а остальное, поручив доделать инструкторам, принял решение обязательно уйти под Бжедух. Как обычно, вышел в час ночи на ночевки под пик Гермогенова с тем, чтобы просмотреть и понаблюдать за отрядами значкистов и разрядников. Их ночевки располагались на противоположной стороне ледника, под вершиной Бжедух. Туда мне идти не надо, так как отсюда видимость хорошая почти до самой вершины.
При выходе из лагеря небольшая разминка, а затем бегом по дороге мимо альплагеря "Эльбрус" до альплагеря "Джан-Туган", затем спуск у лагеря вниз к реке, переход по мостику, и по гребню морены круто вверх до самых ночевок у Рыжих Скал. Тут также можно, где бегом, где в хорошем темпе, мелким шагом вперед и вверх. Одет легко. На ногах хорошие кеды, в небольшом рюкзачке шерстяной свитер, штурмовка, завтрак и обед, бинокль, записная книжка, индивидуальный пакет. На голове хороший фонарь, в кармане второй, в руках стальные лыжные палки. Считал, и считаю, что при ходьбе по горным тропам, по пологой части ледника надо пользоваться лыжными палками. А при беге тем более! Во-первых, облегчается передвижение, так как в работу включаются не одни только ноги, но и руки. Следовательно, работают все мышцы вашего тела. Работает весь организм., как у лыжника-равнинника. А когда много времени живешь в горах, и организм отлично акклиматизировался и приспособился к жизни в горных условиях, бег необходим. Ваш организм и тело после таких систематических упражнений становится как пружина. Вот всегда и пользовался такими выходами для быстрого преодоления этих пространств и для тренировок. Нач.уч до 70 лет обязан быть отлично тренирован и подготовлен к любому выходу в горы. А почему же обязательны эти ночные выходы? Да потому, что ночью проще и легче идти, на подходах не печет солнце, нет жары. А путь освещается фонарем. Естественно, возникает вопрос: в горах ведь запрещено ходить в одиночку. Да, запрещено, но только при восхождении на вершину. Мне же брать с собой сопровождающего слишком большая роскошь, а тем более, за многие годы просто привык и узаконил себе этот порядок, да и темп мой не каждому сопровождающему бы подошел. Конечно, шею можно сломать и на горной тропе, а тем более на морене или на скалах у "Зеленой Гостиницы", или где-либо еще. Но для этого и существует приобретенные навыки и опыт. Мне и восхождения приходилось совершать в одиночку. Надо было, так и законы приходилось на это время забывать! Когда знаешь, что НАДО это сделать во что бы то ни стало, то человек в жизни может сделать очень многое. Такое, что после, вспоминая, и сам не верил, что сумел сделать это. Но я отвлекся от основного.
Придя на ночевку, прежде всего сменил все пропотевшее на сухое. Оделся потеплее, позавтракал. Уже начало рассветать. Устроился на своем наблюдательном посту и приступил к работе. На снегу появляются люди. Вот они вытягиваются в одну линию с интервалами. Они уже все связаны на веревках. Гребень вершины крутой и на нем лежит много вечного снега. Движение идет медленно, у каждого за плечами рюкзак. Это ведь траверс. Поднимутся тут, а спускаться будут в другом месте, поэтому все вещи и снаряжение, и питание надо нести с собой. Вроде бы все делается как надо, но мне не понятно, почему их так много: ведь разрядников должно быть намного меньше. А может быть, они идут все вместе? Но они не должны были этого делать. Стоп. Давай не будем волноваться, а сосчитаем их. Все правильно. Это идет отряд значкистов, но тогда, где же отряд разрядников? Вверх они уйти не могли, следов-то нет, это я вижу отлично. Что же случилось? Почему их нет? Они же должны были идти впереди значкистов. И вот отряд значкистов уже на половине этого длинного крутого снежного подъема. Подходит к самой крутой его части. И вот в этот момент в мой бинокль влезает, уже растянутая в одну колонну цепочка разрядников, идущая параллельно пути значкистов, совсем рядом с ними! Темп у них, у разрядников, больше, они обгоняют значкистов! Очевидно, решили догнать упущенное ими время и перегнать значкистов. Да! Но что же это такое они делают?! Как это только могло им прийти в голову, на таком крутом подъеме, на снегу, обгонять второй отряд?! Да если только посчитать их всех вместе с рюкзаками, эти два отряда, идущих параллельно (вот они уже догоняют впереди идущий отряд значкистов и начинают их обгонять), то получится очень значительный вес, под которым этот крутой снежный склон может лопнуть! И, сорвавшись, снежной лавиной рухнуть вниз, увлекая всех идущих со всеми их рюкзаками, веревками, ледорубами, и под своей снежной массой похоронит оба отряда. А ведь я так много видел лавин в горах и засыпанных ими людей, что поняв ошибку или глупость, совершаемую на моих глазах, стал совершенно мокрый от увиденной мной картины. Главное, все вижу, а вмешаться и помочь, остановить все совершаемое, не в моих силах! Как в страшном сне: видишь, человек погибает, а помочь ему не можешь, ноги твои прикованы, и ты не можешь сдвинуться с места, так и тут. А что можно сделать?! Да ничего! Ждать, только ждать. Нечего потеть и так волноваться, возьми себя в руки. Сиди и жди, и можешь в бинокль смотреть на эту картину! А кто в этом виноват? А не ты ли, нач.уч, виноват, что не сумел воспитать всех этих людей , которые сейчас на твоих глазах совершают глупость, которая может привести к их общей гибели?! И вообще, сидел бы ты в лагере! И зачем только ты все бегаешь и смотришь на все эти безобразия, которые творят твои инструктора! Да! Да! Да! Сидел бы и не потел бы сейчас. Делай как все нач.учи соседних лагерей: никуда не ходи, спокойно занимайся писаниной в учебной части от завтрака до обеда и с обеда до ужина. И к тому же был бы самым хорошим нач.учем! Придут люди с занятий и восхождений, и доложат тебе, что все в порядке, все хорошо. Ну, естественно, также и на разборах восхождений: совершены и закончены благополучно. Чего же боле? И нервную систему свою побереги, она у тебя и так уже сношена! Все это так, и для кого-то приемлемо. Но я на это не пойду! Вот сижу и смотрю, переживаю, волнуюсь, одних слов уже выпустил, напутственных, им туда столько, что снег-то весь должен был растаять под ними! Делай выводы, и, если все закончится благополучно, на разборе надо чтобы не только инструктора, ведущие сейчас людей к вершине, поняли свои ошибки, но и весь коллектив понял это и прочувствовал, осознал, и никогда больше в жизни этого не допустил. Вот так, дорогой начальник учебной части, и впредь ты обязан еще больше и чаще бывать в таких местах, где мог бы своими глазами видеть то, чему и как ты научил всех тех, кто доверил тебе свои жизни. Да, но ведь там сейчас почти все инструктора мастера спорта! Ну значит, и их надо учить, и учить в первую очередь!
Вот разрядники уже впереди и подходят к вершине. Значит они уже сейчас оторвутся от значкистов, и тем самым снежный склон будет разгружен. Видишь, он не лопнул, и лавина не сошла. Еще 20 минут и можно будет точно сказать, что все обошлось благополучно. Еще час ожидания и наблюдения, и, люди на вершине. Ну, что еще? Давай, собирайся в обратный путь! Да посмотри, до чего же красиво вокруг! Сколько величественных вершин, ты же был на них на всех, водил туда людей. Да, все это верно, но сегодня мне не смотрится, и я не вижу всей этой красоты! Вот и обед несу обратно в лагерь: после всего этого кусок в горло не лезет! Ладно, побежали вниз, да побыстрей, сейчас все это встанет на место, и ты будешь потеть другим потом, полезным потом. Все же большой смысл видеть все своими глазами. Конечно, это очень трудно, отвлечься от лагеря, от той писанины, которую необходимо проделать для вышестоящих чиновников, чтобы твой лагерь вышел на хорошее место.
Да, именно сама жизнь в горах подсказала мне, как надо работать, чтобы научить людей работать безаварийно. Когда через два дня происходил разбор восхождений, где присутствовали все участники, попросил инструкторов подсчитать вес всех тех людей вместе с рюкзаками, которые очутились на крутом снежном склоне, да не в цепочке, а рядом. То есть общий вес двух отрядов, идущих параллельно. Когда идет лавина, вызванная людьми, она сгребает и хоронит под собой, не разбираясь, и руководителей, и участников. Вот такой разбор восхождения, безусловно, дает много пользы, люди осознают свои ошибки и ошибки своих товарищей. А не был бы я там, никто и не подумал бы поднять эти вопросы. И совершенное считалось бы нормальным явлением. Разрядники проспали, а потом нагоняли упущенное время способом обгона. Хорошее состояние снега, только это и спасло всех от гибели. Но в дальнейшем, не только инструктора-тренеры, но и участники глубоко прочувствовали свои ошибки. И многие из них работают и по сей день безаварийно. Таких примеров можно было бы привести много, очень много.
Над альплагерем "Джан-Туган" существует отличное место для проведения учебных занятий по скальной технике. "Скальная лаборатория" - так ее многие называют. Мне нужно было перед занятием разрядников осмотреть в каком состоянии находится место проведения занятий до их начала, прежде чем посылать туда людей. Прихожу туда, а все скальные участки заняты Школой Инструкторов ВЦСПС. Начальник школы, заслуженный мастер спорта Белецкий Евгений. Ну что же. Интересно, а как же работают с будущими инструкторами альпинизма лучшие инструктора, мастера спорта? В мое поле зрения попал человек, свободно разгуливающий по площадке над скальной сорокаметровой стеной. Это дело не мое, но надо посмотреть его действия там, наверху. Мимо проходить никак нельзя. Поднимаюсь. Наверху организована страховка для спуска обучающихся сидя на веревке. Все отделение собрано наверху, на площадке, которая имеет небольшой наклон вначале, а к краю наклон уже значительно больше. Вся площадка усыпана мелкой гранитной крошкой, а педагог в кедах, и лихо бегает по этой наклонной площадке без всякой страховки, демонстрируя свою прыткость и наплевательское отношение к страховке. Пришлось отозвать его в сторону и сказать: "Не педагогично будущих инструкторов обучать такому отношению к страховке и ко всему остальному. Они же будут вести себя на занятиях точно также" - "А что особенного? Что плохого в моем поведении?" Отвечаю: "Плита наклонная, на ней крошка из камешков, Вы в кедах. Достаточно небольшого толчка, и вы поедете с этой плиты, как на шариках, а до низа 40 метров! Вы же скачете тут, как козел, а страховки у вас нет, ну и получите большое впечатление от полета вниз, но, к сожалению, не сумеете о нем никому рассказать: расшибетесь внизу о камни. Демонстрация лихости тут неуместна, не педагогична, и за вашу смерть будет нести ответственность тов. Белецкий. Плохо вы обучаете инструкторов для наших лагерей! И вообще, перед началом занятий вы обязаны были очистить учебные объекты от камней и крошки под метелку. Мы в лагере так делаем, и вот я и пришел сюда посмотреть, завтра придут сюда для занятий наши разрядники. И раз Школа не удосужилась привести учебные объекты перед началом занятий в порядок, это сделаем мы. Извольте организовать страховку, и работайте как это вам положено. А с лихостью и излишней самоуверенностью искренне советую вам бороться: многие уже заплатили за это жизнью."
Внизу посоветовал Белецкому бывать на занятиях и тщательно посмотреть за работой всех людей. И будет от этого большая польза. Ведь отсюда он не видит, как же проводят его инструктора занятия, а его опыт, если, конечно, он есть, мог бы очень пригодиться там на практических занятиях, где закладывают основу, чтобы человек правильно ходил в горах. А тем более, по окончании школы в будущем правильно обучал бы других. Ведь неправильно приобретенные навыки в технике скальной, ледовой или снежной подготовки, ведут к гибели людей. Так чего же тебе, Женя, сидеть тут, давай, почаще выходи из лагеря! Правда, надо потрудиться, чтобы вылезти наверх, тропа очень крута, но от этого тебе тоже будет польза, не будешь жирным.
Очень обиделся на меня толстяк. И, конечно, никогда и никуда не ходил. Очень любил теоретические занятия, а альпинист от одной болтовни, также как и горнолыжник, техники много не приобретет!
Когда только мог, всегда ходил на восхождения и перевалы с новичками обязательно. Когда ведешь большую колонну людей, или когда идешь в колонне, а ведут другие, очень многое можно увидеть нужного на этом пути. И, если можно, быстро исправить выбор пути на вершину, на перевал. Как идут люди, темп в пути, применение страховки, инструктора, дисциплина и т.д., все, из чего складывается успех в восхождении или прохождении перевалов. За эти годы в горах столько вершин и перевалов было пройдено с людьми, что об этом только можно написать большую и содержательную книгу.
Вспоминаю одно, из многих зрелищ. Отряд разрядников спускался с тренировочной вершины и шел по леднику Джан-Куат. И, конечно, я видел их всех отлично. В тот год зима была бесснежная и ледник был сильно разорван, обнажились очень широкие трещины, которые надо было обходить с одного конца ледника, но тут же другую такую же трещину надо было обходить с другой стороны ледника. И чтобы не метаться целый день с одного края ледника на другой, и терять на этот обход бесконечных трещин полдня, принял решение (еще в начале учебно-спортивного сезона) перекинуть через самые широкие трещины на леднике деревянные мостики, сколоченные из жердей. А в очень широкие трещины, если это было возможно, спускал с одного края лестницу, по дну проходили к другому краю трещины и поднимались наверх. Жерди из лагеря транспортировались людьми. Сказано - сделано! И весь летний сезон успешно пользовались этими мостиками. И не только наш лагерь, но и все соседние лагеря.
Так вот. Разрядники прошли уже все эти сооружения, затем, почему-то трое инструкторов ушли в сторону ледника к ледовому отвесному склону. Двое закрепились наверху, а третий приготовился с разбегу прыгнуть вниз через трещину на снежный конус. Весь отряд стоял в стороне и приготовился созерцать это зрелище. Мне было непонятно, для какой же цели устраивается этот цирк на леднике. Инструктор-тренер, а это был Ассоров, мастер спорта, старший инструктор, опытный и грамотный работник. Но он был молод, и ему захотелось показать свою лихость. А я тут же понял, что сейчас будет совершена никому не нужная глупость. Но что сделаешь? Я был далеко от них, и не мог остановить ход событий. Разбег, прыжок... и, человек остался там, куда спрыгнул, на снежном конусе. К нему сразу же ринулись два инструктора. Я же гадал, что могло произойти: сломал ноги или еще что? Но вот подбежавшие вытащили его из пробитого снега и потащили по снежному конусу на ровную площадку. И тут оба склонились к его голове, а потом начали делать что-то с лицом. Так вот, взяв разбег, он оторвался от края трещины, перепрыгнул ее и приземлился на снежном крутом конусе, глубоко пробив его ногами, ушел по пояс в снег. А так как он для страховки держал в руках ледоруб, то при приземлении сильно ударился переносицей о головку ледоруба, воткнутого в снег. Все лицо обкровянилось, раздулось, глаза заплыли. Двое инструкторов, страховавшие прыгуна, спустились, посовещались. И, оставив с Ассорровым двух инструкторов, отряд понуро ушел в лагерь. Я дождался оставшихся троих, посмотрел, как забинтовали старшего инструктора. Попросил идти с ним неспеша и аккуратно, так как путь от Зеленой Гостиницы все же непростой. Убежал вниз, сказав им, что очень интересно и занимательно, а, главное, продуманно было все продемонстрированно перед целым отрядом разрядников. И, думаю, что они правильно оценят этот смелый и лихой прыжок с 15 -18 метровой высоты. Особенно в восхищении останутся девушки, которым, очевидно, и был посвящен этот полет!
Вот такой же характер имел и Алексей Малейнов. Когда мы с ним были на альпинистском сборе в 1934 году, проводимым товарищем Семеновским под вершиной Башиль. Ходил в связке с Сашей, так как были с ним друзья, как и с его братом Лешей и Андреем. Трудно было с ним ходить и во время занятий, и на восхождениях. Он был очень хороший человек, и большой художник, но альпинизмом с его характером заниматься было нельзя. Он часто пренебрегал страховкой, мог в любом месте отстегнуться от веревки и уйти в сторону. И все это от того, что он был уверен, что с ним ничего не может произойти. Исходило это чувство от излишней самоуверенности в своих силах, незнания техники, которую он только и начал познавать тут, на сборе.
На заключительном собрании сбора вынужден был сказать, что Саша Малейнов часто пренебрегает техникой безопасности, отстегивается от веревки, уходит куда ему вздумается, и, кроме того, если на него смотрят, как он преодолевает скальный участок или ледовый, да еще если среди наблюдающих девушки, тут он совершенно теряет власть над собой. И ему в этот момент не нужна ни веревка, и никакие страховки! И если его сейчас не остановить, и не убедить, что так делать нельзя, ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, я с ним в горы ходить не буду. Но, главное, он долго таким образом в горах ходить не сможет, и через год, полтора погибнет сам и погубит идущих с ним людей. И очень плохо, что не прислушались тогда к моему заявлению ни участники, ни его братья-альпинисты Андрей и Алексей Малейновы. А Алексей тоже тогда был на сборах вместе с нами. Посчитали, что я с ними поссорился и наговорил лишнего. А через два года Саша погиб на вершине Местиа-Тау, и именно отвязавшись от веревки. Отошел в сторону от маршрута, сорвался и разбился. Погиб очень хороший человек и талантливый художник.
Излишняя самоуверенность погубили многих хороших и даже сильнейших наших мастеров. Это губит людей не только в альпинизме.
В 196.. году, зимой, в альплагерь "Шхельда" прибыла группа мастеров спорта из Комитета Физкультуры и Спорта для совершения зимнего восхождения на Ушбу. И когда заслуженный мастер спорта собрал совещание по этому вопросу и спросили мое мнение, я ответил: " Зима в этом году бесснежная. Снег лишь припудрил вершины и плохо лежащие камни снегом не скреплены. Это очень опасно, и, думаю, с восхождением в этом зимнем сезоне следует подождать. Или совсем его отменить". Это не было учтено. Через два дня команда вышла, а через три дня был покойник. Камнем пробило голову, не помогла и каска...
Вспоминаю еще один из многих случаев в моей жизни, к чему может привести излишняя самоуверенность в горах. В конце 1945 года Школу Альпинизма и Горнолыжного дела в Бакуриани, к большому моему удивлению и сожалению, ликвидировали, как уже ненужный атрибут для армии. Это была очередная ошибка, которая совершилась не без помощи преподавателей школы, решивших по окончании войны поскорей попасть по домам. Меня перевели в Москву в спортивный отдел ЦДКА тренером-инструктором по альпинизму и горным лыжам. А так как горную подготовку в округах еще не успели отменить, то мне пришлось выезжать на сборы округов. Зимой в Бакуриани, а летом на Кавказ старшим тренером Советской Армии. В 1947 году проводили сбор в Терсколе на месте взорванной турбазы ЦДКА по горной подготовке. Отличное место, где десяток лет до войны проводились мероприятия ЦДКА по горной подготовке командиров Красной Армии и летом, и зимой. А сейчас на этой земле ЦДКА разместились многочисленные строения Академии Наук СССР. Но об этом скажу позже.
И вот наступил момент, когда после занятий по технике в горах и ряда восхождений, с участниками сбора было принято решение совершить восхождение на Эльбрус с 50 офицерами сбора. Договорились с размещением на «Приюте 11», и тронулись в путь. Дошли хорошо, отдохнули, поели и улеглись спать. Подъем в 12 часов ночи. Начальник сборов, заслуженный мастер спорта СССР, майор Юхин Иван Васильевич, на вершину идти отказался. поручив колонну офицеров вести на восточную вершину Эльбруса мне, капитану Коломенскому. Знакомый путь: до войны водил колонны по 100 человек больше десяти раз. Пойду и сейчас. В горах стояла тихая, ясная летняя ночь, но мне показалось, что не очень холодно, а это нехорошо. Погода может измениться. Но приказ есть приказ, и мы пошли. В колонне несколько инструкторов по альпинизму, офицеры Гуреев Виктор, Хитун, Ананьев Николай, Ткаченко Иван, Бульон Николай Михайлович. До седловины дошли хорошо. Начало рассветать и показался весь Главный Кавказский Хребет со всеми своими величественными вершинами и перевалами. Видимость отсюда отличная. Тут же начал дуть ветерок, нас начало продувать. Двое офицеров почувствовали высоту и недомогание. На вершину идти отказались. Это было неожиданно и обидно, так как до этого все прошли тщательный осмотр и отбор. Но делать нечего. Спрашиваю всех: "Кто еще не в состоянии идти на вершину? Говорите сейчас же, а то потом будет поздно! Отсюда отправляю немогущих идти вверх. Видимость отличная, и мы будем за вами следить пока вы не спуститесь до Приюта 11. Дальше пойдем все на вершину, а кому будет трудно или плохо, тоже пойдут с нами до конца, вниз уже никого не отпущу! Быстро решайте, ибо погода может испортиться и нам всем будет очень и очень трудно. Надо спешить"
Идти вниз желающих больше не нашлось. Ну и правильно, офицер должен быть офицером, и если трудно, то все равно, идти и идти, пока не придешь к цели! Двое ушли вниз, но я снял с них все теплые вещи и отдал тем, кто промерзал. Вниз идти в тепло и там их примет начальник сборов. С седловины повернули к вершине и начали подъем. К сожалению, с погодой не ошибся. Она начала портиться катастрофически быстро, и, когда вышли на вершину. все было затянуто снежной пеленой. Не шел, а валил, густой плотный снег, видимости никакой. Оставив на вершине записку, начали спуск в этом густо валившем снегу. Держу путь к седловине, надо торопиться. И когда очутились на седловине, даю команду сосчитать всех. Мне говорят: "одного не хватает". Не могу поверить, считаю сам и убеждаюсь: одного нет! Беру двух инструкторов и начинаю подъем обратно к вершине, пока не занесло снегом наш след. Метров через 300-350 у камня нашли человека, офицера, который притулился к камню и дремал. Подняли его, а он и говорит: "Оставьте меня тут. Я хочу остаться тут, а вниз не пойду, это я решил еще вчера." Вот так номер выкидывает старик Эльбрус с людьми! Пришлось привести его в порядок, после чего он все же пошел с нами к седловине. А на следующее утро, когда проспался, и его спросили почему он так глупо себя вел, смеялся и говорил, что это мы все выдумали, и с ним такой ерунды не могло случиться. И убедить его в этом было нельзя, даже тогда, когда я ему сказал, что нам пришлось приводить его в чувство. Он убеждал, что его разыгрывают.
На Эльбрусе очень большие ледовые поля, и там не только 50 человек можно потерять, но и целый полк, особенно в непогоду. Вернувшись с найденным офицером, нашли нашу колонну, заметенную снежной пургой. Двинулись в путь, но нам надо было непременно не только уйти вниз, но и еще найти «Приют 11»! На этих просторах при такой пурге, это все равно, что иголку в стоге сена искать! Но мы вышли к точно намеченной цели. И до чего же мы все были рады очутиться под крышей и в тепле! Отдохнув и приняв хорошую порцию пищи и горячего чая, бесконечно этому радуясь, начали осознавать, что мы все живые и здоровые! Побывали на вершине Эльбруса, сумев все это проделать в такую невероятно тяжелую и трудную погоду!
На следующее утро получили команду готовиться к выходу. Построились и начальник сборов нам сообщил, что колонну поведет он сам по новому короткому пути через ледовую базу. Естественно, я сказал, что этого делать не следует, ибо погода за ночь не изменилась, идет снег, видимость плохая. Да просто никакой видимости! И не надо тут устраивать эксперименты. Меня попросили помолчать. "В таком случае, я иду не с вами в голове колонны, а пойду в конец колонны замыкающим, чтобы никого не потерять по пути" С этим согласились, и колонна тронулась в путь. Не прошло и трех часов, как мы попали в какой-то лабиринт трещин. Начали их обходить, петляли, петляли, и увидели, что пересекаем, уже в который раз, свои же следы. В пути по трещинам прошло еще 2 часа. Ну а где же ледовая база, к которой мы шли? А где же сейчас «Приют 11», от которого мы ушли, вот уже как 5 часов?! А где же наш дом, и вообще, куда же нас сейчас ведет наш ведущий, заслуженный мастер спорта, майор Юхин Иван Васильевич?! Но вот колонна встала, и все молчат, и для всех ясно, что мы заблудились в этих ледяных просторах вокруг вершины Эльбруса. Раздается голос: "Капитана Коломенского вперед!" И затем вся колонна начинает скандировать: "Капитана Коломенского вперед!" Но я ни с места. Попробуй теперь выведи колонну к дому, к нашим палаткам в Терсколе! Колонну, в том числе и меня, так завертели, что сейчас невозможно понять, где мы стоим, где вершина Эльбруса, где Терскол и где гостиница «Приют 11». Хорошо понимаю, люди просят меня помочь им всем уйти отсюда и добраться домой в Терскол. Да, но что же я могу сделать в такой обстановке? Снег все сыпет и сыпет! Хотя-бы на одну секунду увидеть что-нибудь: вершину, соседние склоны, ну что-нибудь, чтобы сориентироваться! Ко мне по колонне подходит подполковник Бульон Николай Михайлович, очень хороший человек, инструктор альпинизма и мой хороший товарищ. Человек, с которым я побывал на многих вершинах, и говорит: "Валентин, сам народ просит, а сейчас уже и требует, чтобы ты возглавил колонну и привел всех в Терскол!" - "А ты попробуй сам это сделать, дорогой Коля! Когда у Приюта 11 я не согласился с нашим индюком, вы никто меня не поддержали, а когда дело труба, давай веди!" Николай Михайлович начал меня убеждать: " Палаток у нас нет, продовольствия у нас нет, люди уже все промокли... Что будем делать?" - "А ты спроси об этом у начальника сборов! Он ведь о чем-то думал, когда ему было сказано, что то, что он придумал, не нужно делать! А если он заслуженный ишак, то пусть и дальше ведет сам! А я в таком же положении как и все: выполняю его распоряжения и вот уже пять часов мы месим снег! Если у тебя нет опыта вести в плохую погоду - не берись за это дело, излишняя самоуверенность может погубить людей!" А колонна стоит и требует в голову капитана Коломенского. "Вот что подполковник, пусть начальник сборов сам даст мне это указание. Тогда мне придется выполнять приказ, а не вашу просьбу. Мы же тут все офицеры, не так ли?!"
Распоряжение было отдано. Но как, и куда все же мне их всех вести?! Если бы я мог ожидать такую безграмотность от заслуженного мастера спорта, то я был бы начеку, и ни при каких обстоятельствах не потерял бы ориентацию! А в нужный момент принял бы меры. А так как я доверился, как и все остальные, высокому званию, я также закружен и замотан! Да! Но что же делать?! Ведь времени уже много и действовать нужно быстро, иначе мы все превратимся тут в сосульки, или кто-нибудь угодит в трещину! Кладбище погибших при восхождении на Эльбрус на Кругозоре обширное, а нам туда не надо! Давай, давай! Думай и выправляй положение! Так вот, заслуженный мастер спорта, очевидно, может только лишь писать свои учебные пособия по альпинизму, но сам ими пользоваться не умеет! Да брось ты о нем думать! Прекрати о нем думать! Таких тупых службистов много. Думай, в какую сторону повертывать колонну! Все молчат и ждут твоего решения. Успокойся, осмотрись и принюхайся к горам, и они тебе подскажут правильное решение! Не единожды и раньше, и в будущем, меня выручала интуиция куда надо идти. И я пошел. И колонна молча двинулась за мной. Через час мы ушли с трещин, скоро и ледник кончился. Мы подошли к узкому ущелью. Я решил спускаться вниз и только вниз, а внизу, куда бы мы не вышли, будет теплей, может быть и лес, а где лес, там и костер. А это главное для мокрого человека. И когда мы вышли из узкого ущелья, мы увидели Терскол! Сейчас там построена гостиница "Азау", а сзади гостиницы это самое ущелье. Трудно представить радость и ликование всех восходителей на Эльбрус! 30 минут ходьбы, и мы у себя дома, в палатках! Просто чудесно выбрались из создавшегося положения через это ущелье! Все офицеры за этот долгий спуск многое передумали, прочувствовали и поняли, что все мы вышли из трудного испытания. И радость их была настолько велика, что не смотря на усталость, и нервное перенапряжение, они собрались в кучу, схватили меня, и, вместе с рюкзаком, стали подбрасывать вверх с криками УРА! Мне было внутри тепло от их признательности, и неловко за такое внимание. Я же ничего особенного не сделал, просто это был мой долг и моя работа, сохранить людей в любых условиях суровых гор.
И вот на протяжении еще десяти лет я водил людей Советской Армии на вершины и перевалы. Мне приходилось каждый раз встречаться хотя бы с одним из участников этого восхождения, которые очень хорошо и тепло, не смотря ни на что, вспоминали те трудности, которые мы сумели преодолеть. Люди на этом росли и многое приобретали в этих горах для себя, для своего характера, для жизни, в которой тоже надо многое преодолеть для достижения поставленной цели. Ну а Юхин не преодолел свое самоуверенное излишество, он просто никого больше не водил, хотя иногда и числился начальником восхождения.
Начальник учебной части альплагеря или старший тренер спортивных сборов подписывают маршрутный лист с правом выхода на восхождение, начиная от первой до последней категории трудности, подтверждая этим готовность всех перечисленных людей в маршрутном листе успешно начать и закончить маршрут. Вот тут-то и надо проявить не формальный подход к делу, а подойти к этому со всей уверенностью в успехе, в безаварийном прохождении всего маршрута. Необходимо быть твердо уверенным, что выпущенные тобой на восхождение люди все вернутся живыми. Значит надо знать всех этих людей не только со слов инструкторов и самих участников, а самому, своими глазами убедиться в их готовности совершить этот маршрут! Если физический участник плохо подготовлен, то на маршруте он себя уже не подготовит. Это необходимо делать задолго до выезда в горы. Неподготовленный человек будет лишь обузой всей группе. Чем труднее путь, тем лучше должен выглядеть желающий преодолеть этот путь.
Необходимо быть уверенным и в знании техники преодоления гор: скальной, ледовой техники, техники хождения по снегу. Важно также отличное знание работы с веревкой и правильное отношение к само страховке и к страховке своих товарищей на маршруте. Какие взаимоотношения у людей в группе и их слаженность в работе. Очень не любил выпускать наспех сколоченные и непроверенные группы. Также важно знать, все ли в группе прошли медосмотр и акклиматизацию. Во время тренировочных занятий и тренировочного восхождения знать, как вели себя все эти люди, нет ли среди них "лихачей" и людей с чрезмерной самоуверенностью и бахвальством. Бывали и такие случаи: на второй день приходит группа в учебную часть с готовым маршрутом на 5 категорию трудности и просит завтра же их выпустить на восхождение, иначе они не успеют выполнить намеченный ими план. И когда им говоришь, что надо пройти тренировочные занятия и тренировочные восхождения, заявляют, что это нам, дескать, необязательно, мы же мастера, и это нас не касается. Мой ответ был всегда таков: "Пока вы не пройдете проверки, и я не буду уверен в вашей готовности и способности успешно совершить намеченный вами маршрут, никуда вы не пойдете. Даже если бы вы были бы и заслуженные мастера спорта. Вы еще даже акклиматизацию не успели пройти в лагере, а хотите же сразу идти на большую высоту за счет здоровья. Для чего же вам это восхождение? Не стоит показывать свою безграмотность. Вы меня настораживаете своей поспешностью. А потому начнем с проверки вашей физической готовности к этому маршруту!" И нередко бывало, что после тщательной проверки, сами же участники группы отстраняли своих товарищей от восхождения или временно, а чаще, на все время пребывания в лагере.
В лагерь часто приезжали люди плохо физически подготовленные. Люди-то хорошие, но настолько занятые по работе, что не сумели как следует подготовиться, надеясь на прошлые восхождения. И во имя жизни этих людей, я не пускал их на вершины, хотя среди них и друзья бывали. Лучше пускай будут в обиде на меня, но пусть будут живы! Видеть всех самому - этому придавал, и сейчас считаю, главное значение, правило для избежания аварий в горах. Можно было много, очень много привести примеров.
Акклиматизация в горах - это очень важный и серьезный вопрос, которому, к сожалению, и сегодня придается небольшое значение не только в альплагерях, но и на сборах горнолыжников, да и в высоких организациях, связанных со спортивной работой в горах.
Многие наши лагеря находятся на большой высоте: 2000 - 2200 метров над уровнем моря. И часто до них надо идти пешком километров 15, так как хорошая дорога кончается и машины дальше не идут. Часто люди едут на автобусе, а лагеря расположены в боковых ущельях от основной дороги. Например, хотя-бы два альплагеря "Джайлык" и "Уллу-Тау", расположенные в ущелье Адыр-Су. Там 15 километров от основной дороги до лагеря. И вот люди, прибывшие автобусом, вылезают и идут с рюкзаками или даже с чемоданами пешком. Причем, как правило, очень спешат попасть в лагерь. Начинается гонка в пути. Но ведь они все прибыли с равнины, и для каждого организма, будь ты новичок или мастер спорта, или заслуженный мастер спорта, необходимо, раз нет машины, идти не спеша, с отдыхом. Ибо для организма очень вредно сразу с поезда или же с самолета в хорошем темпе бежать к лагерю. Даже если вы отлично тренированы. И тот, кто так делает, поступает неграмотно, уродуя себя и рядом идущих с ним людей. Любому организму требуется акклиматизация, если ее нет, он страдает. Организм устроен мудро. В самый момент нагрузки физически подготовленные люди ничего не почувствуют, но на 6 -7 день появится вялость и нежелание иметь какую-либо физическую нагрузку. Пример альплагерь "Шхельда". Зимой туда часто приезжали горнолыжники, хорошо владеющие техникой, и, несмотря на то что на общем собрании участников лагеря слышали предупреждение о том, что на Чегет эти два дня ездить ни в коем случае не надо. Не все правда, но были и такие, которые пренебрегали добрым советом. Удирали на Чегет под разными предлогами. А на 6, 7 день я всегда задерживался в лагере, ходил по всем помещениям, и всем, кто остался в лагере говорил: "Автобус ушел на Чегет, погода отличная. И что же вы теряете такие дни? Вы же торопились на Чегет. Вот и не надо было пренебрегать добрым советом. У вас сейчас нет желания встать на лыжи, ваш организм сработал и потребовал отдыха, ибо вы в первый же день удрали на Чегет, и не дали себе акклиматизироваться. Вот и результат."
Был в альпинизме Николай Гусак. Заслуженный мастер спорта, удивительно хороший человек! Душевный и очень отзывчивый товарищ. Я хорошо его знал до войны, вместе с ним работал в горах на всех летних и зимних мероприятиях ЦДКА. И вот, в 19.. году, приехав на машине из Нальчика со студентами, пошли в "Уллу-Тау" с рюкзачками и, очевидно, забыли, что не надо спешить. По дороге ему стало плохо, и он умер. Сдало сердце.
Когда мы работали в альплагерях "Джайлык" и "Уллу-Тау", то всегда в дни заезда участников выбивал машину, и на ней везли вещи участников, а затем машина шла обратно вниз и забирала наиболее уставших людей. Машину сопровождал инструктор и еще двое сопровождали людей. Один возглавлял колонну, второй замыкал колонну, и вели всех в определенном темпе. Так почему же сейчас, когда в Нальчике существует управление лагерями, и люди, сидящие там, не подумают об участниках, которые портят свое здоровье. Но ведь именно им и поручена забота не только о недвижимом имуществе лагерей, но и чтобы люди, прибывающие туда по путевкам, должны быть грамотно, внимательно и толково обслужены и всем обеспечены, в том числе и машинами! Сами же начальники никогда не проходят этот путь пешочком! У них всегда есть и машина и бензин! И, думаю, если бы они дали машину Гусаку с его людьми, хотя-бы довезти поклажу, наверное, Николай был бы еще с нами.
В книгу тема: о безаварийной работе в горах.
(В Москве я заезжал к Орфаницкому, и он сказал, что товарищ Конов не успокоится и будет продолжать строить козни, снять его пока нет оснований. Так что лучше гусей не дразнить. И надо было кончать с этим «номенклатурным работником». А сколько вреда принесли эти «Коновы» нашей стране! Если дурак, то это надолго, это и без кирпичного завода очевидно.
Так я попал в распоряжение начальника туристическо-экскурсионного управления Кабардино-Балкарии, героя Советского Союза, товарища Двуреченского, в городе Нальчик. Назначили меня начальником Контрольно-Спасательной службы Эльбрусского района. Надо было продумать и организовать это новое дело, чтобы в горах гибло как можно меньше людей. Повысить безаварийность альпинистских мероприятий. Свою работу я понимал именно так, а не так, как понимают ее работники КСП сегодня. Сегодня существуют КСП, но роль их сводится к тому, чтобы своевременно доставить пострадавших или погибших с труднодоступного горного маршрута, для этого нужны опытные и сильные, отлично знающие свое дело альпинисты. Я же считал и считаю, что роль работников КСП должна быть значительно шире. Они обязаны сделать в своем районе все возможное для предупреждения несчастных случаев. Для этого необходимо вести постоянный контроль за учебно-спортивной работой в лагерях района, вести работу с лихачеством на учебно-спортивных занятиях и восхождениях, с пренебрежением к применению страховки. Опытные представители КСП должны присутствовать на практических занятиях, хотя бы изредка выходить на учебно-спортивные восхождения с проверкой подготовленности спортсменов. Не хватает квалифицированных людей, следовательно, необходимо увеличить штат. Это дешевле, чем снимать вертолетами и затем транспортировать в цинковых гробах погибших. В каждом лагере имеются свои общественные спасательные отряды, которые надо тоже проверять и готовить к работе. И совершенно необходимо начальникам учебных частей альпинистских лагерей лично контролировать на практических занятиях и восхождениях работу инструкторского состава и разрядников лагеря, и учить их работать так, чтобы аварий в горах не было. КСП — это не только пожарная часть: поступил сигнал, и все молниеносно вылетают на объект. КСП должно предвидеть и предотвратить несчастье в горах! Нужно настойчиво спешить к живому, пока еще не совершившему непоправимую глупость человеку. Конечно, при такой работе свободного времени у работников КСП не будет, но зато будет большая плодотворная работа, благодаря чему можно спасти человека, даже если его вовремя остановить.
В первое время мне пришлось организовывать наладку телефонной связи между всеми альплагерями и турбазами. Не было аппаратов, провода, но все постепенно достали и телефон заработал. Затем я обратил внимание на мосты, по которым идет массовый переход через горные реки в высокогорную зону. Организовали народ и построили их заново. В наиболее опасных местах на тропах, по скалистым участкам берегов горных рек, заканчивающихся обрывами (или бурным потоком), были натянуты на крючьях перила из проволоки (катанки 8-10мм) для массовой страховки. Прошло уже много лет, а во многих местах мое оборудование все еще работает: на скалах в верховьях реки Адыр-Су и мосты при подходе к Зеленой Гостинице, при подъеме к учебным скальным участкам в ущелье Адыр-Су над альплагерем «Улу-Тау». Было сделано ограждение у нарзана над селением Эльбрус в ущелье Ирик. Были забиты стальные штыри и натянута проволока — катанка 6 мм, впоследствии ее сняли, и напрасно! Зимой поток нарзана леденеет, и человек, поскользнувшись, без ограждения, не сможет удержаться и сорвется вниз с отвесных берегов в теснину реки. И такой случай был с жителем селения Эльбрус.
В альпинистских лагерях при проведении экстренных работ всегда мобилизуется весь личный состав — инструкторский состав, участники и сотрудники лагеря. На протяжении нескольких лет почти каждую смену выше альплагеря «Джайлык» личный состав вел борьбу с рекой Кулункол, грозившей смыть лагерь. Для этого строили из поваленных деревьев ряжи (клети) и закладывали их камнями. А через несколько лет об этом забыли. Это уже в адрес начальника альплагеря «Джайлык» Маркова В. И Тушинского. Но об этом попозже.)
А вот подумайте внимательно о таких мероприятиях, которые проводят в горах наши организации. Сборы горнолыжников, как со взрослыми, так и с детьми. Часто соревнования в летнее время, да и зимой та же картина, когда участники соревнований начинают стартовать, чуть ли не одев лыжи прямо в машине! Многие общества привозят своих подопечных не заранее, и не дав им акклиматизироваться, в самый день соревнований, на высоте 3 -3,5 тысяч метров разрешают им стартовать. Каковы же будут результаты у этих спортсменов? И ведь мер к этому никаких ни в самих обществах, ни в вышестоящих организациях не принимается. А для чего же тогда весь этот спорт? Чтобы уродовать здоровье и взрослым, и детям? Что это? Безграмотность всех этих людей или просто наплевательское отношение к вверенным им людям? Пусть свяжутся с Институтом Космонавтики (Институт медико-биологических проблем) и им там просветят мозги. И, между прочим, всегда у этих бездушных, а может быть и действительно темных людей, находятся причины: билетов не могли достать, это стандартный ответ. Не могли вовремя освободить людей. А где же они были раньше? Но ведь это же брак в работе! И почему его тогда не видят или не хотят видеть на протяжении многих лет?!
Как-то у нас в альплагере "Шхельда" базировалась сборная команда горнолыжников из Ленинграда. Работой руководил старший тренер Тихонов Олег. Ежедневно выезжали на Чегет для проведения тренировок. К обеду весь лагерь возвращался с Чегета, так как работа подъемников обычно заканчивалась в 15 часов. И вот Ленинградцы решили проводить вечерние тренировки, выбрав для этого удобный лавинный сброс. Как обычно, лавина сходит с верхних травянистых полей, расположенных высоко над скалами. Лавина там образуется и по крутому желобу сходит на дорогу, ведущую в лагерь, засыпая ее 10-12 метровым слоем снега. И вот на таком склоне руководство сборов и приняло решение проводить тренировки! Лавина уже сошла. Ее подравняли, укатали, расставили флажки, и работа началась. Посмотрел я на это и подумал: пока снега нет, пусть себе резвятся, но вообще был удивлен этим безграмотным решением. Через три дня пошел снег, и выпало его полторы четверти. Пришел к старшему тренеру и говорю: "Немедленно уберите все флажки с трассы, их может засыпать лавина. И, кстати, запретите всем своим людям появляться в этом месте. Ну, и естественно, прекратите все тренировки, если не хотите потерять всех под снегом!"
Утром читали распоряжение по лагерю - ни одному человеку не выходить к месту схода лавины. Кто будет обнаружен дежурным инструктором, будет немедленно отчислен из лагеря. А он мне и говорит: "Но у нас на сборе есть свои старшие инструктора по альпинизму, и понимают они в этом деле не меньше Вашего!" - "Пусть будет так. Но вы заметили, что я вам об этом ничего не говорил, и три дня вы работали на этой трассе. Хотя ваши альпинисты и имеют высокие звания международников, но эти звания ни о чем мне не говорят, особенно об их опыте работы в горах в зимних условиях." Повернулся и ушел. Напечатал бумажку, в которой предлагал немедленно прекратить занятия на лавиноопасном склоне. Так как в любое время, а именно сейчас, может пойти лавина. И в случае невыполнения этого распоряжения, за гибель людей на трассе будет отвечать товарищ Тихонов. Вручил ему бумажку, а на копии он мне расписался. Через 20 минут флажки были сняты и тренировки не проводились. Вот какую силу имеет у нас бумажка! А в 12 часов ночи, уже после отбоя, на дорогу сошла лавина. Я ошибся всего на несколько часов. Грохот лавины в лагере слышали все. А минут через 30-40 спустя, стук в мою дверь. Ну, думаю, что-то случилось! Открываю дверь и вижу, стоит человек, весь забитый снегом и говорит: "Валентин, это я, Тихонов. Мы ехали на машине из Иткола. И вот подъехав к месту схода лавины, я вспомнил о тебе, что ты так настойчиво агитировал меня о лавине. Решил остановить машину и посмотреть, не сошла ли она. И только вылез из машины, она тут и грохнула! Меня и шофера краем чуть не засыпало! Ну откуда же ты мог знать, что лавина пойдет?!" - "Да очень просто, Олег. Раз выпало четверть снега, значит у нас тут будет лавина. Конечно, время схода предсказать трудно, но что обещал тебе, то и вышло. Она может сойти в любое время и похоронить всех, кто будет на ее пути. Когда ты выезжал из лагеря, ты заметил дежурного инструктора. Видишь, я подумал и о том, что среди участников могут быть люди, желающие пойти погулять по дороге не в ту сторону, в которую им разрешили (в сторону альплагеря "Эльбрус"). А именно туда, куда им запретили выходить, а именно посмотреть лавину. Поживи с мое в горах, и все хорошо поймешь. А своему международному мастеру Клецко Константину скажи, пусть оставит свою излишнюю самоуверенность в Ленинграде! В горах, даже с его званием, он может погубить людей. Вот разбуди его и отведи на лавину, пусть посмотрит, где стояли его флажки! Да, и подготовь людей к очистке дороги от лавины сразу же после завтрака. Не прорежем лавину, не пройдут машины, которые приедут к вечеру с продуктами из Нальчика. И начальник лагеря уже волнуется."
А вот уверенность в своих знаниях, в свой большой опыт, большая уверенность в достижении намеченной цели, должна быть. Уверенность в правоте не только помогает побеждать вершины и перевалы, иногда в труднейших условиях, но и помогала нашему народу разбить такого сильного врага, как фашисты.
Из жизни и работы в альплагере "Уллу-Тау" зимой запомнился такой случай. Ко мне пришли люди, горнолыжники, и попросили меня сводить их не на учебные склоны, а куда-нибудь повыше. Ответил им, что это сложный вопрос. Но что лично я не возражаю против этого мероприятия. Но им надо подумать, ибо найдется много людей, которые не захотят давать на это разрешение по многим причинам... И вот обсудив этот вопрос с Эммой Ивановной со всех сторон, мы пошли с ней к начальнику лагеря товарищу Коленову Георгию Прокопьевичу с предложением об организации похода с сильнейшими горнолыжниками смены к Местийскому перевалу с совершением восхождения на вершину Местиа-Тау и обратного спуска на лыжах к лагерю. Выслушав нас, он заявил: "Вы что с ума сошли сразу оба, вместе?! Да если даже ничего не случится у вас по пути, кто же разрешит горнолыжникам, не обученным технике альпинизма, выходить в горы к перевалу?! Да еще и делать восхождение?! Да нас же с вами, а меня в первую очередь, с работы за это выгонят и под суд отдадут! Нет, я этого не могу разрешить, да и начальник спас службы Черносливин также будет против. Нет! Нет! Уходите, успокойтесь и забудьте об этом! Наш лагерь взял на себя обязательство обучать прибывших к нам участников горнолыжной технике, и никакого альпинизма! И больше не будем об этом!" Товарищ Коленов имел крутой характер! Не испугавшись испортить с ним отношения, написал ему, что такие мероприятия надо проводить, что для людей это будет большая польза и учеба: побывать на перевале и даже на вершине. Это будут лыжники, владеющие горными лыжами. Что всю ответственность в случае гибели людей я беру на себя. И опять пришел к Коленову. Он внимательно прочел, и с возмущением сказал: "А что же, я по-твоему не могу нести ответственности?!" Разорвал мое заявление и сказал: "Хорошо. Готовь людей к походу. А отвечать уж будем вместе!"
Отобрали сильнейших, укомплектовали по отделениям, прикрепили инструкторов, получили снаряжение, продовольствие. И на следующий день, после завтрака, из лагеря вышли 45 человек. Поднялись до подножия ледника и у бараньих лбов, там, где сейчас стоит высокогорная хижина (тогда ее еще не было), в глубоком надутом снежном конусе выкопали снежные пещеры. У меня в этом деле был большой опыт: приходилось жить на ледниках по месяцу и больше в таких пещерах. Рано утром вышли к перевалу. Инструктора, идущие первыми, шли связавшись по трое на веревке, в случае провала впереди идущего в трещину, двое должны были его удержать. А все остальные шли уже по проложенной лыжне, никуда не сворачивая. По пологой части ледника поднимались прямо в лоб к намеченной точке. А на крутых участках либо зигзагами, уходя все время вправо или влево так, чтобы не прокладывать лыжню над людьми, идущими внизу на крутом месте. Если пойдет лавина, люди, идущие внизу, не должны быть ею захвачены. Погода была отличная, снег замечательный, ну а красота гор изумительна: чем выше поднимаешься, тем больше обзор! И уходящая вниз, к лагерю, наша лыжня, прорезавшая ледник и все то пространство в долину, что мы прошли.
Поднимаемся к перевалу, а затем идем к вершине. И я все время думаю, ну а как все это воспринимают люди, что идут со мной? Много ходил с людьми зимой в горах, и всегда люди всю эту увиденную красоту гор воспринимали с восторгом, и потом у них долгие годы хватало воспоминаний об этом пути. А эти идут, молчат и только сопят. А ведь я для них решил все это сделать, а ведь можно было бы и не делать. Неужели они не видят всего этого вокруг себя?! Ну посмотрим! Этого не может быть!
Подошли к вершине. на лыжах на нее не подняться. Ну что же. Спрашиваю у людей: "Как ваше впечатление от пройденного пути? И хотите ли вы побывать на вершине, хотя вам этого и не положено?" - "О пути, Валентин Михайлович, мы ничего не можем сказать. Мы все впервые проделали такой путь, и мы все пока что просто ошеломлены всем увиденным, а на вершину всем очень хочется попасть!" - "Ну что же, снимайте лыжи, отдыхайте, перекусите, осмотритесь. Времени у нас с вами много. А мы с инструкторами навесим из веревок перила до самой вершины. Путь короткий. Вместе с инструкторами пойдем потихонечку на вершину. Затем спустимся обратно к лыжам. Оденем их и ринемся вниз. Но не так, как захочет каждый, а в строго определенном порядке. И только по лыжне, проложенной впереди идущей тройкой инструкторов. В стороны никуда не сворачивать, и с лыжни никуда не выезжать. Мы поднимались и будем спускаться по леднику, а значит, под нами лабиринт из трещин. Вы их не видите, так как они затянуты снегом. Его много и наши лыжи не дадут нам провалиться в эти глубокие трещины под нами. Об этом я вам уже говорил в лагере. Сейчас повторяю, чтобы каждый осознал, что может быть в случае нарушения правил."
На вершину сходили туда и обратно, встали на лыжи и начался спуск. Конечно, это не тяжкий подъем. Хотя, в то время подъемников не было, и людям было привычно подниматься на склон пешком. Сколько раз поднимешься, столько и съедешь. А тут непрерывный спуск. Сегодня до пещер, обед и снова спуск до лагеря. Это же замечательно - набрал высоту, а затем стремительно вниз! Да, но тут не только инструктора-тренеры, но и участники. Значит непрерывного спуска не будет. Несколько поворотов, затем остановка в удобном месте, безопасном от лавин и трещин. Собираются все и опять движение вниз. Выехали на плоское место над нашими снежными пещерами. Собрались все. Вот тут люди, все как один, закричали "УРА!" И столько было радости и восторга от всего увиденного и пережитого, что я понял, что ошибался. Молчали, так как было тяжело и немного страшновато. Это ведь не учебные склоны у лагеря, а величественные просторы гор, ледников, вершин. Когда закончились крики восторга, спустились к пещерам, а они у нас были построены с комфортом: влезешь в пещеру, попадешь в комнату в рост человека, тут можно снять все мокрое и повесить на просушку, так как тут кухня и работают примуса. Дальше вход в зал на 10-12 человек. Круглое помещение с куполообразным потолком, а по стене кругом идет полка-скамейка из снега, куда можно сесть, снять ботинки, сложить вещи. Снег ведь твердый. Кругом горят свечи и ветра нет. Тепло, удивительно тепло. Да, если на улице идет снегопад и дует ветер, то тут это совершенно не ощущается. В случае непогоды лыжи, палки, все заносится на кухню. Прихожая и вход замуровываются снежной глыбой. Забыл сказать, что в куполе жилого помещения, в потолке-крыше, проделываются два небольших отверстия для вентиляции, входа и выхода воздуха, если над вами лежит большой слой снега.
С большим аппетитом был проглочен обед. А ужинать нам надо было уже в лагере, нас там ждали с большим нетерпением. И в этот момент ко мне в пещеру заходят люди и говорят: "Валентин Михайлович! Мы, представители народа, пришли поблагодарить Вас за весь этот путь туда и обратно, который у нас всех останется в памяти на всю жизнь. И еще просим вас задержаться тут еще на одну ночь, чтобы мы смогли переночевать еще раз в этих чудесных, сказочных хоромах!" - "Так нас внизу ждет ужин!" - "И на это у нас есть ответ, мы от него готовы отказаться ради этого вечера и ночевки. Мы же никогда этого не видели и не думали, что можно все так здорово и красиво устроить!" - "Да! Я с вами согласен, и с удовольствием прожил бы тут и неделю! Но нас ждут и беспокоятся, и товарищ Коленов просил, очень просил, ни в коем случае не задерживаться." Пришлось отказаться от этой заманчивой идеи, и объявить сбор и выход к спуску в лагерь.
Конечно, доехали очень быстро и организованно. А на другой день только и было разговоров о перевале, вершине, подъеме, спуске и о пещерах. У Коленова сложилось впечатление, что люди ошалели от этого похода, и он мне говорит:" Пошел ты к черту со своим походом! Но, если так уж хочешь, то проводи и в других сменах. Ты только послушай, что и как они говорят о горах, о вершинах, о пещерах, о спуске с перевала! Да ты что же, и на вершину поперся с ними?! Я же тебе этого не разрешил!" А я и говорю ему: "Так ведь и комитет не разрешил! А что же мне теперь делать? Ну сходили! Да ты знаешь, ноги сами нас туда затащили, но лыжи -то мы сняли: крутовато для них, и ни к чему. Вот навесил перила и туда и обратно, и заняло это очень мало времени. А спуск, не успели и ахнуть, как были внизу!" - "Ладно! Делай как знаешь! Опасный ты очень человек! Мне эти люди не дают проходу: все приходят и приходят, и все рассказывают, как там у вас все было! А вот, может быть, и ночевать следующий раз оставайтесь там на две ночи. Они говорят, незабываемое впечатление у них от всего этого! Да, действительно ты был прав с Эммой Ивановной. Молодец она у тебя, что поддерживает тебя в твоих решениях! Ну а Комитет... что же сделаешь? Узнают, влепят нам с тобой! Ты-то старый закононарушитель: и на вершины ходил один, и на перевалы. Даже зимой ходишь один, а летом чуть ли не каждый день ночью удираешь на свои смотры и наблюдения!" - "Георгий Прокопьевич, на перевалы хожу не один, а с Эммой Ивановной, ну а остальное все правильно. Так для пользы же дела. Между прочим, эта идея о походе была Эммы Ивановны. Она дочь старых большевиков, и вот считает, что мы должны жить и работать для людей. Поэтому мы и проделали с ней, если честно говорить, эту нелегкую работу."
И вот так и пошло, когда в смене были сильные горнолыжники, и которых мы сами обучали владеть лыжами, водили их на перевалы в снежные пещеры под восторженные крики "УРА"!
Но проработав летом в "Джайлыке" а зимой в "Уллу-Тау" пять лет, понял, что малоэффективно проводить занятия по горнолыжной технике без подъемников. А на Чегете Малейнов Алексей начал строить первый подъемник. Нам с Эммой Ивановной поступило предложение открыть для зимней работы альплагерь "Шхельда". И вот подъемник на Чегете решил этот вопрос.
В книгу тема: об организации походов зимой на лыжах
(Мне хочется сказать несколько слов о человеке, которого в Москве не могли вылечить врачи. Благодаря своей настойчивости я поправился и окреп настолько, что сумел преодолеть этот трудный и временами тяжкий путь. Об этом не расскажешь несколькими словами. Могу сравнить этот путь с тем, что мы знаем из рассказов Джека Лондона, ибо в его рассказах я вижу многие моменты и из своей жизни. Ну а написать не могу, это надо было делать лет 10-15 назад, а не сейчас, когда слов стало меньше и память не та, в особенности на фамилии. А сколько я встречал замечательных и хороших людей! Человек обязан в жизни уметь владеть собой и выходить победителем изо всех труднейших жизненных ситуаций.
Через два года после того, как мы вдвоем с женой прошли этот маршрут, пятеро студентов из Москвы пытались его повторить, но, очевидно, плохо изучили маршрут, и сбились с пути. К озеру Рица не вышли, а затем их застала непогода. Четверо из них замерзли, спасти удалось только одного. Прежде, чем выходить на такие маршруты, надо иметь хотя бы небольшой опыт, проконсультироваться как их пройти и что может встретить тебя на пути и быть готовым к неожиданностям.)
В книгу тема: об обучении горнострелковых войск
(В январе 1956 года демобилизовался из армии в чине майора. Мои взгляды на горы и подготовку наших войск резко разошлись со взглядами начальства. Горнострелковые части были расформированы за ненадобностью. Сказали: «Во время атомной войны это все будет не нужно!» А раз так, все имущество было передано колхозам, и ишаки, и мулы, ну а старый ишак-специалист им и подавно не нужен! Против такого ветра идти — сам будешь мокрый! Можно было бы многое тут сказать, во многие адреса.
1. Воспитание людей в горах — да надо бы всю армию пропустить через горы. Тогда, может, и в Афганистане легче было бы помогать.
Оружие в горах тоже должно быть другим.
А самое главное — люди! Они тоже должны быть другими, и воспитание не только маневрами со стрельбой, но и увидеть в горах почем фунт лиха и на что каждый способен.
2. Ошибки нашего начальства, в частности, главного политического управления армии в воспитании воина-человека.
На одной болтовне далеко не уедешь. Маленький пример: в армию идет почти вся молодежь нашей страны. Как правило, это некурящие молодые люди, а оттуда они все возвращаются заядлыми курильщиками. Где, спрашивается, забота о здоровье человека и его боеспособности?! Думается, так есть потому, что начиная с младшего командного состава и кончая генералами курильщиков 90%. А сейчас ведь придется скоро с этим вести большую борьбу. А где же наши просвещенные работники главного политического управления? Что они делают для решения этого вопроса?)