В редакцию «Христианской газеты» пришло письмо от Ивана Семиразума, где он рассказал о своей жизни. Это необычная история о человеке, который в детстве испытал унижение и побои от отчима, что сделало его жестоким и неуправляемым и привело в итоге в тюрьму на пожизненное заключение. Но Бог изменил его сердце. Теперь его жизненным кредом стали слова: «И в тюрьме можно быть свободным, а на воле рабом!»
Зовут меня Семиразум Иван. Сейчас мне 28 лет, родился в семье среднего достатка, но потом мама разошлась с отцом, вновь вышла замуж, мы переехали из Узбекистана в Казахстан.Там все и началось.
Мама работала поваром на военном объекте и неделю через две не бывала дома. В ее отсутствие отчим выпивал и избивал нас с братишкой (мне было тогда восемь лет, а братишке – шесть). Около года я терпел побои, но потом стал сбегать из дома. Мама на дежурство – я в бега, и приходил только перед ее приездом.
Когда я был в бегах, стал приворовывать, – необходимо было чем-то питаться. В лесополосе я сделал себе шалаш и жил там, когда было тепло. Так прошел не один год. От побоев отчима я перестал испытывать боль, видимо, тело привыкло. Много раз стоял я в углу на коленях на соли и горохе. Бывало, что он привязывал меня к стулу и избивал, но и на это у меня выработался инстинкт: я развязывался и прямо из-под носа у отчима убегал. Отчим стал просто невыносим, уже начал бить и маму. Когда он избивал мать, я вступался за нее, но тут и мне доставалось, а много ли нужно пацану в 12 лет? Один-два удара кулаком в лицо меня выводили из строя надолго.
Мама была верующей, но тогда я этого не понимал. После побоев она говорила, что, видно, таков ее крест и мне было непонятно, что такое крест, и почему я должен был терпеть незаслуженные побои от отчима. Я строил планы мщения отчиму и ждал того момента, когда вырасту и за все дам ему расчет. Но жизнь распорядилась иначе.
Ружье все-таки выстрелило
Однажды в автобусе я подрезал у мужика барсетку. В ней лежали ключи, деньги и паспорт. Я понял, что ключи были от его квартиры, а в паспорте был штамп о месте его прописки. Я рванул по его адресу, пока он ехал в город. Прибежал, позвонил – тишина. Вставил ключ, дверь открылась – и я вошел.
В квартире первое, что бросилось мне в глаза, было ружье и патронташ, висящие на стене. При их виде я забыл обо всем другом. Бросил ключи, паспорт и барсетку, взял ружье и патронташ, замотал их в одеяло и бросился бежать в лесополосу к своему шалашу, куда и спрятал свою находку. Я часто ходил туда, разбирал и собирал ружье, даже стрелял из него и понял, что ничего в этом сложного нет.
О своем секрете я никому не говорил, да и сам старался держаться от всех подальше. В свои 12 лет я понял, что люди очень легко предают.
В один из вечеров отчим вновь пришел пьяный и начал придираться к маме. Когда он бил нас, то запирал двери на засов, чтобы мы не могли убежать. Так было и в этот вечер. Когда он начал бить маму, я стал за нее заступаться, но вновь был сбит с ног. Поднявшись, я бросился на него, но снова получил. И тут я вспомнил о ружье, в голове все помутнело. Я схватил вазу, бросил в окно, оно разбилось, я выпрыгнул из окна, успев крикнуть маме, чтоб она держалась и что я ей помогу. Весь изрезанный, в крови я побежал за ружьем и думал только о том, смогу ли его найти в темноте. Но нашел, схватил ружье, патроны и побежал домой. Вставив патрон в ствол ружья и взведя курок, я вошел в дом. Помню глаза мамы и крик ее: «Сынок, не надо!» Помню испуганные глаза отчима. Я направил ружье в его грудь и выстрелил.
Без тормозов
Я убежал, но через месяц меня поймали и определили в спецшколу для трудных подростков и малолетних преступников, так как срок могли дать только по исполнении 14 лет. Отчиму сделали операцию, потому что я повредил ему легкое и плечевой сустав. Мама с ним разошлась и так больше не вышла замуж. Часто ездила ко мне, просила прощения, но как я мог осуждать ее, ведь я ее люблю!
Прошел я спецшколу и за хорошее поведение был переведен в школу обычную, однако это пятно «человека без тормозов» было на мне, и вся школа меня боялась. Я стал посещать секции бокса, борьбы и стрельбы, играл в хоккей. А потом в течение года изучал рукопашный бой. Жизнь вроде бы начала входить в свое русло: у меня появилась любимая девушка, и дело шло к свадьбе. Но тут все обернулось несчастьем. При родах Лена не могла родить сама, а врач был неопытный. Если бы ей сразу сделали кесарево сечение, все бы обошлось. Но, увы, Лена моя умерла при родах и наш сын тоже.
От горя я не находил себе места, куда ни посмотрю – все напоминало о ней. И, не выдержав этого, я в 18 лет уехал в «бандитский» Екатеринбург, где и связался с братками из местных группировок преступного сообщества «ОПС – Уралмаш».
«Бригада»
Зная приемы рукопашного боя, хорошо владея оружием и практически не боясь ничего, я вскоре попал в тюрьму. Когда вышел, то решил, что если и буду заниматься чем-то преступным, то только со своей “бригадой”. Друзья помогли мне с деньгами, и я, достав еще и свои из «кубышки», занялся торговлей. Выкупил на рынке места, и дело пошло.
Тут освободились те, с кем я сидел ранее, да и новые пришли под мое руководство. Так мы оккупировали провинциальный городок Краснодвинск Свердловской области, где делали свои набеги в виде разбойничьих налетов. В общем, жили на широкую ногу.
О Боге я даже не помышлял, а зря. Все наши беды от неверия, от вседозволенности, что и говорить. Купил себе квартиру «двушку», дачу, машину, два гаража, все обставил мебелью и т. д., и все это за короткое время. Где крутятся деньги, обязательно появятся завистники. От этого и начались разборки-стрелки, дошло до того, что в один прекрасный вечер в меня стрелял киллер, но пуля прошла рядом с головой, и только чудо спасло меня. Приобрел я после этого бронежилет. Но в моей “бригаде” нашелся Иуда, и меня предали, но задержать сотрудники милиции меня не могли и объявили в розыск. Как писали тогда газеты, «началась охота на волков». Много дел мы натворили и даже пошли на убийство. Подключилась прокуратура, ФСБ, и нас поймали.
Задержание
На наше задержание выехала группа захвата ОМОН, дополнительно была опергруппа из РУБОПа. Началась перестрелка и в итоге ребят, бывших со мной, убили при задержании, а меня спасло только то, что был надет бронежилет. Я получил четыре огнестрельных ранения: три в ноги, перелом берцовой кости, правой и левой ног, перелом тазобедренной кости, пуля по сей день в кости, а также повреждения грудной клетки (образования трещин на ребрах) после удара пули о бронежилет. В больницу меня привезли только спустя 3 часа после большой потери крови. Я еще был жив, но на тот момент мне хотелось умереть.
Клиническая смерть
В тюремной больнице Екатеринбурга на третий день со мной произошло то, что называют клинической смертью. А было это так. В палате я лежал один. Ночью проснулся оттого, что увидел не во сне существо в белом. Сейчас я понимаю, что это был ангел. Вопрос в том: какой? Он меня звал за собой, медленно уходя из света во тьму, пока не исчез. И вот я открыл глаза, а на своей груди ощутил плиту. Все тело перестало подчиняться: я не мог дышать, кричать. Было такое ощущение, будто я лечу куда-то вниз. И тут я почувствовал легкость, но в то же время и страх, панический страх того, что я не один. Я видел себя лежащим на больничной койке. Страх не покидал меня, кто-то тянул меня против моей воли. Попытка зацепиться за кровать была безуспешной, так как моя рука прошла сквозь железо, а потом и все тело (я так назову ту газообразную субстанцию, которая была как бы моим телом). Но вот непонятная вспышка света – и я снова на кровати. Я закричал. Прибежал дежурный врач. Увидев меня, он сам испугался: мои руки, лицо, часть грудной клетки были синими. На утро поставили диагноз – асфиксия дыхательных путей, то есть удушение изнутри, а отчего это произошло, они понять не могли, называли меня счастливчиком и говорили, что меня спасло то, что организм молодой и крепкий.
Я поправился и уже мог вставать на костыли. Когда я впервые вышел в больничный коридор, меня поразило то, что раньше я его уже видел во время клинической смерти. Стало быть я, действительно, прошел сквозь стену. Я поверил в то, что, умерев телесно, я жил, но в иной жизни, в которой я не мог ни говорить, ни как-то повлиять на то, чтоб задержать себя на одном месте. Кто-то управлял мною, я чувствовал его присутствие и тот непонятный страх. Видимо, душа трепетала от сознания того, что была безмерно грешной, ведь я не знал тогда ни Бога, ни о Боге ничего, хотя и был крещен.
Тогда, проходя на костылях по коридору, я впервые задумался о существовании всякой нечисти, что это реальность. Вот такие мысли были у меня.
Снова тюрьма
и попытки суицида
Прошло время, меня снова увезли и закрыли за мной дверь одиночной камеры «смертников» в подвале Свердловской тюрьмы. Тогда я понял, что прежняя жизнь умерла. На волю дорога закрыта, а все потому, что при перестрелке во время задержания был убит сотрудник милиции, еще один ранен, а на остановке шальной пулей была убита женщина. Долгое время я не мог найти себе места в этом замкнутом пространстве – 3х2 метра. Времени было много, и я начал читать всякую литературу по магическим заклинаниям. Дошло до того, что я решился на самоубийство. Но произошли чудеса! Сначала веревка порвалась, а когда хотел отравиться, то меня просто вырвало (тройная доза – 30 таб. тубозида ). Потом я достал трубку (стальную) и сделал себе «жиган»- подобие мушкета, проверил на деле: без проблем прострелил банку тушенки. Дождался ночи, пока постовой уснул, поджег заряд, раздался выстрел, но меня только оглушило, а сам остался жив. Это было странно: трубку разорвало, но пуля (из куска гвоздя) осталась в стволе. Только тут я понял, что Кто-то не дает мне умереть.
Возрождение
Через два дня после этого при раздаче книг из библиотеки, мне сама библиотекарь протянула Библию и крестик, сказав, что ранее она принадлежала смертнику и когда ему дали новую, то старую он отдал ей. Я начал читать Библию, несколько раз перечитал Новый Завет. Я стал молиться, потом Дух Святой проговорил в мое сердце, что прощаются грехи мои, и мне надлежит пройти тяжелый путь, ибо «...многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22). В одно мгновение в голове прошла вся жизнь, и я видел всех тех, кто причинил мне боль и страдания, видел того киллера и многое другое. Я простил им все по сказанному: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Матф.6:12).
Потом был суд, и смертную казнь мне заменили на пожизненное лишение свободы. Мне сковали руки и заперли мою плоть под замок среди решеток и бетонных стен, но дух мой был освобожден Христом. Вот уже четыре года я живу со Христом в сердце, и меня порой не понимают, когда я говорю: «И в тюрьме можно быть свободным, а на воле рабом!»
Иван Семиразум