Я ВЫБИРАЮ СЕБЯ!
Прошло более двух лет с нашей первой, установочной,сессии с Ланой, которая обратилась с таким запросом: ей хотелось научиться лучше понимать себя и свои желания. Ей было тогда около тридцати лет, и она стала задумываться о происходящем в своей жизни. У нее шел активный карьерный рост с момента окончания вуза и полученияпервого диплома, после чего учебная деятельность сталазанимать отдельную весомую часть ее жизни. Регулярное увеличение материального достатка и благ тоже сопутствовало Лане, и лишь личная жизнь казалась ей той вершиной, которую она никак не могла покорить.
«Не понимаю, может, у меня нет интереса к созданию семьи? Я так активно занимаюсь карьерой, много работаю именно потому, что у меня нет личной жизни, семьи? Или у меня нет семьи, поэтому я так много работаю? Что первее? Что происходит со мной там, где нет цифр, точности, законов, структуры? Я смотрю туда, будто в незнакомый мир, теряюсь и остаюсь в знакомом мне окружении».
Лана выглядела моложе своих лет: она регулярно посещала спортивный клуб, где, кроме групповых занятий и индивидуальной работы с тренером, успевала насладиться сауной, массажем и СПА-процедурами. Личный косметолог и сбалансированное питание тоже вносили свою лепту.
Молодая девушка часто посещала разные страны как в рамках своей работы, так и в личных целях, а хорошее знание иностранных языков, легкость в общении и прекрасные манеры позволяли ей устанавливать новые дружеские связи и поддерживать разговоры на всевозможные темы с различными людьми.
К тому же Лана была внешне привлекательна, образована, достаточно уверена в себе и со многими вопросами, проблемами и ситуациями, касающимися профессиональной сферы, легко справлялась самостоятельно.
Мужской пол никогда не оставлял без внимания Лану, но, в силу неизвестных ей причин, достаточно длительных или близких отношений у нее ни с кем не складывалось. Казалось, заинтересовать или увлечь надолго в отношения «комсомолку, активистку и красавицу» до сих пор никому не представлялось возможным.
Мужчины в целом и взаимодействие с ними нравились Лане; встречались и те, к кому интерес проявлялся больше, с кем случались восхитительные встречи, прогулки, ужины и даже совместные поездки в отпуск, но как-то быстро заканчивалось увлечение, и искра едва начавшихся отношений потухала, не давая возможности разгореться пламени нежных чувств.
Мужчины после этого переходили в категорию друзей, с которыми со временем все сводилось к каким-нибудь дежурным поздравлениям с важными событиями или редким обращениям друг к другу по профессиональным вопросам.
Во время психотерапевтической работы Лана регулярно приносила на сессии истории, которые так или иначе происходили в ее повседневной жизни и были связаны не только с основным запросом, как изначально полагала Лана.
Интересная тенденция стала прослеживаться в них и набирать все бо́льшие очертания для проявления, а именно: во многих историях, когда заходила речь о получении чего-то, что нравилось Лане или там, где должно было появиться некоторое улучшение для Ланы, и, если в этих историях участвовали и другие люди, кроме нее самой, то странным образом моя клиентка как будто уступала, предоставляя возможность кому-то получить то, что, по сути, предназначалось ей, при этом совершенно искренне недоумевая, почему все так происходит, и оправдываясь, что «так получилось, им нужнее. А у меня все еще будет, я сильнее/опытнее, я справлюсь».
Например, при переезде в новый офис шеф предложил Лане на правах его правой руки выбрать первой новый кабинет для себя. Распределение кабинетов между другими его заместителями планировалось проводить позже. При обсуждении схемы расположения кабинетов присутствовали многие руководители департаментов. Так, главный бухгалтер компании, которая тоже участвовала в совещании, посмотрев на схему, сообщила, что «вот этот просторный кабинет подойдет мне отлично, так как…» Кабинет действительно имел удачное расположение на этаже, имел отличное внешнее световое освещение и квадратную форму, что позволяло обустроить его лучшим образом. После слов главбуха все присутствующие посмотрели на Лану в ожидании ее решения, так как кабинет был самым лучшим вариантом среди всех кабинетов. Лана пробежалась глазами по коллегам и сообщила: «Ок, пусть будет так. Я выберу себе другой кабинет».
На корпоративном праздновании должны были вручить лучший приз одному из топ-менеджеров по результатам общего голосования всех сотрудников. Хотя Лана не афишировала участие среди своих подопечных, по итогу она набрала наибольшее количество голосов, опередив с явным преимуществом директора IT-отдела. Однако накануне объявления результатов голосования шеф вызвал Лану на разговор тет-а-тет и, сообщив об итогах, попросил ее отдать победу директору IT-отдела, объяснив просьбу тем, что директор еще молодой и надо помочь ему стать увереннее в их компании. Конечно, Лана согласилась, заверив своего руководителя, что ее не интересуют результаты, поскольку она знает отношение к ней в коллективе. Приз достался не ей.
Странным образом Лана рассказывала мне эту историю «по касательной», то есть не особо углубляясь в детали и совершенно не показывая своих чувств, как если бы ее на самом деле никак не задел тот разговор с шефом или последующее объявление результатов голосования на мероприятии. Поэтому ей был непонятен мой акцент в том рассказе.
После очередного летнего отпуска Лана почти вбежала в кабинет, заняла привычное кресло и сообщила: «Как же я ждала возобновления наших встреч после летнего отпуска! У меня столько новостей! Наконец я сложила многое из того, что обсуждалось на сессиях. Я вспомнила один случай из своего детства, который точно описывает то, что повторяется теперь во многих историях со мной». Лана сделала глубокий вдох-выдох, как если бы хотела успокоить себя, подняла глаза кверху, как частенько делала в случаях, когда не хотела показывать слезы и рассказала: «Как-то мама сшила мне платье Снежинки для новогоднего праздника в детском саду, украсив его бусинками и разной мишурой. Она принесла его к нам в детскую, где мы с братом играли – показать свое творчество. Брату тогда было около года. Платье был очень красивым, ярким и блестящим, и брат, увидев его, с ревом стал просить померить, а я сидела на полу, замерев от красоты и понимания того, что я не хочу делиться. Но я ничего не сказала тогда – это же был мой младший брат. А мама? Мама, посмотрев на меня, примерила платье ненадолго на брата, потом аккуратно сняла и... дальше я не помню, мерила ли я платье тогда или не стала? Мне, видимо, в тот момент было очень грустно. Я сейчас говорю и чувствую, что сердце мое сжимается на том моменте, когда мое платье отдали не мне. Что было дальше-совсем не помню. Но в тот момент я не плакала – я вообще ничего не сказала. Как будто смирилась с тем, что мне безразлично и пусть ему отдадут платье».
А дальше, как из рога изобилия, посыпались ее истории: девушка стала вспоминать прошлые случаи – и про молодых парней, и про мужчин, и про многое другое. Во всех историях, когда дело касалось не только Ланы, но и других, она уступала дорогу кому-то другому, просто отходя в сторону и предоставляя лучшее тем, кто, как ей казалось, больше нуждался в этом, и лишь небольшая горечь появлялась у нее в горле в такие моменты.
«Я понимаю сейчас, что я превосходно проявляю себя там, где я одна, и спокойно уступаю дорогу другим, если иду по ней не одна. Я делаю это как будто легко и просто, но где-то в глубине моей души, даже не осознавая этого до сегодняшнего дня, у меня оставалось разочарование, грусть, тяжесть от таких моментов, поэтому, не желая того и не понимая, «почему?», я просто уходила из тех историй. Я вижу, что в каждой подобной ситуации «первее или важнее» оказываюсь НЕ я – как если бы я опять и опять попадала в ту детскую историю, – после чего Лана помолчала и добавила уверенно: –А сейчас ХОЧУ выбирать себя! Там, где я заслужила, заработала, там, где МОЕ – я выбираю себя! Отходить и молчать не буду!»