- Миледи – голос крестьянки, подошедшей к Ерлин, дрожал, - прошу вас, поговорите с лекарем. Мой ребенок… у нее сильный жар несколько дней, отказывается от пищи и воды. Миледи, помогите мне. - Почему сама не поговоришь с Флавием? - Я пыталась, он и слушать не хочет. Говорит у него и так много дел. - Неужели в вашем городе больше нет ни одного лекаря? - Есть, миледи, они не смогли помочь - женщина беспомощно заплакала. - Почему ты считаешь, что Флавий послушает меня? - О вас говорят, что Его Величество по-особенному к вам относится, вот я и подумала, вдруг лекарь вас послушает. - Вот как. Не боишься наказания за такие слухи? - Миледи… я… простите меня за мой поганый язык… простите, что посмела обратиться к вам… Норберт закончил дела в лагере, и они с Доналом направились в замок. Внешне Норберт никак не показывал свое состояние подавленности, упадка духа, свою беспомощность. Со стороны казалось, как будто два человека разговаривают о чем-то обыденном. Донал рассказывал о грядущих планах.