Вчера умер Геннадий Гладков
Замечательный поэт Мария Махова пишет:
Его музыку знают все. Помню, моя младшая дочь в дошкольном возрасте слушала пластинку «Бременские музыканты» нон-стопом, пока не выучила наизусть. А сейчас поёт своему маленькому сыну как колыбельную – песню Трубадура «Луч солнца золотого»…
Про него пишут: «Годы активного творчества 1953 – 2023». Ну то есть 70 лет активного творчества было отпущено Гладкову – просто титан... Его музыка неразрывна с нами уже. Вспомнишь «12 стульев», в голове возникает Миронов с «нет, я не плачу, и не рыдаю!..» «Обыкновенное чудо», и… «давайте негромко, давайте в полголоса…» Перечислять всё, созданное Гладковым – листа не хватит. Уникально талантливый человек был…
«Я вырос среди шпаны»
Его дедушка аккомпанировал на саратовской гармошке знаменитой певице Лидии Руслановой. Его дядя играл на ударных, стал профессиональным музыкантом. Отец – тоже профессиональный музыкант – играл на пианино и аккордеоне в ансамбле Цфасмана.
«Я рос на джазе» – говорил про себя Г. Гладков. Но начинал он с того, что играл на аккордеоне «Мурку» друзьям-уголовникам.
«В нашем дворе жил главный уркаган округи Коля Кандауров. К нему постоянно ходили в гости блатные, а я им играл на аккордеоне «Цветущий май» и «Мурку». Считалось, что я – интеллигент, артистов сын, драться не умею, и поначалу меня даже жестоко били. А потом зауважали. Но и мне удалось у них кое-чему научиться… И, кстати, впоследствии помогло мне написать музыку к «Джентльменам удачи», ту основную блатную тему…
…Конечно, я дрался. Я вырос на улице среди дворовой шпаны, там без драки было не выжить. К тому же я очень вспыльчивый, безумно раним к оскорблениям. Поэтому, особенно в детстве и юности, если кого-то из моих друзей трогали, я сразу лез драться. Из-за этого в 16 лет получил сильнейший удар ножом... Жена моя поначалу даже боялась со мной ездить в транспорте: не дай Бог её толкнут. Я же набрасывался как фокстерьер, сколько бы их не было. Меня дедушка так учил: “Всегда бей первым. А если их много, бей и беги!”
«Я делал то, что хотел»
«…После седьмого класса я из школы ушёл. Отец с матерью развелись и нужно было зарабатывать. Пришлось идти в хим. техникум, где платили стипендию. А заодно я стал музыкой подхалтуривать: играл с ребятами на танцах в институтах, на заводах, рынках, в пионерлагерях. Именно там первые мелодии сочинял. Считаю, что благодаря этому я музыкальную школу закончил на «отлично». Потом – консерваторию, аспирантуру…»
В мультипликацию Гладкова привёл его школьный друг, актёр Василий Ливанов. Мультфильм «Бременские музыканты» вышел в 1969 году и это стало сенсацией – пластинку, изданную 28-миллионным тиражом, раскупили тут же. Начальство поздно опомнилось и расслышало про «дух свободы и дворцовые своды» – мультфильм и песни уже ушли в народ. Официальная пресса попыталась ругать и критиковать, но создатели мультфильма смогли отбиться.
По словам Гладкова, в Союзе композиторов к нему относились настороженно и ворчали, что вместо того, чтобы писать сонаты о великих стройках коммунизма, он занимается всякой ерундой. «Бывало, что и договоры не подписывали, и денег не платили, и за границу не пускали. Но я всегда делал только то, что хотел» (Г. Гладков)
«Я долго жил неправильно»
«Признаюсь: я долго жил неправильно – буянил, скандалил. Понимаете, бурный композиторский успех, постоянные банкеты... Что живу, как свинья, я понял в 43 года. Тогда всё разом навалилось: у меня умер отец, сгорела только что построенная дача вместе с любимым роялем, купленным у Ростроповича. Не перенеся этого, я впал в черное пьянство - пил с утра до ночи. И думал: всё, пришел конец. Спас Василий Ливанов – он отвел меня к хорошему психиатру. Тот за неделю так капитально “прочистил мне мозги”, что 15 лет я не брал в рот даже пива. Стал читать книги умных людей, перечитал всю русскую классику, “серебряный век”. Потом русскую философию – Соловьева, Флоренского, Аксакова. Чуть позже – Библию. Сегодня без творчества, книг, друзей, без хороших умных собеседников и семьи я своей жизни не представляю.
«Главное – поймать волну»
«…Обычно я тихо сижу дома и работаю. Главное – поймать волну, которая идёт не от меня. Ну то есть я как приемник, если я поймаю эту волну, возникнет что-то интересное. Вот и всё. А изобретать можно что угодно, можно научиться переставлять ноты, но это уже будет не искусство. Здесь такая же разница, как между обоями и высокохудожественной картиной. Музыка пишется либо сразу, либо никогда! Она приходит свыше…»
…
Однажды его спросили:
– На что бы вы могли променять музыку?
– Я бы мог всё отдать. – ответил Гладков. – Лишь бы музыка была.